Защита титульного владения и вещные иски

Особое значение и специфика были привнесены в иск о защите титульного владения современной судебно-арбитражной практикой. Так, например, было признано, что лицо, которому не было передано в фактическое владение имущество, не может его истребовать у третьего лица, в пользовании которого оно фактически находится. По этим соображениям ВАС РФ, установив, что передача арендодателем помещения арендатору не состоялась и последний не вступил во владение им, пришел к выводу, что арендатор не стал законным владельцем спорного имущества, а следовательно, не имел права на использование вещно-правовых способов защиты от действий третьих лиц <581>. Выводы, сделанные ВАС РФ, в данном случае не могут быть признаны логически выверенными и непротиворечивыми. Формулируя правовую позицию, изначально ВАС РФ имел в виду использование титульным владельцем только виндикационного иска, что подтверждается абз. 1 п. 9 цитируемого Обзора, где сказано, что арендатор, которому не было передано сданное внаем имущество, не может истребовать его у третьего лица, в пользовании которого оно фактически находится. Исходная, строго определенная логическая посылка не помешала ВАС РФ сделать общий вывод о невозможности использования арендатором в этом случае вещно-правовых способов защиты, которые, разумеется, не исчерпываются только виндикационным иском. Остается неясным, может ли арендатор в защиту своих интересов использовать конструкцию «негаторного» иска. Как представляется, у позиции ВАС РФ есть и более существенные изъяны. Предоставление вещи арендодателем во владение и пользование арендатора является обязанностью, установленной договором. Причем редакция ст. 606 ГК РФ допускает возможность предоставления вещи только в пользование арендатора без передачи владения. В таком случае складывается довольно необычная ситуация, при которой договор аренды заключен и сторонами исполняется, а арендатор будет лишен возможности защиты в порядке ст. 305 ГК РФ. Причем не исключены ситуации, при которых фактическим владением вещью в конкретной ситуации не обладает ни арендодатель, ни арендатор, а необходимость защиты будет налицо (к примеру, при аренде космического спутника).

———————————

<581> См.: П. 9 Обзора практики разрешения споров, связанных с арендой. Приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 11.01.2002 N 66 // Вестник ВАС РФ. 2002. N 3.

 

Текущая практика распространила этот подход не только на правоотношения из договора аренды, но и на иные случаи титульного владения. Так, ВАС РФ применительно к конкретному делу согласился с выводами нижестоящих судов о том, что если судами четко не установлено, является ли истец собственником или титульным владельцем спорной вещи и им не представлено доказательств фактического владения спорной вещью, то у истца отсутствует право на предъявление негаторного иска <582>. Думается, это крайне спорное решение вопроса не только с точки зрения материального, но и процессуального права. Прежде всего действующий АПК РФ более не предусматривает процессуального института отказа от принятия иска к судебному производству. В любом случае лицо сохраняет право на предъявление любых требований в арбитражный суд, что является гарантией равного доступа к правосудию. Другое дело, что право на обращение за судебной защитой автоматически не включает в себя право истца на удовлетворение любых заявленных им требований во всех случаях, равно как и корреспондирующую с этим правом обязанность суда. Соответственно, процессуальная возможность предъявления негаторного иска в данном случае за лицом сохраняется. Обоснованность высказанной ВАС РФ позиции вызывает возражения и с точки зрения материального права. В противном случае получается, что основу права титульного владельца на использование виндикационного или негаторного иска отныне следует искать не в правоотношении, в силу которого титульный владелец приобрел соответствующее правомочие владения, не в самом правомочии владения и не в сделке, связавшей его с собственником, а в фактическом владении вещью. Факт владения вещью — вот, что является необходимым реквизитом защиты владения в соответствии с положениями ст. 305 ГК РФ, и если его нет, то нет и владельческой защиты?! Следует учесть, что возведение во главу угла факта обладания вещью без каких-либо оснований искажает основной смысл защиты титульного владения, предполагающей защиту права, а не факта, что было бы свойственно посессорной защите владения, которую только предполагается ввести в действующее гражданское законодательство. Да и какие основания отказывать арендатору в иске по ст. 305 ГК РФ, если вещь была украдена у собственника до предполагаемой даты ее передачи арендатору, а последнему известно о месте ее нахождения и личности правонарушителя? Логика ВАС РФ кажется небезупречной и потому, что в действующем законодательстве (п. 3 ст. 33 Закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» N 102-ФЗ от 24.06.1997) предусматривается возможность предъявления виндикационного или негаторного иска залогодержателем по договору ипотеки, владение заложенной вещью которому не передается в силу императивной нормы закона — ч. 1 ст. 338 ГК РФ. В данной связи неясно основание возникновения преимуществ залогодержателя по договору ипотеки над иными титульными владельцами, которыми могут являться субъекты не только обязательственных, но и вещных прав, нуждаясь в эффективной защите своего имущественного положения. Стоит обратить внимание на то, что приведенной нормой Закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» допускается весьма своеобразная ситуация. Так, при условии удовлетворения иска о защите титульного владения к третьему лицу — правонарушителю залогодержатель получает спорное имущество — предмет ипотеки в свое владение. Тем самым владение залогодержателя не восстанавливается, а приобретается. В имущественном обороте возникает фигура владеющего ипотечного залогодержателя, что может не соответствовать интересам собственника заложенного имущества и смыслу гражданско-правовой конструкции ипотеки в современном гражданском праве России. Использование собственником виндикационного иска в целях возврата имущества, обремененного ипотекой, от владеющего ипотечного залогодержателя недопустимо.

———————————

<582> Определение ВАС РФ от 04.08.2009 N ВАС-9151/09 по делу N А14-16353-2005-420/6 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Отдельного рассмотрения заслуживает проблема применения единых концептуальных подходов к фактическому владению движимыми и недвижимыми вещами, доказыванию этих обстоятельств, сформированных текущей судебно-арбитражной практикой. Автору неоднократно приходилось говорить о невозможности существования единых критериев для определения наличия и значения фактического владения движимыми и недвижимыми вещами <583>. Дифференцированный подход должен быть выработан в том числе вследствие различной правовой природы и самих физических свойств движимых и недвижимых вещей. Господство лица над вещью, критерием которого выступает фактическое владение, не может пониматься единообразно в отношении движимых и недвижимых вещей. Фактическое владение вполне может демонстрировать господство лица над движимой вещью (вещи, хранящиеся в банковском сейфе, сельхозинвентарь, запертый на даче и др.). В данном случае лицо своей волей и своими действиями определяет местонахождение вещи, форму ее существования независимо от любых третьих лиц. Принципиальная возможность осуществления господства лица над недвижимой вещью посредством фактического владения как основного признака вызывает затруднения. Очевидно, не стоит утверждать, что этот критерий утрачивает всякое значение в отношении недвижимости, но его не следует истолковывать в том же значении, что и для движимых вещей, и тем более позиционировать обязательным условием защиты титульного владения лица, не являющегося собственником.

———————————

<583> См.: Синицын С.А. Защита владения и вещных прав в гражданском праве России и Германии: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2010.

 

Оценка высказанных аргументов никак не следует из материалов современной судебно-арбитражной практики. Так, ВАС РФ указал, что при заявлении негаторного иска, направленного на защиту правомочий владения и пользования имуществом, истец должен доказать наличие у него соответствующего вещного или обязательственного права на индивидуально-определенную вещь (право собственности, постоянного (бессрочного) пользования, пожизненного наследуемого владения, хозяйственного ведения, оперативного управления, аренды, безвозмездного пользования (ссуды) и т.п.), факт нахождения данного имущества в его владении и противоправность создания ответчиком препятствий в осуществлении истцом правомочий по пользованию этим имуществом <584>. Любопытно, как истцу предлагается доказывать фактическое владение нежилыми помещениями, когда ответчик — владелец смежных помещений в том же здании, к примеру, установил металлические двери и выставил охрану на входе в здание. В данном случае истец в помещениях не находится, будучи лишенным доступа в них. Однако считается ли он фактически владеющим и может ли использовать инструментарий ст. 305 ГК РФ? Ответ на этот вопрос напрямую связан с тем, как следует понимать значение фактического владения недвижимостью, и означает ли, в частности, отсутствие титульного владельца в границах соответствующих помещений или земельного участка утрату фактического владения. Применение аналогии с владением движимыми вещами грозит обернуться чередой неразрешимых коллизий и недоразумений. Если же понимать владение недвижимостью как правомочие в составе субъективного гражданского права, а саму недвижимость как правовой режим вещи, то придется признать, что лицо не утрачивает владения вещью независимо от того, что кто-то в конкретный момент времени прогуливается по его земельному участку, расположенному в тысячах километрах, или расписывает краской забор загородной дачи. Представляется, именно этой логикой руководствовался Федеральный верховный суд Германии, когда признал фактическое владение квартирой за собственником, который имел от нее ключ, но долгое время не появлялся в этой квартире и никогда не сдавал ее в аренду <585>. В российском праве обоснованность позиции ВАС РФ о примате факта над правом при решении вопроса о предоставлении защиты титульного владения может быть подвергнута сомнениям и на том основании, что ст. 305 ГК РФ защищает титульное владение вещью, а не его фрагментарные проявления в физическом воздействии на вещь и отнюдь не фактическое владение как таковое. Возникновение титула владения по договору и возможность его защиты следует связывать с моментом, когда соответствующий договор считается заключенным. Сама по себе традиция вещи должна пониматься как исполнение договорной обязанности. Противоположный ход рассуждений порождает дополнительные сложности. К примеру, кем является арендатор по заключенному договору аренды до передачи вещи? Получается, что он — арендатор без титула, лишенный возможности защиты владения в петиторном процессе. При таком понимании титул владения и правовой статус арендатора существуют раздельно как самостоятельные гражданско-правовые понятия, что едва ли может быть необходимым образом обосновано.

———————————

<584> См.: Определение ВАС РФ от 20.12.2007 N 16919/07 по делу N А53-11251/2006-С4-50 // СПС «КонсультантПлюс».

<585> См.: Dauner B., Heidel T., Ring G. Nomos Kommentar zum BGB. Bd. 3. Sachenrecht, Koeln — Bonn — Freiberg, 2008. S. 67.

 

Особого внимания достоин вопрос о надлежащих доказательствах, которые признаются судами допустимыми для доказывания фактического владения как обязательного реквизита защиты титульного владения в соответствии со ст. 305 ГК РФ. Как было указано выше, суды требуют от истца доказать фактическое владение предметом спора в случае предъявления негаторного иска и факт передачи владения собственником титульному владельцу в случае предъявления виндикационного иска. При разрешении конкретных дел суды указывали, что согласно ст. ст. 301, 302, 305 ГК РФ условиями удовлетворения виндикационного иска являются: наличие у истца права собственности, либо иного вещного права, либо юридического титула на обладание вещью; утрата титульным владельцем фактического владения вещью; возможность конкретизировать вещь при помощи индивидуально-определенных признаков из иных однородных вещей; фактическое нахождение вещи в незаконном владении ответчика <586>. При разрешении другого дела, исследовав представленные в деле доказательства, суд признал недоказанным, что истец является собственником или иным титульным владельцем спорного земельного участка, что он не может считаться надлежащим истцом по негаторному иску, поскольку им не представлено в суд доказательств фактического владения спорным земельным участком <587>.

———————————

<586> Определение ВАС РФ от 02.10.2008 N 12650/08 по делу N А56-3677/2007 // СПС «КонсультантПлюс».

<587> Определение ВАС РФ от 04.08.2009 N ВАС-9151/09 по делу N А14-16353-2005-420/6 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Однако доказать фактическое владение спорным объектом истцу бывает непросто, в том числе и потому, что судебной практикой не выработаны единообразные требования к доказыванию этого обстоятельства. В одном случае иск титульного владельца удовлетворялся судами только лишь на том основании, что право истца на спорный объект было зарегистрировано в установленном порядке <588>, в другом суд искал подтверждение фактического владения не только в письменных доказательствах, но и пояснениях участвующих в деле лиц <589>, в третьем суд не ограничился исследованием акта приема-передачи, а установил реальное положение сторон относительно предмета спора, указав, что акт приема-передачи не является достаточным доказательством фактического владения, поскольку спорное имущество фактически осталось во владении передающей стороны <590>. Все это говорит об отсутствии единообразного подхода судебной практики.

———————————

<588> Постановление ФАС Уральского округа от 06.12.2007 N Ф09-9922/07-С6 по делу N А60-17368/06 // СПС «КонсультантПлюс»; Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 06.12.2007 N А58-3402/07-Ф02-9196/07 по делу N А58-3402/07 // СПС «КонсультантПлюс.

<589> Постановление ФАС Центрального округа от 29.11.2007 по делу N А35-7670/06-С17 // СПС «КонсультантПлюс».

<590> Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 28.08.2007 по делу N А28-9590/2006-536/22 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Следует учесть, что фактическое владение вещью истца и ответчика на момент разрешения спора и основания возникновения титульного владения, сопряженные с выяснением обстоятельств передачи спорного имущества в фактическое владение титульного владельца, образуют совершенно различные обстоятельства доказывания, для установления которых невозможно использовать одни и те же средства доказывания. Представляется, что отсутствуют основания подвергать сомнению реальность исполнения обязательств арендодателя по передаче вещи, если условия договора арендатором исполнялись только лишь потому, что к моменту начала судебного разбирательства вещь оказалась во владении арендодателя. Отказывая в предоставлении защиты титульного владения арендатору на том лишь основании, что вещь обнаружена во владении арендодателя, суд, по сути, делает весьма неординарный вывод о том, что отсутствовал сам факт передачи вещи, несмотря на подписанный акт приема-передачи. Такой подход уравнивает акт передачи вещи, состоявшийся в прошлом, и фактическое владение предметом спора в конкретный момент времени, что недопустимо ввиду различной правовой природы и значения этих юридических фактов. Решение и выводы суда в этой части могут иметь весьма нежелательные последствия для стабильности имущественного оборота. Нельзя исключить, что, ссылаясь на подобное судебное решение, арендатор в дальнейшем захочет обосновать фиктивность акта приема-передачи, неисполнение одной из основных обязанностей арендодателя по передаче вещи арендатору, потребовать расторжения договора с арендодателем и возврата произведенного исполнения с установленными договором санкциями. В данном случае суд, рассматривая спор о защите права, дал оценку произведенному в прошлом исполнению конкретного договора и имущественному положению его участников, что недопустимо.

Письменные доказательства при разрешении судом вопроса о фактическом владении, как представляется, имеют различную доказательственную силу и значение. К примеру, переписка сторон, в которой усматривается, что истец осуществлял работы на земельном участке, свидетельствует лишь о факте проведения этих работ в прошлом, но не о владении им в текущий момент времени. Фотографии лица или принадлежащих ему транспортных средств на земельном участке также никак не свидетельствуют о владении спорным земельным участком, а, скорее, фиксируют факт нахождения этого лица и принадлежащего ему имущества на земельном участке в прошедшем времени. Правоустанавливающие и правоподтверждающие документы могут свидетельствовать лишь о правовых основаниях владения спорными объектами. Акт приема-передачи свидетельствует о надлежащем исполнении арендодателем договорной обязанности перед арендатором и принятии этого исполнения последним. Важно также учитывать, что установленный факт пользования имуществом автоматически еще не означает факта владения, поскольку это разнопорядковые категории. В ряде случаев доказательство факта пользования имуществом может явиться только косвенным, но не прямым доказательством владения. Противоположная позиция обнаруживается в материалах судебно-арбитражной практики. Так, суд удовлетворил иск в части об истребовании имущества из чужого незаконного владения, поскольку акт обследования, договоры на поставку тепловой энергии и горячей воды, договор на отпуск питьевой воды и прием сточных вод, пояснения участвующих в деле лиц подтверждают факт незаконного нахождения ответчика в помещениях истца (ст. 301 ГК РФ) <591>.

———————————

<591> См.: Постановление ФАС Центрального округа от 29.11.2007 по делу N А35-7670/06-С17 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Обнаруживаются и другие примеры, достойные внимания. ВАС РФ указал <592>, что собственники помещений в многоквартирном доме вправе владеть и пользоваться земельным участком под многоквартирным домом, находящимся в собственности соответствующего публично-правового образования, в той мере, в какой это необходимо для эксплуатации ими многоквартирного дома, а также объектов, входящих в состав общего имущества в таком доме, пусть даже этот земельный участок не сформирован и в отношении его не проведен государственный кадастровый учет. По логике ВАС РФ собственники помещений в многоквартирном доме как законные владельцы земельного участка, на котором расположен данный дом и который необходим для эксплуатации последнего, в силу ст. 305 ГК РФ имеют право требовать устранения всяких нарушений их прав, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения, а также право на защиту своего владения, в том числе против собственника земельного участка. В цитируемом пункте совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ ничего не говорится о правовых характеристиках титульного владения, пределах доказывания по такого рода спорам. Обязан ли истец в данном случае доказывать фактическое владение земельным участком, как это требуется судами при разрешении иных споров о защите титульного владения? Положительный ответ на этот вопрос порождает дополнительные сложности, поскольку не ясно, чем же владеют фактически собственники помещений в многоквартирном доме? Как следует доказывать собственникам помещений в многоквартирном доме фактическое владение земельным участком в случае предъявления иска, основанного на ст. 305 ГК РФ? Приведение доказательств, подтверждающих право собственности на жилое помещение в многоквартирном доме, проживание в нем, оплату эксплуатационных платежей, парковку автотранспорта жильцов на придворовой территории, не является прямым доказательством фактического владения земельным участком. С формальной точки зрения обнаружить прямые доказательства фактического владения земельным участком в данном случае не представляется возможным. К тому же действующее законодательство РФ прямо не устанавливает презумпции фактического владения при пользовании вещью.

———————————

<592> См.: П. 67 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22.

 

Сомнительна доказательственная сила свидетельских показаний в условиях необходимости доказывания фактического владения. В данном случае требуется доказать факт-состояние, а не конкретные акты воздействия на вещь, совершенные в прошлом (проезд машины по земельному участку, установка на нем палатки, хранение техники и т.д.).

Таким образом, можно заключить, что при защите титульного владения важно доказать титул владения и обстоятельства его нарушения ответчиком, а не придавать преимущественно-решающего значения фактическому владению. К тому же критерии владения и значимость фактического владения для движимых и недвижимых вещей должны принципиально различаться.

Фактическое владение имуществом ответчиком может иметь важное значение для разрешения вещного иска. Главным образом это касается движимого имущества. Неслучайно виндикационный иск исторически рассматривался в литературе как «иск невладеющего собственника к владеющему несобственнику». Установленный факт нахождения спорной вещи во владении ответчика обеспечивает восстановление нарушенного вещного права путем возврата вещи во владение собственника при удовлетворении виндикационного иска. Требование о доказывании факта незаконного владения спорным имуществом ответчиком при разрешении виндикационного иска обоснованно выдвигает и текущая судебно-арбитражная практика <593>.

———————————

<593> См.: Постановление ФАС Поволжского округа от 17.08.2010 по делу N А57-6685/2009 // СПС «КонсультантПлюс»; Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 11.02.2010 по делу N А82-4276/2009-45 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Одной из проблем сложившейся судебно-арбитражной практики по делам о защите вещных прав следует считать замкнутость случаев возможного титульного владения. Совместное Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ исходит из того, что возникновение и защита права собственности на имущество, внесенное в уставный капитал юридического лица, возможны лишь после государственной регистрации права собственности на такое имущество в ЕГРП (п. 12). Полагаем, что в период с момента внесения недвижимого имущества в уставный капитал юридического лица и до момента регистрации права собственности на такое имущество ничто не препятствует признанию юридического лица титульным владельцем внесенного в его уставный капитал недвижимого имущества с предоставлением возможности защиты в соответствии со ст. 305 ГК РФ. Другой крайностью видится подход, отраженный в п. 17 цитируемого совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22, согласно которому давностный владелец правомочен на предъявление исков, основанных на ст. ст. 301, 304 ГК РФ. Возможность признания давностного владельца законным вызывает известные сомнения в силу особого смысла и назначения института приобретательной давности.

В зарубежной практике фактическое владение предметом спора в некоторых случаях имеет определенное значение для разрешения иска о защите титульного владения. Показателен пример австрийского гражданского права. К примеру, § 372 ABGB предусматривает, что лицо, не имеющее достаточных доказательств права собственности на предмет спора, но доказавшее действительный титул и беспорочный способ приобретения владения, считается собственником вещи в отношении любого, кто не имеет титула или имеет более слабый титул. Применительно к той ситуации, при которой собственник обязался передать одну и ту же вещь двум разным арендаторам, право на иск имеет тот арендатор, которому вещь была передана. Комментаторами подчеркивается, что доказательство передачи вещи арендатору является предпосылкой фактической связи арендатора с предметом договора аренды <594>. Как представляется, в данном случае фактическое владение предметом спора является не необходимым условием защиты титульного владения, а, скорее, критерием, позволяющим решить вопрос о надлежащим истце в строго определенном случае.

———————————

<594> Ср.: Schwimann M. ABGB Praxiskommentar. Wien, 2005. S. 180.

 

Однако как охарактеризовать природу правомочия владения в составе субъективного гражданского права лица, не являющегося собственником? Можно предположить, что правомочие владения на стороне титульного владельца — несобственника есть «овеществленное право» на действия контрагента, обязанного передать вещь и претерпевать ее изъятие из сферы своего обладания на срок действия договора <595>. Тогда откуда же возникает право на предъявление вещного иска титульными владельцами — субъектами прав обязательственных? Объяснение может быть найдено следующим образом. В силу закона (ст. 305 ГК РФ) возможности титульного владельца расширяются, и он правомочен при наличии соответствующих оснований предъявить вещный иск. Думается, эта особенность проистекает не из правоотношения между собственником и его контрагентом и тем более не из факта владения вещью, а из структуры самого правоотношения собственности. В данном случае защищаются правомочия владения и распоряжения собственника. К примеру, если третье лицо изъяло вещь у титульного владельца, то страдает в первую очередь право собственности. Права титульного владельца страдают уже вторично: для него создается невозможность осуществления интереса по договорному обязательству именно в связи с невозможностью исполнения договора самим собственником. Предоставление титульному владельцу права на вещный иск обусловлено, по всей видимости, исключительно практическими соображениями. В большинстве случаев первым о противоправном воздействии на вещь (главным образом движимую) узнает лицо, которое последней реально обладает. В такой ситуации собственник может и не знать о нарушении, а следовательно, его право в этот период окажется незащищенным. Вне всяких сомнений, у того же арендатора есть свой, обусловленный договором интерес, но он может быть удовлетворен деликтным иском; в отношении собственника подобные утверждения не оправданны. Вероятно, этими соображениями возможно объяснить преимущественное право («право первой руки») титульного владельца на предъявление вещного иска, учитывая при этом, что право на предъявление исков, основанных на ст. ст. 301, 304 ГК РФ, собственник не утрачивает. Предъявляя иск о защите права собственности на имущество, переданное на основании договора в титульное владение, собственник защищает не только свое право, но и право титульного владельца. Эта позиция нашла отражение в Постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22, где оговаривается, что при предъявлении виндикационного иска собственник обращается в защиту не только права собственности, но и права хозяйственного ведения или оперативного управления (п. 7). Полагаем, что передача вещи в титульное владение не препятствует собственнику в предъявлении к третьему лицу виндикационного или негаторного иска лично (ср.: П. 39 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22).

———————————

<595> Схожее решение вопроса о природе владения титульного владельца — несобственника можно найти в новейших исследованиях германских цивилистов: Sosnitza O. Besitz und Besitzschutz. Tuebingen, 2003. S. 3 — 4. Овеществленность в данном контексте следует понимать в том смысле, что передавший вещь лишен возможности забрать ее у своего контрагента и вынужден претерпевать ее изъятие из своей имущественной сферы на срок действия обязательства.

 

Однако все сказанное не является достаточным основанием, легитимирующим субъектов прав обязательственных на предъявление вещных исков перед третьими лицами. Думается, мы имеем дело с юридической фикцией, посредством которой титульный владелец оказывается правомочным на предъявление вещно-правовых требований в отношениях с участием третьих лиц. По сути, это проявление своеобразного отражения отдельных элементов вещного права в правах обязательственных, когда правомочия титульного владельца оказываются способными трансформироваться в сгусток «правовой энергии, излучаемой волнообразно непосредственно во все стороны социальной среды» <596>, что по большому счету дает основание считать институт защиты прав относительных служебным по отношению к правам абсолютным <597>. При этом правовой эффект этого отражения не влияет на юридическую природу прав, пользующихся абсолютной защитой: права вещные остаются вещными, а обязательственные — обязательственными.

———————————

 

Примечание.

Статья В.К. Райхера «Абсолютные и относительные права (к проблеме деления хозяйственных прав). В особенности применительно к советскому праву» включена в информационный банк согласно публикации — «Вестник гражданского права», 2007, N 2.

 

<596> См.: Райхер В.К. Абсолютные и относительные права // Вестник экономического факультета ленинградского политехнического института. N 1 (XXV). Л., 1928. С. 303 — 304.

<597> См.: Ем В.С. Категория обязанности в советском гражданском праве: дис. … канд. юрид. наук. М., 1981. С. 144.

 

В такой ситуации институт защиты титульного владения, предусмотренный в ст. 305 ГК РФ, помогает приводить в соответствие коллидирующие интересы носителей вещных прав и лиц, обладающих фактической властью над имуществом в силу иных правовых оснований. В данном случае иск титульного владельца к третьему лицу, основанный на ст. 305 ГК РФ, является вещным, защищающим субъективное право собственности посредством личности титульного владельца. Правовые возможности собственника и титульного владельца вещи и цели, преследуемые собственником и титульным владельцем при предъявлении виндикационного или негаторного иска, различны. Предъявляя виндикационный или негаторный иск, собственник защищает существующее право собственности, подвергнувшееся нарушению со стороны третьего лица, в то время как иск титульного владельца направлен на защиту и восстановление правовой связи титульного владельца с вещью. Это обстоятельство нашло отражение в текущей судебно-арбитражной практике. Так, арбитражный суд указал, что арендатор земельного участка не может предъявлять иски о сносе построек (торговых палаток) на арендуемом им участке, если возведением построек права арендатора земельных участков непосредственно не нарушаются. Право на удовлетворение негаторного иска, включающего требование о сносе построек, имеет в данном случае собственник земельного участка или же законный владелец земельного участка в том случае, если докажет, что его права и законные интересы нарушены при возведении спорного строения <598>. В этом же ключе рассуждал арбитражный суд при разрешении иска арендатора теплохода, обязав ГУП «Гормост» демонтировать чугунную решетку, полностью перекрывающую вход на трап теплохода <599>.

———————————

<598> См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа N Ф08-1696/07 от 10.01.2008 // СПС «КонсультантПлюс».

<599> См.: Постановление ФАС Московского округа N КГ-А40/6869-08 от 05.08.2008 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Но как при этом с практической точки зрения объяснить интерес самого титульного владельца в предъявлении таких исков, если соответствующая обязанность договором и нормой права не закреплена, а собственник лишен возможности оперативно воспрепятствовать противоправным действиям третьих лиц? Как представляется, ничто не препятствует применению к данной ситуации норм о действии в чужом интересе без поручения по аналогии. Действительно, раз обязанность предъявления вещного иска титульным владельцем не следует из закона и не является предметом заранее обещанного согласования с собственником, как и не вытекает из существа правоотношения, в котором состоят собственник и титульный владелец вещи, то возникшее правовое положение может быть урегулировано в том числе и с учетом гл. 50 ГК РФ, по аналогии. Заинтересованность титульного владельца в защите принадлежащей собственнику вещи может быть подкреплена в данном случае возможностью получения вознаграждения, порядок выплаты и размер которого урегулированы в ст. 985 ГК РФ. Классическое учение о действиях в чужом интересе без поручения рассматривает три типа возможных действий гестора: 1) возмездные договоры в «обширном смысле этого слова»; 2) основанные на личном интересе соучастников отношения по какому-либо общему им всем праву или обязанности; 3) альтруистические действия, совершаемые индивидуально или в ассоциации нескольких лиц <600>. Как видим, в перечень типов возможных действий, осуществляемых в чужом интересе без поручения, защита чужого права не входит, хотя это и не противоречит общей идее добровольной и безвозмездной деятельности в чужом интересе. Ю.С. Гамбаров приводит в качестве основания и побудительного мотива таких действий чувство солидарности интересов, которое, как мы полагаем, не может не включать в себя возможные требования гестора, состоящие как минимум в компенсации понесенных времязатрат и издержек для блага другого лица, а также разумного вознаграждения за проявленную заботу о чужом имуществе.

———————————

 

Примечание.

Статья Ю.С. Гамбарова «Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе вне договорного отношения и не по предписанию закона. Выпуск 2. Социологическое основание института negotiorum gestio» включена в информационный банк согласно публикации — «Вестник гражданского права», 2013, NN 3, 4.

 

<600> См.: Гамбаров Ю.С. Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе вне договорного отношения и не по предписанию закона. М., 1879. С. 12.

 

Однако возможны и прямо противоположные ситуации. В отдельных случаях использование иска о защите титульного владения несобственником может быть выгодно и необходимо самому титульному владельцу и противоречить интересам собственника. Это касается негаторного иска. Действительно, собственнику в ряде случаев может быть экономически невыгодно предъявление негаторного иска титульным владельцем к третьему лицу, как, к примеру, при захламлении подходов к арендуемым помещениям, ведь в данном случае они не будут использоваться арендатором, что само по себе снижает риски пожара, затоплений, естественного износа отделки, снижает эксплуатационные расходы по оплате электро- и теплоэнергии и т.д.

Однако если все сказанное верно, то обязан ли титульный владелец предпринять меры к защите титульного владения, в том числе предъявить иск о защите владения, и не может ли он в противном случае оказаться привлеченным к ответственности по правилам о грозящем деликте? Говорить об обязанности защиты нарушенного владения, вытекающей из императивных норм действующего законодательства РФ, невозможно. Другое дело, если договором с собственником предусмотрена обязанность титульного владельца предпринять все возможные и необходимые действия для защиты вещи от противоправных посягательств третьих лиц. При отсутствии соответствующего условия в законе и договоре критерий обязанности в защите титульного владения может быть найден в содержании конкретного правоотношения. По сути имеющихся правоотношений с собственником вещи титульный владелец далеко не всегда должен принимать весь комплекс мер для охраны имущества собственника от посягательств третьих лиц. Любопытный пример на этот счет приводится германскими цивилистами. Так, если лицо оставило транспортное средство на многоярусной стоянке супермаркета и эту машину угнали, в большинстве случаев говорить об ответственности собственника стоянки не придется, ибо возникшие отношения, как правило, квалифицируются германскими судами как договор найма помещения, а следовательно, за сохранность размещенного в помещении имущества собственник многоярусной стоянки не отвечает и не может быть признан ответственным за действия третьих лиц относительно этого имущества, если на то не было отдельной договоренности, при наличии которой соответствующие отношения будут квалифицированы как смешанный договор, включающий условия договоров найма и хранения <601>.

———————————

<601> См.: Bub W., Ruediger, Treier G. Handbuch der und Wohnraummiete. Muenchen, 1993. S. 15.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code