2.5. Актуальные вопросы защиты вещных прав на недвижимость (Часть 3)

Интерес и сложность вызывает юридическая квалификация иска, предъявляемого истцом, считающим себя собственником вещи, к ответчику, который вследствие либо ошибки, совершенной в процессе государственной регистрации прав, либо фиктивности документов, представленных на государственную регистрацию, по данным соответствующего реестра позиционируется как собственник вещи. Оригинален подход проф. В.В. Витрянского, который считает возможным применение виндикационного иска в спорах о недвижимости, хотя и отмечает, что анализ судебно-арбитражной практики за последнее десятилетие показывает, что виндикационный иск оказывается здесь неэффективным способом защиты гражданских прав, что невозможно утверждать в отношении иска о признании, поскольку современные правонарушения зачастую сопряжены не только с противоправным завладением чужой собственностью, но и с «фиктивным оформлением» прав на недвижимое имущество <507>. Далее, отмечается, что «…защита прав надлежащего собственника недвижимости невозможна без рассмотрения судом его требования о признании права на соответствующую недвижимость» <508>. Результатом введения такой терминологии следует считать то, что в имущественном обороте возникают два «особых субъекта» с различными интересами и статусом: «надлежащий» и «ненадлежащий» <509> собственник одной и той же вещи. При этом совершенно неясен смысл, последствия и момент возникновения подобного противопоставления. Получается, что лицо, числящееся без должных оснований в реестре прав, является собственником вещи, во всяком случае до заявления притязаний надлежащего собственника? Считаем, что лицо, безосновательно зарегистрированное в реестре прав в статусе собственника, не может именоваться собственником ни в буквальном, ни в переносном смысле. Доверие данным соответствующего реестра прав, оказываемое третьими лицами, не уничтожает правового положения собственника, запись о котором по тем или иным причинам исчезла.

———————————

<507> См.: Витрянский В.В. Актуальные проблемы судебной защиты права собственности на недвижимость // Гражданское право современной России. М., 2008. С. 19 — 22, 26. Любопытно отметить, что чуть менее века назад в литературе высказывались принципиальные сомнения относительно возможности преступного приобретения прав на недвижимость по вотчинной книге посредством подлогов и фальсификаций (см.: Гражданское уложение. Проект Высочайшей Учрежденной Редакционной Комиссии с объяснениями, сост. Саатчиан А.Л. СПб., 1910. Т. 1. С. 597 — 598).

<508> См.: Витрянский В.В. Указ. соч. С. 27.

<509> По тем же основаниям позволим себе не согласиться и с терминологией проф. И.А. Базанова, предлагающего фигуры книжного и внекнижного собственника (см.: Базанов И.А. Происхождение современной ипотеки. Новейшие течения в вотчинном праве в связи с современным строем народного хозяйства М., 2004. С. 511). Впрочем, и в дореволюционной литературе в обоснованности утверждений о существовании книжной и внекнижной собственности высказывались сомнения. Барон А.Л. Фрейтаг-Лоринговен утверждал, что никакой «двойной собственности» в данном случае не возникает (см.: Фрейтаг-Лоринговен А.Л. Материальное право проекта Вотчинного устава. Юрьев, 1914).

 

В.В. Витрянский специально отмечает, что «иногда в судебно-арбитражной практике встречаются случаи, когда в целях опровержения зарегистрированного права собственности ответчика заинтересованные лица обращаются в суд с исками о признании недействительным зарегистрированного права. Здесь проблема легко устранима путем правильной квалификации судом предъявленного требования, которое не может быть не чем иным, как иском о признании права собственности на соответствующее недвижимое имущество» <510>.

———————————

<510> Там же. С. 31, 34. Ср.: Моргунов С.В. Актуальные вопросы оспаривания зарегистрированного права на недвижимость // Вестник ВАС РФ. 2008. N 5 (186). С. 19. Позиция К.И. Скловского о роли иска о признании в современном имущественном обороте менее оптимистична. К.И. Скловский отметил, что «любое решение суда об удовлетворении иска собственника о признании за ним права собственности без обсуждения интереса собственника во владении становится в условиях нашего правопорядка поощрением самоуправства». См.: Скловский К.И. Об условиях предъявления иска о признании права собственности // Вестник ВАС РФ. 2008. N 1. С. 38.

 

Несмотря на то что требования о признании зарегистрированного права недействительным нередко заявляются истцами и удовлетворяются судами <511>, считаем возможным подчеркнуть крайнюю нежелательность укоренения подобных формулировок и их теоретического обоснования, поскольку понятие недействительности действующим законодательством связывается со сделками, но никак не с субъективными гражданскими правами, возникновение, осуществление и прекращение которых никак не предполагает признания их недействительными <512>. Тем более непонятны практические последствия принятия предлагаемых решений. В частности, какие последствия влечет недействительность права? Недействительно ли право с момента признания его таковым судом или же с момента его возникновения? Является ли этот иск преобразовательным, связанным с тем, что судебный акт прекращает право ответчика и признает его за истцом? Последовательность подобных рассуждений обнаруживает искусственно созданную проблему жизненного цикла права. К тому же совершенно не понятно, в каких целях и значении при определении субъекта активной легитимации используется конструкция «заинтересованного лица»: отрицается ли тем самым статус собственника за лицом, утратившим владение записью в реестре прав, или же определяется круг потенциально возможных истцов по искам о признании недействительным зарегистрированного права. Последний вариант не должен оставаться недоговоренным.

———————————

<511> Постановление Президиума ВАС РФ от 28.04.2009 N 15148/08. О теоретическом обосновании иска о признании зарегистрированного права недействительным см.: Макаров И.А. Оспаривание зарегистрированного права на недвижимость // Арбитражная практика. 2008. N 8. С. 35; Потапенко С.В., Зарубин А.В. Настольная книга судьи по спорам о праве собственности // СПС «КонсультантПлюс»; Богатырев Ф.О. Публичная достоверность реестра прав на недвижимость и признание добросовестного приобретателя собственником // Законодательство. 2004. N 4. С. 40.

<512> В данном аспекте мы не планируем рассмотрения проблемы действительности права с точки зрения критики позитивизма (см.: Алекси Р. Понятие и действительность права. М., 2011. С. 103).

 

Обнаруживаются и процессуальные проблемы. Действующей редакцией АПК РФ и ГПК РФ не установлено право суда самостоятельно и по своему усмотрению переквалифицировать, изменять, дополнять или уточнять заявленные истцом требования. Если истцом было заявлено требование о признании права недействительным, а не о признании соответствующего права за собой, то по правилам искового производства оно должно быть рассмотрено судом по существу. Суд может давать юридическую оценку только тем обстоятельствам, которые являются предметом спора, а предмет спора, в свою очередь, предопределен основанием иска.

Господствующая российская судебная практика квалифицирует требование собственника об исправлении записи в реестре прав на недвижимое имущество, числящееся за иным субъектом, как иск о признании права. В п. 58 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» говорится: «Лицо, считающее себя собственником находящегося в его владении недвижимого имущества, право на которое зарегистрировано за иным субъектом, вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности».

В проекте Закона о внесении изменений в ГК РФ иск о признании вещного права определен как самостоятельный способ защиты вещных прав (ст. 226 законопроекта). Его регламентации посвящена отдельная статья (ст. 232 законопроекта), в первой части которой определено, что «в целях защиты оспариваемого вещного права может быть предъявлено требование о признании вещного права». Гипотеза и диспозиция данной нормы исключают возможность буквального и единообразного толкования. Что вкладывается законодателем в понятие «оспариваемое вещное право» <513>? Ни в юридической литературе, ни в законодательстве не удается обнаружить единообразного ответа на этот вопрос, хотя он и представляется ключевым для решения судом вопроса о принятии искового заявления к производству <514>. На этот счет логически допустимы как минимум три варианта суждений.

———————————

<513> Хотелось бы верить, что законодатель всерьез не рассматривает в этом значении пустое злословие, реплики пасквилянтов, «кухонные» интриги соседей и прочие отвратительные явления человеческого быта.

<514> В дореволюционном законодательстве рассматривались и активно обсуждались два условия для возникновения права на иск о признании: у истца должен быть юридический интерес в немедленном подтверждении правоотношения.

 

В первом случае речь может идти о противоправном вмешательстве третьего лица в осуществление вещного права, сопровождаемое присвоением полномочий управомоченного (лицо, не имеющее вещного права на нежилое помещение, выставило охрану и объявило арендаторам о том, что правомочно принимать арендные платежи).

Во втором — достаточно принятого к производству иска о признании права, заявленного любым третьим лицом. При таком понимании моделируемая законопроектом конструкция иска о признании вещного права напоминает встречный иск собственника, заявление которого возможно в рамках уже открытого гражданского или арбитражного судопроизводства. Обратим внимание и на то, что согласно ст. 12 действующей редакции ГК РФ оспаривание права другого лица возможно едва ли не только посредством предъявления иска о признании этого же права за собой. Однако в такой ситуации встречный иск больше напоминает не иск о признании права, а требование о признании права на вещь отсутствующим.

Третий вариант полагается на то, что третье лицо обратилось с заявлением о правопритязании, а регистрационный орган последнее в установленном порядке зарегистрировал. В таком случае собственник, право которого зарегистрировано, обращается в суд с иском о признании права, хотя данное требование, скорее, имеет иную природу: признания заявленных правопритязаний отсутствующими и их исключение из реестра прав на недвижимость. Интересы истца направлены на устранение регистрационной записи в ЕГРП, подвергающей сомнению неограниченность или действительную принадлежность права правообладателю в глазах третьих лиц. Однако идет ли применительно к защите прав на недвижимость речь о признании права? Думается, что нет: перед судом правообладателем ставится вопрос о наличии правовых оснований заявленных в его адрес притязаний. Интересы истца в данном случае направлены на корректировку сведений реестра, но не на признание права, которое и без того уже существует.

Во второй части ст. 232 законопроекта устанавливается, что «ответчиком по иску о признании вещного права является лицо, чьи права могут быть затронуты этим вещным правом истца». Очевидно, что в первую очередь таковыми будут признаны лица, зарегистрированные в ЕГРП в качестве правообладателей на момент принятия иска к производству. Однако о каких же правах можно говорить применительно к лицу, которое безосновательно числится в реестре прав на недвижимость? Буквальное толкование изложенной нормы может привести к нежелательному заключению о «правосозидающей» природе регистрационной записи в реестре прав. Нуждается в конкретизации словосочетание «могут быть затронуты». Идет ли речь только о действии права в отношении субъектов ограниченных вещных прав, обязательственных прав на ту же вещь или же вовсе всех третьих лиц, включая собственников соседней недвижимости, на которых будет возложена пассивная обязанность воздержания от нарушений чужого вещного права? Нетрудно видеть, что в последнем случае круг ответчиков по иску установить будет просто невозможно. Нелишне учесть полезную рекомендацию Федерального верховного суда Германии, который установил, что надлежащим ответчиком по такому требованию должно считаться только то лицо, чье право будет ограничено или прекращено в случае удовлетворения судом заявленных требований <515>. Далее в цитируемой норме устанавливается, что «если ответчика по иску о признании вещного права определить невозможно, иск может быть предъявлен без указания ответчика. В этом случае суд предпринимает меры, направленные на определение возможных ответчиков». Последнее правило имеет, на наш взгляд, важное и сугубо процессуальное значение, поскольку устанавливает неизвестную действующей редакции АПК РФ и ГПК РФ обязанность суда по определению ответчиков, нарушая основополагающие принципы состязательности, диспозитивности и равноправия сторон, вдобавок обременяя гражданский и арбитражный процесс несвойственными им функциями сыска.

———————————

<515> Palandt. Buergerliches Gesetzbuch. 61 Auf. Muenchen, 2002. S. 1230.

 

Часть 3 ст. 232 законопроекта устанавливает требование об опубликовании информации о предъявлении иска о признании вещного права в средствах массовой информации, в которых подлежат публикации сведения о банкротстве. Обязанность по направлению такой информации возложена на истца. Прежде всего возникают вопросы, связанные с правовыми последствиями невыполнения данных положений истцом. При отсутствии четко определенных правовых санкций данные нормы имеют чисто декларативный характер. Совершенно неясно преимущество печатных изданий, которым отдает предпочтение законодатель, перед реестром прав на недвижимость, на данные которого в первую очередь ориентируются участники гражданских правоотношений в сфере недвижимости.

В отечественной юридической литературе характеристики иска о признании права собственности на недвижимость отличались заметным своеобразием задолго до появления вышеприведенных изменений в действующий ГК РФ. А.В. Егоров рассуждает о специфике данного способа защиты и следующим образом определяет его черты. В частности, им отмечается, что существует два вида исков о признании. В одном случае речь должна идти об иске о признании права собственности как иске преобразовательном (иск собственника земельного участка о признании права собственности на самовольную постройку к лицу, ее осуществившему (п. 3 ст. 222 ГК РФ), иск о признании права муниципальной собственности на бесхозяйную вещь (абз. 2 п. 3 ст. 225 ГК РФ)). В другом — об иске о признании права собственности как иске установительном (иск о корректировке реестра) <516>. В цитируемой работе никак не объясняются причины внутренней классификации иска о признании на иски установительные и преобразовательные: ведь по классическим представлениям в процессуальной науке существует трехчленная классификация исков на установительные, о признании и преобразовательные <517>, причем самостоятельное значение последних подвергалось принципиальным сомнениям большинства цивилистов и процессуалистов <518>. Отдельно следует сказать о том, что предусмотренные законом случаи приобретения права собственности (п. 3 ст. 222 ГК РФ; абз. 2 п. 3 ст. 225 ГК РФ) являются первоначальным способом приобретения права собственности в юрисдикционном порядке, что никак не может быть уравнено с иском о признании права как способом защиты гражданских прав.

———————————

<516> Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М. Указ. соч. С. 121. В свете текущей реформы гражданского законодательства отдельными авторами предлагалось закрепить в ст. 12 ГК РФ новый способ защиты — иск о корректировке, который может быть заявлен любым заинтересованным лицом (см.: Осипов П.С., Толстухин М.Е. Реформа Гражданского кодекса РФ и оборот недвижимости // Вестник ВАС РФ. 2013. N 1 (242). С. 31). Полагаем, что этому предложению должен предшествовать детальный анализ правовой природы данного способа защиты и его соотношения с уже установленными ст. 12 ГК РФ способами гражданско-правовой защиты.

<517> См.: Клейнман А.Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права. М., 1967. С. 32; Добровольский А.А. Исковая форма защиты права. М., 1965. С. 150.

<518> См.: Нефедьев Е.А. Курс гражданского судопроизводства. М., 1902. С. 10; Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб., 1913. С. 148; Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. СПб., 1876. С. 248; Клейнман А.Ф. Указ. соч. С. 33; Добровольский А.А. Указ. соч. С. 169; Юдельсон К.С. Советский гражданский процесс. М., 1956. С. 212; Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958. С. 133.

 

Невозможно согласиться с подходом А.В. Егорова к определению общих сущностных признаков преобразовательного иска: «Удовлетворение судом иска о признании в этой его разновидности порождает право собственности у истца, а не констатирует, что оно было у него и до вынесения решения. Это позволяет охарактеризовать названный вид иска как преобразовательный» <519>. Однако порождение судебным актом субъективного права является, как мы полагаем, одним из возможных, но не единственным последствием удовлетворения судом преобразовательного иска. Неслучайно в юридической литературе указывалось, что «под преобразовательным иском понимается иск, направленный на вынесение судебного решения, которым должно быть внесено нечто новое в существующее между сторонами правовое отношение» <520>. Но, почему это «нечто новое» непременно должно быть выражено порождением субъективного гражданского права, а не в модернизации уже имеющихся правовых отношений истца и ответчика?

———————————

<519> Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М. Указ. соч. С. 121.

<520> Цит. по: Рожкова М.А. Преобразовательные иски // Законодательство. 2001. N 3.

 

Полагаем, что преобразовательный иск потенциально может не только прекратить правовое отношение, но и изменить его. Вне всяких сомнений юридическая картина мира меняется, если из реестра прав на недвижимость исчезает запись о правообладателе или же в нее вносятся изменения. В литературе можно встретить утверждения, что «рассматривая преобразовательный иск и вынося по нему преобразовательное решение, суд не создает новых прав, а защищает право истца на изменение или прекращение существующего правоотношения, которое по закону не может быть осуществлено без решения суда» <521>. Учитывая, что запись в реестре прав на недвижимость имеет юридическое значение, данное условие полностью выполняется: в соответствии с ч. 1 ст. 2 Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним зарегистрированное право может быть оспорено только в судебном порядке.

———————————

<521> Там же.

 

А.В. Егоров занимает несколько непоследовательную позицию в определении правовой природы иска о признании права собственности в системе способов исковой защиты гражданских прав. Сначала им утверждается, что иск о признании права собственности можно назвать иском о корректировке реестра <522>, далее, что «иск о корректировке реестра занимает промежуточное положение между исками о признании и исками о присуждении» <523>.

———————————

<522> Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М. Указ. соч. С. 122.

<523> Там же.

 

А.В. Егоров делает вывод о теоретических препятствиях квалификации иска о корректировке реестра как иска о присуждении по германскому праву, поскольку «в результате его удовлетворения не происходит никаких изменений в правах лиц» <524>. Данное утверждение вызывает принципиальное несогласие в связи с особым значением и последствиями регистрационной записи в поземельной книге, о чем говорилось выше.

———————————

<524> Там же.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code