2.5. Актуальные вопросы защиты вещных прав на недвижимость (Часть 4)

Иск о признании права собственности и иск о корректировке реестра не совпадают и не могут рассматриваться в едином контексте. Речь идет совершенно о различных требованиях.

Во-первых, иск о корректировке реестра изначально не должен исчерпываться функцией признания и защиты права собственности. Не обнаруживается никаких оснований лишать субъектов ограниченных вещных прав возможности его предъявления: привязка иска о корректировке реестра к иску о признании права собственности искусственна. Практически значимым основанием к заявлению аналогичных требований несобственниками вполне может служить безосновательное исключение из реестра сведений об ограниченном вещном праве.

Во-вторых, предмет иска о признании составляет непосредственно то или иное правовое отношение, а не конкретное материально-правовое притязание к ответчику, как это было бы характерно, в частности, для иска о корректировке реестра.

В-третьих, иск о признании не направлен непосредственно на волю и действия ответчика (он не принуждается к совершению действий в пользу истца), а только на доказательство существования того или иного правового отношения. Напротив, иск об исправлении записи в реестре прав на недвижимость, как правило, адресован к неправомерно зарегистрированному лицу и исчерпывается требованием истца о присуждении ответчика к даче согласия на внесение исправлений в регистрационные записи.

В-четвертых, решение по иску о признании права собственности имеет всеобщее значение, выходящее далеко за пределы особенностей спора истца и ответчика по конкретному делу, распространяя свое действие на неопределенное будущее время. В данном случае исключена возможность исчерпания силы судебного акта по иску о признании конкретным единичным действием ответчика.

В-пятых, фактическим основанием иска о корректировке реестра является правонарушение, учиненное ответчиком — самим зарегистрированным лицом или в его пользу иными лицами, в то время как иск о признании не обязательно должен следовать из правонарушения. Так, в юридической литературе указывалось, что исками о признании защищается не нарушенное право, а только интерес в определенности права <525> или судебном подтверждении наличия или отсутствия правоотношения <526>; иск о признании применим для пресечения опасности нарушения права <527>.

———————————

<525> Гурвич М.А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М., 1950. С. 76.

<526> Гордон В.М. Иски о признании. Ярославль, 1906. С. 355.

<527> Клейнман А.Ф. Основные вопросы об иске в советском гражданском процессуальном праве. М., 1959. С. 7.

 

В-шестых, по сложившимся представлениям, иск о признании может и не иметь ответчика, поскольку он воплощает требование к суду о подтверждении существования или отсутствия права <528>, в то время как иск о корректировке реестра, заявляемый собственником, всегда обращен к строго определенному лицу, безосновательно числящемуся в реестре прав, и ориентирован на приведение данных реестра соответственно существующему материально-правовому положению.

———————————

<528> Thomas/Putzo: ZPO-Kommentar. Berlin, 2010. § 256. Rn. 26. Полагаем, что в данном случае иск о признании не является способом защиты субъективного права в связи с тем, что не очевиден спор о праве гражданском между частными лицами. К тому же весьма непросто в данном случае отделить заявляемые требования в суд от любопытства заявителя.

 

В-седьмых, иск о признании и иск об исправлении записи в реестре прав преследуют различные процессуальные цели. Иск о признании ориентирован на устранение неопределенности в существующем правовом положении сторон, конкретизацию авторитетом судебной власти уже существующих прав и обязанностей участников правоотношения, в то время как иск об исправлении записи в реестре прав (о даче согласия на внесение изменений в поземельную книгу) направлен на присуждение ответчика как формально легитимированного регистрационной записью лица <529>.

———————————

<529> Например, к даче согласия на внесение изменений в реестр прав, претерпеванию утраты статуса правообладателя в соответствии с решением суда. Считаем, что определение обязанности ответчика возвратом книжного владения не является корректным.

 

В-восьмых, значимость иска о признании связывается с самим состоявшимся судебным решением по заявленным требованиям непосредственно (суд признал, что то или иное правоотношение существует), но не с активными действиями истца по его исполнению. Напротив, иск об исправлении записи в реестре прав может быть удовлетворен не иначе, как исполнением судебного акта — внесением исправлений в реестр прав, что предопределено непосредственно действиями истца (представление решение суда в регистрационный орган).

Необходимо учитывать также, что в юридической литературе иск о признании рассматривается как предварительный, преюдициальный иск, за которым может последовать иск установительный <530>. В определенном смысле его можно считать предтечей будущих возможных требований, которые излучает управомоченное лицо. В отличие от иска о признании удовлетворение иска о корректировке реестра влечет за собой предельно конкретное судебное присуждение, влекущее изменение регистрационной записи в реестре прав. Объем такого присуждения в полной мере исчерпывает процессуальные интересы истца, обратившегося с иском о корректировке реестра прав, поскольку тем самым устраняется само фактическое основание заявленного им иска.

———————————

<530> См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1917.

 

Нельзя в данной связи не отметить новейшие течения в германском гражданском праве. Так, в комментариях подвергается сомнению недавно разделяемая большинством позиция, что юридическая сила решения, вынесенного по требованию о внесении исправлений в поземельную книгу, охватывает с точки зрения материального права также и решение о наличии либо отсутствии заявленного в форме требования вещного права <531>. Если исходить из общепринятого мнения, подчеркивается комментаторами, то между сторонами процесса по иску о внесении исправлений в поземельную книгу в итоге не только выясняется вопрос о наличии или отсутствии заявленного требования о внесении исправлений, но также и вопрос о том, существует ли само вещное право на основании заявленного иска о внесении изменений в поземельную книгу или нет. Учитывая, что существование безосновательно зарегистрированного права является только предварительным вопросом для требования о внесении исправлений в поземельную книгу, а решения по предварительным вопросам в принципе не имеют отношения к юридической силе решения, с точки зрения материального права существуют серьезные опасения в отношении высказанной позиции <532>. Логика противоположного ответа допускала бы, что отказ в удовлетворении иска об исправлении записи в поземельной книге означал бы непризнание судом существующего вещного права. Так ли это? Сторонники общепринятой позиции не могут игнорировать существующую практику, допускающую в некоторых случаях возможность обращения с аналогичными исками даже после отказа в удовлетворении первого иска <533>, что может свидетельствовать в том числе об отсутствии оснований распространения юридической силы судебного акта по иску о внесении исправлений в поземельную книгу на вопрос о существовании самого вещного права.

———————————

<531> Herberger/Martinek/Ruessman/Weth, Juris Praxiskommentar BGB. Bd. 3. Sachenrecht. 5 Auf. 2010. S. 201.

<532> Soergel Kommentar zum Buergerlichen Gesetzbuch, hrsg von W. Siebert. Stuttgart — Berlin — Koeln, 1990. Bd. VI. Sachenrecht. § 894.

<533> Dauner B., Heidel T., Ring G. Nomos Kommentar zum BGB. Bd. 3. Sachenrecht. Koeln — Bonn — Freiberg, 2008. S. 201.

 

Требование об исправлении записи в реестре прав на недвижимое имущество является самостоятельным способом исковой защиты вещных прав. О его обособленности и специфических признаках могут свидетельствовать в совокупности следующие обстоятельства.

В первую очередь его использование предопределено особым видом нарушения вещного права — допущением юридически значимой ошибки при совершении регистрационной записи, что может быть не связано ни с оспариванием существующего права, ни с противоправным физическим воздействием на вещь. Характер данного правонарушения не оставляет возможности устранить его силами управомоченного лица без обращения в суд с иском об исправлении регистрационной записи.

Во-вторых, иск об исправлении записи в реестре прав на недвижимость является неотъемлемым следствием правового господства лица над вещью как признака вещного права, содержание которого раскрывается не только в широком разнообразии возможных действий управомоченного лица, но и в публичной манифестации правового статуса последнего. Собственник не может быть лишен возможности позиционироваться в этом правовом качестве в реестре прав на недвижимость, который пользуется всеобщим доверием.

В-третьих, такое правонарушение возможно не в отношении любого объекта вещного права, а лишь в отношении права на недвижимость, сведения о которой внесены в реестр прав или поземельную книгу.

В-четвертых, присуждение по иску об исправлении записи в реестре прав на недвижимость непосредственно не связано с возвратом вещи из чужого незаконного владения или прекращением противоправного физического воздействия на вещь, не связанным с лишением владения.

В-пятых, удовлетворение иска об исправлении записи в реестре прав влечет изменение существующего правоотношения: устраняется разрыв между записанным и действительно существующим правом. Лицо, безосновательно числящееся в реестре прав, утрачивает формальную связь с правом и более не ассоциируется в глазах третьих лиц с правообладателем.

В-шестых, при рассмотрении заявленного требования в судебном порядке осуществляется не признание права, а его подтверждение. Стороны несут весьма специфические обязанности по доказыванию. По общему правилу, истец должен опровергнуть допускаемое законом предположение о том, что зарегистрированное право принадлежит именно зарегистрированному лицу, и доказать, что спорное право принадлежит именно ему.

В-седьмых, при заявлении иска об исправлении записи возможно применение особых обеспечительных мер. К примеру, в германском праве возможно применение особых обеспечительных мер в гражданском процессе путем внесения в поземельную книгу особой записи о возражении — § 899 BGB. Российский ГК (ст. 8.1) устанавливает схожие правила, регламентируя право на внесение особой отметки о возражении в реестр относительно ранее зарегистрированного права и устанавливая трехмесячный срок на последующее оспаривание зарегистрированного права лицом, по требованию которого внесена указанная отметка, под страхом аннулирования последней.

В-восьмых, по германо-швейцарскому праву на иск об исправлении записи в поземельной книге не распространяются положения об исковой давности. В комментариях обнаруживается весьма своеобразное обоснование этой особенности: иск о внесении исправлений в поземельную книгу не подлежит давности, поскольку является вещным иском <534>. В твердости этого мнения, представляется, возможно усомниться хотя бы потому, что видовое содержание понятия «вещные иски» отличается существенным своеобразием и спецификой применения, что говорит о присутствии внутренней иерархии, системы и специализации соответствующих исков. В свою очередь, данное обстоятельство предоставляет возможность определить общие универсальные признаки «вещного иска», но едва ли может свидетельствовать о возможности и обоснованности альтернативного применения всех вещных исков с распространением на каждый из них в равной степени положений об исковой давности.

———————————

<534> Kostkiewicz J.K., Nobel P., Schwander I., Wolf S. Schweizerisches Zivilgesetzbuch. Kommentar. Zuerich, 2011. S. 1606.

 

В указанных чертах проявляется специфика иска об исправлении записи в реестре прав на недвижимость как особого способа защиты права собственности на объект недвижимости, которая не позволяет сделать вывод о тождестве этого иска с иском о признании права собственности, виндикационным и негаторным иском.

Возможно, точка зрения А.В. Егорова об отождествлении иска о признании права собственности и иска о корректировке реестра более приемлема для гражданского права Швейцарии, по которому иск об исправлении записи в поземельной книге отдельными исследователями действительно классифицируется термином «Festsellungsklage» <535>. Впрочем, в современном немецком юридическом диалекте значение данного термина многозначно. Под ним может пониматься не только иск о признании права, но и иск об установлении юридического факта. Однако ни в одном из известных нам сочинений применительно к требованиям об исправлении поземельной книги термин «Festsellungsklage» не употребляется в устойчивом смысле иска о признании права собственности. Комментаторы ZGB применительно к ст. 975 говорят об иске об исправлении записи в поземельной книге, который призван устранить неправомерные записи из поземельной книги, но не об иске о признании <536>.

———————————

<535> Zobl D. Grundbuchrecht. Zuerich, 2004. Rz. 451 (см. заметку на полях).

<536> Kostkiewicz J.K., Nobel P., Schwander I., Wolf S. Op. cit. S. 1605.

 

Представляется дискуссионной правовая позиция Федерального верховного суда Германии о том, что положение безосновательно зарегистрированного лица в поземельной книге тождественно положению незаконного владельца, а иск о внесении исправлений в поземельную книгу — виндикационному иску <537>. Сомнительность аналогии в данном случае представляется очевидной. Лицо, попавшее в реестр, в статусе правообладателя вследствие ошибки регистратора вполне может не иметь ни малейших представлений о вещи, не говоря уже о владении ею. Владение вещью и возможность извлечения полезных свойств из нее не следует уравнивать с ошибочным отождествлением зарегистрированного лица с правообладателем вещи по данным соответствующего реестра: то и другое имеет не только отличные характеристики, но и способно повлечь различные гражданско-правовые последствия, в том числе имущественного характера.

———————————

<537> Palandt. Buergerliches Gesetzbuch. S. 1230.

 

Корректность использования такого термина, как иск о корректировке реестра применительно к защите прав на зарегистрированные объекты недвижимости, по германскому праву вызывает сомнения, поскольку в литературе данное требование обозначается как особый иск о даче согласия на внесение или аннулирование записи определенного содержания <538>. И такое наименование иска не является случайностью. Внести изменения в поземельную книгу имеет право только ведомство, осуществляющее ведение поземельной книги, но для этого оно требует на основании § 19 Положения о порядке ведения поземельной книги согласие лица, которое зарегистрировано в книге. Такое согласие считается полученным, когда судебное решение по указанному иску вступает в законную силу и представляется в регистрационный орган. Это предусмотренная законом фикция, дающая правообладателю возможность обратиться в ведомство, осуществляющее ведение поземельной книги. В соответствии с §§ 19, 20 Положения о порядке ведения поземельной книги вступившее в законную силу решение по иску, основанному на § 894 BGB, заменяет согласие на внесение регистрационной записи или на ее исправление со стороны зарегистрированного лица. Однако правовая природа такого согласия не может характеризоваться как материально-правовое волеизъявление безосновательно зарегистрированного лица, а должна пониматься как процессуально-техническое средство, обеспечивающее достоверное содержание поземельной книги.

———————————

<538> Schellhammer K. Op. cit. S. 458. Ср.: Eyinck B., Hogenschurz J., Laumen H.W., Schmidt-Eichhorn T., Schmitz K.H., Schuschke W. Gesetzbuch. Sachenrecht. Koeln, 2010. S. 138 — 139.

 

Осмысление данных особенностей позволяет отметить специфику требований, основанных на § 894 BGB, и посчитать вывод современных комментаторов в части их квалификации как специальной разновидности негаторного иска преждевременным и дискуссионным <539>. К тому же в настоящее время в научной литературе уже было озвучено предположение об особом объекте данных требований, законодательная регламентация которых призвана защитить волеизъявление правообладателя относительно содержания публичных реестров прав <540>; отмечается также, что норма § 894 BGB направлена против действий, связанных с искажением сведений о заинтересованных лицах и непосредственно собственнике вещи <541>.

———————————

<539> См.: Dauner B., Heidel T., Ring G. Nomos Kommentar zum BGB… S. 764.

<540> См.: Mager H. Besonderheiten des dinglichen Anspruchs // AcP. 1993. H. 1. S. 84.

<541> См.: Benohr H.P. Grundkurs BGB. Sachenrecht. Bd. III. Berlin, 2002. S. 349.

 

Нет оснований согласиться с высказанным в литературе мнением, что иск об исправлении поземельной книги «носит всеобъемлющий характер» <542>. Неточность в поземельной книге является достаточным основанием для заявления иска только в том случае, когда содержание поземельной книги искажает действительное материально-правовое положение. В этом состоит основной принцип применения рассматриваемого иска. В комментариях специально оговариваются неточности поземельной книги, которые не дают права на удовлетворение иска, основанного на § 894 BGB. В числе таковых называются <543>:

———————————

<542> См.: Осипов Г.С., Толстухин М.Е. Система защиты прав на недвижимость // Вестник ВАС РФ. 2008. N 11. С. 63. Кстати, в ABGB вообще нет нормы, аналогичной § 894 BGB. Комментаторами рассматривается возможность использования классических вещных исков для исправления поземельной книги (см.: Schwimann M. ABGB Praxiskommentar. Wien, 2005. S. 178).

<543> Dauner B., Heidel T., Ring G. Nomos Kommentar zum BGB. Bd. 3. Sachenrecht. Koeln, Bonn, Freiberg, 2008. S. 193 — 195; Staudingers Kommentar zum Buergerlichen Gesetzbuch mit Einfuehrungsgesetz und Nebengesetzen. Berlin, 2002. § 894. Также см.: Kostkiewicz J.K., Nobel P., Schwander I., Wolf S. Op. cit. S. 1606 — 1607.

 

— фактические отношения, которые не являются отправной точкой действия права: неточное указание правообладателя (фамилии, названия фирмы <544>), инвентарной описи, места жительства, местонахождения или рода деятельности правообладателя;

———————————

<544> Изменение наименования юридического лица образует именно фактическую неточность, если только это не сопровождается сменой субъекта-правообладателя, как это возможно, например, вследствие реорганизации акционерного общества в хозяйственное товарищество и наоборот.

 

— записи, носящие чисто указательный характер: указание основания приобретения, отметка о вещных правах в инвентарной описи господствующего земельного участка, данные о публично-правовых отношениях и отметки в поземельной книге относительно принадлежности к особому имуществу (дворовая отметка и др.);

— недопустимые по содержанию записи. Ввиду наличия в вещных правах numerus clausus в результате внесения записи не возникает нового права, которое могло бы быть приобретено добросовестно. По этой причине внесение записи о не предусмотренном законом вещном праве в поземельную книгу не образует расхождения данных реестра и материально-правового положения.

— неполная регистрация права. § 894 BGB также не применим, если запись, в отношении которой заявлялось требование, была сделана не полностью, и поэтому право не было зарегистрировано. Без регистрации право еще не возникло, т.е. поземельная книга не считается содержащей неточности. Сюда же относятся случаи, когда регистрационная запись содержит орфографические ошибки.

Указанные неточности должны быть исправлены в заявительном административном порядке путем внесения уточняющей пометки в поземельную книгу. Нельзя утверждать, что иска об исправлении поземельной книги окажется достаточным для восстановления нарушенного права, когда правонарушение состояло не только в искажении данных поземельной книги, но и физическом воздействии на вещь (собственник изгнан за пределы принадлежащего ему имущества). Не обнаруживается препятствий для соединения требований об исправлении записи в реестре и возврате вещи из чужого незаконного владения в случае, когда личность безосновательно зарегистрированного лица и незаконного владельца вещи совпадают. Все это свидетельствует никак не о всеобъемлющем характере иска об исправлении поземельной книги, а о вполне конкретном его предмете, основании и области применения. Возможность соединения названных требований выполняет утилитарные функции, способствуя повышению эффективности защиты гражданских прав, но никак не способствует возникновению нового, специального способа гражданско-правовой защиты.

С точки зрения А.В. Егорова, иск о корректировке реестра «налицо во всех случаях, когда истец добивается исправления содержания реестра, как бы они ни назывались: иски о признании недействительной государственной регистрации, иски об оспаривании записи в реестре, иски о признании недействительными свидетельства о государственной регистрации права» <545>. Однако как следует толковать подобное утверждение? Как право или обязанность суда при отсутствии соответствующего указания в законе рассматривать исковые требования, которые не заявлялись? К сожалению, в российской практике истцы нередко заявляют требования о признании недействительной государственной регистрации <546>, как и иски о признании недействительными свидетельств о государственной регистрации <547>. А исследователи современного частного права всемерно поощряют подобные инициативы. Так, Е.Ю. Самойлов пишет, что «необходимо сохранить возможность исправления записи в реестре путем признания самой государственной регистрации недействительной вследствие ее несоответствия закону или иному правовому акту, которое привело к нарушению прав и законных интересов заинтересованных лиц (ст. 12 и 13 ГК РФ, ст. 22 АПК РФ, ст. 24 ГПК РФ)» <548>.

———————————

<545> Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М. Указ. соч. С. 122.

<546> Постановление Президиума ВАС РФ от 28.04.2009 N 15148/08 // СПС «КонсультантПлюс».

<547> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 05.10.2010 N 4502/10 // СПС «КонсультантПлюс»; Определение ВАС РФ от 20.12.2011 N ВАС-15995/11 // СПС «КонсультантПлюс»; Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 13.03.2012 N 85-В11-7 // СПС «КонсультантПлюс».

<548> Самойлов Е.Ю. Указ. соч. С. 169 — 170.

 

Несложно увидеть, что заявляемые требования о признании государственной регистрации недействительной отличаются крайней степенью абстрактности и неопределенности. В самом деле, как следует понимать их предмет: идет ли речь об аннулировании записи о зарегистрированном праве или же истец оспаривает законность осуществления регистрационных действий или вовсе ненормативный акт государственного органа? И какие из названных способов защиты могут привести к восстановлению нарушенного гражданского права?

Ответы на эти вопросы весьма существенны для правоприменительной практики, поскольку в первом случае речь идет действительно об исковом производстве, во втором и в третьем — об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий государственных органов в рамках отдельного производства, предусмотренного АПК РФ. Существенные различия прослеживаются в установленных законом правилах о судебном разбирательстве, правилах о доказывании применительно к этим спорам. Наконец, решение арбитражного суда по делу об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц основано на установлении судом законности или незаконности соответствующего акта или действия, но не на подтверждении либо отрицании субъективного гражданского права за определенным лицом. Несколько двулика в этом смысле формулировка п. 56 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22. С одной стороны, судебные органы указали, что зарегистрированное право на недвижимое имущество не подлежит оспариванию путем заявления требований, подлежащих рассмотрению по правилам главы 25 ГПК РФ или главы 24 АПК РФ, поскольку в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, не может разрешаться спор о праве на недвижимое имущество. С другой стороны, в цитируемом пункте судами было указано, что судебный акт по таким делам является основанием для внесения записи в ЕГРП только в том случае, когда об этом указано в его резолютивной части. Тем самым судебная практика полностью не исключает случаев, когда сведения публичного реестра о зарегистрированном праве на объект недвижимости могут быть оспорены и скорректированы путем заявления требований, подлежащих рассмотрению по правилам главы 25 ГПК РФ или главы 24 АПК РФ.

Еще более некорректны в своем содержании иски о признании недействительными свидетельств о государственной регистрации прав. Буквальное понимание заявленных требований ориентирует внимание суда на решение вопроса об опровержении юридической силы конкретного документа, лишении его свойств доказательства, но не на признание и не на подтверждение того или иного материально-правового отношения.

Отсутствуют какие-либо основания для признания однородными исков о корректировке реестра, о признании недействительной государственной регистрации, о признании недействительным свидетельства о государственной регистрации права. Если же два последних иска заявляются с целью исправления регистрационной записи в реестре прав на недвижимость, то суд не может и не должен заниматься переквалификацией, подменой или самостоятельным уточнением заявленных истцом требований. Процессуальные риски, связанные с ошибочной квалификацией спорного правоотношения и выбором ненадлежащего способа защиты гражданских прав, должно нести лицо, обращающееся за судебной защитой. Этого же требует и принцип диспозитивности арбитражного процесса. Представляется спорным, что в современной отечественной литературе поддерживается позиция судебной практики о том, что, если истец выбрал неправильный способ защиты права (подал не тот иск) на стадии подготовки дела к судебному разбирательству, суд должен определить, из какого правоотношения возник спор и какие нормы права подлежат применению при разрешении дела. Об этом прямо говорится при анализе п. 3 Постановления N 10/22: «Неправильный выбор истцом способа защиты права, ссылка не на те нормы права, которые подлежат применению к обстоятельствам спора, — это еще не основание для отказа в принятии искового заявления, его возвращения, оставления без движения или отказа в иске» <549>. В данном подходе нам видится нарушение принципов диспозитивности и равноправия, ибо ответчик готовит свои возражения и отзыв, исходя из заявленных истцом требований, а суд проверяет их законность и обоснованность, но не может осуществлять корректировку. Нарушение принципа диспозитивности усматривается в том, что истец лишен возможности распоряжаться в процессе как своим материальным правом, так и процессуальными правами. От истца уже не зависит определение судьбы процесса, суд сам корректирует заявляемые требования, определяя подлежащую применению норму права. Не усматривается оснований игнорировать основополагающие принципы арбитражного процесса и наделять суд полномочиями выхода за пределы требований сторон — Ne cat judex ultra petita partium.

———————————

<549> Бевзенко Р. Иск о признании права собственности. В каких ситуациях этот способ защиты может быть эффективным // Юрист компании. 2012. N 9. С. 54.

 

Изложенное позволяет сделать следующие выводы:

  1. Книжное владение (регистрационная запись в публичном реестре прав на недвижимое имущество) не образует разновидности владения в гражданском праве, а является видимостью зарегистрированного права и способом его фиксации.
  2. Выделение в составе специальных субъектов гражданского права «реестрового» и «внереестрового», «надлежащего» и «ненадлежащего» собственника недвижимой вещи является некорректным и необоснованным.

3. Иск об исправлении регистрационной записи о регистрации вещного права в публичном реестре прав на недвижимое имущество является специальным и самостоятельным способом защиты нарушенных вещных прав.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code