2.4. Правовая природа иска об освобождении имущества от ареста

Одним из самостоятельных средств исковой защиты вещных прав принято считать иск об освобождении имущества от ареста или иск об исключении имущества из описи <447>. Данный иск специально не упоминается ни в главе 20 ГК РФ «Защита права собственности и других вещных прав», ни в общей норме ст. 12 ГК РФ, но в то же время в доктрине традиционно квалифицируется как специальный способ защиты нарушенных гражданских прав.

———————————

 

Примечание.

Статья «О проекте Концепции развития законодательства о вещном праве» включена в информационный банк согласно публикации — «Бюллетень нотариальной практики», 2009, N 3.

 

<447> Концепция развития законодательства о вещных правах также исходит из самостоятельной природы данного притязания. См.: Концепция развития законодательства о вещном праве // Вестник ВАС РФ. 2009. N 4. С. 117.

 

Юридическим основанием заявления иска об освобождении имущества от ареста является особый юридический факт — арест вещи, произведенный в установленном законодательством порядке уполномоченным органом власти или должностным лицом, наделенным публичной компетенцией, в рамках которой ему предоставлены правомочия по аресту имущества. Регламентации ареста имущества посвящены отдельные нормы арбитражного и гражданско-процессуального законодательства, законодательства об исполнительном производстве, уголовно-процессуального законодательства. В каждом из названных случаев иск о снятии ареста наполняется индивидуальной спецификой и содержанием, что проявляется в предмете и основаниях заявляемых требований, обстоятельствах, подлежащих доказыванию, процессуальных целях истца, правовых последствиях удовлетворения заявляемых требований. В свою очередь, это обстоятельство является следствием различных целей, преследуемых при аресте вещи, разности порядка и процедур наложения ареста на имущество, различной роли суда в делах о наложении ареста на имущество. В данном случае суд либо правомочен к принятию решения о наложении ареста на имущество, либо может только рассматривать требования об освобождении имущества от ареста (осуществлять контрольно-надзорную функцию за законностью и обоснованностью принятого решения о наложении ареста на вещь).

В рамках досудебного производства по уголовному делу суд арестовывает имущество в целях обеспечения предъявленного гражданского иска и (или) в целях обеспечения возможности будущей конфискации имущества по приговору. В данном случае суд принимает процессуальное решение об аресте имущества в форме постановления либо самостоятельно либо уполномочивает произвести арест конкретного имущества орган следствия в форме постановления о разрешении произвести арест имущества. На практике случаи вынесения судами постановлений о разрешении наложения ареста встречаются довольно часто, но такая правоприменительная практика противоречит п. 9 ч. 2 ст. 29 УПК РФ, закрепляющей исключительные полномочия суда по производству ареста на имущество в уголовном процессе. Статья 165 УПК РФ регламентирует порядок получения разрешения на производство следственного действия, но в данном случае полномочия органа следствия не могут подменять собой полномочия суда, поскольку ст. 29 УПК относит арест имущества именно к исключительной компетенции суда, а не органа следствия.

Главой 14 УПК РФ арест имущества отнесен к «иным мерам процессуального принуждения», которые по смыслу ст. 111 УПК применяются к подозреваемому или обвиняемому в целях обеспечения порядка уголовного судопроизводства. Согласно ч. 8 ст. 115 УПК РФ при наложении ареста на имущество оформляется протокол, а в ч. 9 ст. 115 УПК РФ регламентированы основания отмены ареста органом, в производстве которого находится уголовное дело в том случае, когда в сохранении ареста отпадает необходимость. Постановление о наложении ареста на имущество и протокол о его аресте обладают юридической силой и обязательны для исполнения без открытия исполнительного производства.

В совместном Постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22 не предусмотрена, но и не исключена возможность заявления иска о снятии наложенного ареста в рамках уголовного дела в арбитражный суд даже в той ситуации, когда приговор по уголовному делу вступил в силу, подсудимый осужден, а собственник арестованного имущества не привлекался к участию в уголовном деле в статусе ответчика по гражданскому иску, в то время как само арестованное имущество не было признано вещественным доказательством по делу и впоследствии не было конфисковано по приговору. В такой ситуации собственник арестованного имущества искусственно лишен права на защиту как в арбитражном, так и уголовном процессе, поскольку изначально не является участником уголовного судопроизводства и фигурантом уголовного дела, для него созданы искусственные преграды на доступ к правосудию, поскольку он в силу закона не является правомочным обжаловать принятые в отношении его имущества судебные акты (например, приговор, которым арест имущества оставлен в силе до разрешения судом иска о возмещении вреда, причиненного преступлением) <448>. Ситуация осложняется еще и тем, что решение о наложении ареста на имущество лица, не являющегося подозреваемым, обвиняемым, подсудимым по уголовному делу, принимается судом в закрытом судебном заседании без вызова и уведомления собственника арестовываемого имущества «при наличии достаточных оснований полагать, что имущество приобретено в результате преступных действий обвиняемого, подсудимого» <449>. Благодатной правовой основой для такого подхода является норма ч. 2 ст. 165 УПК РФ, закрепляющая правило о том, что ходатайство о производстве следственного действия рассматривается единолично судьей районного суда без вызова сторон и проведения судебного заседания. Негативным следствием такого стечения обстоятельств является практическая невозможность обжалования наложенного ареста, который из срочной обеспечительной меры превращается в бессрочное состояние, что лишено всякого смысла и необходимости, являясь благодатной почвой для злоупотреблений и нарушений гражданских прав. Практическая невозможность снятия ареста в данном случае противоречит самой сути ареста имущества как срочной меры процессуального принуждения в уголовном процессе в том смысле, что эффективность и законность сохранения ареста должна контролироваться судом, рассматривающим уголовное дело; такой подход был прямо подчеркнут Конституционным Судом РФ <450>. Необоснованное сохранение ареста на имущество по уголовному делу, производство по которому прекращено и истекли сроки назначенного наказания, является противоправным и длящимся нарушением права собственности, которое подлежит восстановлению в первоначальное положение с сохранением за собственником возможности требовать компенсации причиненных ему убытков незаконным сохранением в силе ареста. В приведенном нами уголовном деле С.А. Дубинина ни о каком судебном контроле (как текущем, так и последующем) говорить не приходится, поскольку судебное рассмотрение дела окончено обвинительным приговором, срок условно назначенного наказания в виде лишения свободы истек, дело сдано в архив суда, а арест сохранен в обеспечение гражданского иска о возмещении ущерба, причиненного преступлением, который ни на момент ареста имущества, ни на момент постановления приговора не был заявлен. Правовые формы налагаемого ареста на имущество являются здесь творением правоприменительной практики, а сам арест имущества обретает в данном случае значение не предусмотренного законодательством РФ междисциплинарного института, действующего в интересах неопределенного состава лиц на будущее время, сроки которого никак не определены. Сама по себе возможность сохранения в силе ареста, наложенного в рамках производства по уголовному делу, в рамках которого не был предъявлен и удовлетворен гражданский иск, а возможное наказание по инкриминируемому преступлению по действовавшему законодательству вообще не предусматривало конфискацию, является юридическим нонсенсом.

———————————

<448> См.: Уголовное дело N 22-4197 в отношении С.А. Дубинина, осужденного по ч. 2 ст. 286 УК РФ // Архив Подольского городского суда.

<449> Как в уголовном деле С.А. Дубинина.

<450> См.: Определение КС РФ от 29.11.2012 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы ООО «Белый скит» на нарушение конституционных прав и свобод ч. 9 ст. 115 УПК РФ» // СПС «КонсультантПлюс».

 

В развитие подхода Конституционного Суда РФ Верховным Судом РФ подчеркивается исключительный характер ареста имущества, не принадлежащего подсудимому по уголовному делу. В Постановлении Президиума ВС РФ от 27.07.2011 N 73П11 отмечается, что налагаемый на неопределенно длительный срок арест на имущество, преступное происхождение или использование которого в преступных целях лишь предполагается, сопоставим по своему содержанию с конфискацией имущества, применяемой только по приговору суда.

Недоумение вызывает правовая позиция, занятая ВАС РФ, которая может быть лаконично выражена следующим образом: «Кто арест накладывал, тот должен его и снимать». Совершенно по необъяснимой причине ВАС РФ ориентирует на обращение таких требований в суды общей юрисдикции, разрешающие гражданские дела <451>. При разрешении иска об освобождении от ареста имущества, наложенного органами следствия с разрешения суда общей юрисдикции по уголовному делу в отношении С.А. Дубинина, Подольский городской суд прекратил производство по иску о снятии ареста в гражданском процессе за неподсудностью заявленных требований суду общей юрисдикции, рассматривающему споры из гражданских правоотношений. В данной связи указание ВАС РФ о правомочности судов общей юрисдикции по снятию арестов на имущество, наложенных в уголовном деле, видится не столько спорным, сколько некорректным, поскольку ВАС РФ в противоречие с действующим процессуальным законодательством РФ стремится установить правила о подсудности, в то время как законодательные полномочия ему делегированы не были.

———————————

<451> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 24.01.2012 N 11479/11 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Сложность данной категории споров состоит в том, что обращение с иском о снятии ареста с вещи в порядке гражданского или арбитражного судопроизводства нередко расценивается как попытка заинтересованных лиц пересмотреть выводы судов, разрешавших уголовное дело, и решения которых признаны вышестоящими судебными инстанциями законными и оставлены без изменений. В такой ситуации проблематично и то, что предъявление в арбитражный суд иска об освобождении арестованного в уголовном процессе имущества может означать рассмотрение арбитражным судом законности и обоснованности наложенного ареста в уголовном процессе, где выводы арбитражного суда могут отразиться на силе и обоснованности вынесенного приговора, законности предъявленного обвинения.

В рамках гражданского и арбитражного судопроизводства суд налагает арест на имущество в порядке принятия обеспечительных мер по заявленному иску и рассматривает в рамках искового производства споры, связанные с заявленными требованиями об освобождении имущества от ареста.

Согласно ч. 1 ст. 119 Федерального закона от 14.09.2007 «Об исполнительном производстве» <452> заинтересованное лицо считается вправе обратиться с иском об освобождении имущества от наложения ареста или исключении его из описи. Имеет ли при этом в виду законодатель один иск или же речь идет о двух различных притязаниях? Думается, что речь идет об одном и том же исковом притязании, поскольку арест на имущество должника налагается путем составления акта о наложении ареста (описи имущества). Соответственно, правовые последствия удовлетворения требований об освобождении имущества от наложения ареста и об исключении имущества из описи тождественны. К аналогичному выводу приходят исследователи, которые считают, что арест имущества слагается из двух действий: составление описи имущества и объявление должнику в исполнительном производстве, что с момента описи имущество считается арестованным; здесь же отмечается, что оспаривать возможно лишь сам арест на имущество, поскольку включение имущества в опись не имеет самостоятельного значения в отрыве от наложенного ареста <453>. Вместе с тем в юридической литературе обосновываются критерии разграничения описи и ареста имущества, в соответствии с которыми арест имущества «предполагает ограничение прав собственника или владельца по распоряжению, а иногда и пользованию имуществом», в то время как предназначение описи признается в «выявлении имущественного состояния лица», имущество которого арестовывается <454>. Тем самым подчеркивается служебная роль описи имущества в отношении его ареста.

———————————

<452> В части, не противоречащей ГПК РФ, по вопросам рассмотрения и разрешения споров об освобождении имущества от ареста могут применяться разъяснения Постановления Пленума ВС СССР от 31.03.1978 N 4 «О применении законодательства при рассмотрении судами дел об освобождении имущества от ареста (исключении из описи)».

<453> См.: Газиянц Л.И. Иски об освобождении имущества от ареста. М., 1959. С. 5.

<454> Абрамова А.И. Судопроизводство по делам об освобождении имущества от ареста: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1984. С. 13.

 

В ст. 119 Закона «Об исполнительном производстве» не устанавливается требований к субъекту активной легитимации по иску об освобождении имущества от ареста в части наличия у истца нарушенного арестом вещного права, в связи с чем такой иск может быть предъявлен и титульным владельцем имущества, изначально не имеющим вещного права на арестованную вещь.

Иск об освобождении имущества от ареста в качестве специального способа нарушенных вещных прав назван в п. п. 50 — 51 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22, где данный иск рассмотрен как специальный способ защиты вещных прав лица, чье право оказалось нарушенным вследствие ареста принадлежащей ему вещи в числе арестованного имущества третьего лица по его собственным обязательствам. Высшие инстанции указали, что юридический факт наложенного ареста на имущество может явиться основанием для заявления требования о его снятии независимо от того, наложен арест в порядке обеспечения иска или в порядке обращения взыскания на имущество должника во исполнение исполнительных документов. Сформулированные высшими судебными инстанциями требования к надлежащему истцу по иску об освобождении имущества от ареста не позволяют однозначно трактовать данный иск как вещный: в п. 50 уполномоченным на заявление иска считается не только субъект вещного права, но и «законный владелец, иное заинтересованное лицо» — законные владелец и заинтересованное лицо не во всех случаях совпадают с субъектами вещных прав. Здесь же целесообразно обратить внимание на то, что объектом требования об освобождении имущества от ареста может явиться не только индивидуально-определенная вещь как объект вещного права, но и иное имущество. В п. 51 совместного Постановления Пленумов ВС и ВАС РФ закреплено правило о том, что споры об освобождении имущества от ареста рассматриваются по правилам искового производства. Здесь же определено, что ответчиками по таким искам являются: должник в исполнительном производстве и те лица, в интересах которых наложен арест; судебный пристав-исполнитель привлекается к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Относительно правовой природы иска об освобождении имущества от ареста в научной литературе единства мнений не прослеживается. Налицо отождествление данного притязания с виндикационным, негаторным иском и иском о признании. Одни авторы рассматривают иск об освобождении имущества от ареста в качестве вида негаторного <455>, другие считают его разновидностью виндикационного <456>, третьи рассматривают правовую природу данного притязания как особого вида иска о признании <457>, наконец, существует мнение, что данный иск и вовсе лишен самостоятельной природы, поскольку при определенных условиях он может принимать форму виндикационного (если речь идет об освобождении имущества от ареста, собственники которого реально лишены права владеть им), в других — негаторного иска (когда необходимо устранить препятствия в распоряжении или пользовании арестованным имуществом) и, наконец, иска о признании (если описанные вещи правомерно находятся у владельца, но необходимо установить принадлежность права собственности) <458>.

———————————

 

Примечание.

Практическое пособие «Особенности рассмотрения дел в арбитражном процессе» (отв. ред. А.А. Арифулин, И.В. Решетникова) включено в информационный банк согласно публикации — НОРМА, 2005.

 

<455> См.: Особенности рассмотрения дел в арбитражном процессе: практ. пособие / Отв. ред. А.А. Арифулин, И.В. Решетникова, М., 2002; Ерохова М.А. Освобождение имущества от ареста в российском праве: вещный иск или административная процедура // Aequum ius. К 50-летию проф. Д.В. Дождева от друзей и коллег. М., 2014.

<456> См.: Скловский К.И. Защита владения от изъятия в административном порядке // Хозяйство и право. 1998. N 7. С. 115.

<457> См.: Гражданское право. В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. 2-е изд. М., 1998. С. 613 — 614.

<458> См: Гражданское право: Учебник. В 3 т. Т. 1 / Отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. М., 2003. С. 565.

 

Как представляется, любая из изложенных точек зрения на природу иска об освобождении имущества от ареста не лишена изъянов, а отрицание самостоятельной юридической природы иска об освобождении имущества от ареста искусственно лишает данный иск свойственной только ему специфики и места в системе способов исковой защиты гражданских прав. В частности, обращают на себя внимание и содержательные различия виндикационного, негаторного иска, иска о признании и иска об освобождении имущества от ареста. В силу ст. 301, 304, 305 ГК РФ собственник и титульный владелец вещи защищаются виндикационным или негаторным иском от действий частного лица, которые влекут ущемление, ограничение подлежащего защите субъективного права. Налицо спор истца и ответчика о праве и пределах его осуществления относительно конкретной вещи, пределах осуществления частноправовых правомочий. При разрешении спора о праве гражданском истец и ответчик являются носителями субъективных гражданских прав и обязанностей; возможные возражения ответчика ограничиваются ссылкой на титул владения.

Кардинально иная ситуация имеет место в случае предъявления иска об освобождении имущества от ареста. Наложение ареста на вещь и ее включение в опись является реализацией в индивидуальном юридическом акте компетенции органов или должностных лиц публичной власти, реализующих при осуществлении собственных действий не субъективные права, а предоставленные им компетенцией должностные полномочия, опирающиеся на авторитет публичной власти и гарантированные силой государственного принуждения, что выражается в общеобязательной силе актов органов государственной власти и должностных лиц. Оспаривание законности и обоснованности совершенных органами государственной власти и должностными лицами юридических актов, в том числе и в судебном порядке, по существу, является спором о компетенции уполномоченного органа государственной власти или должностного лица, правомерности и обоснованности принятого компетентным органом или должностным лицом решения. При рассмотрении правовой природы требований об освобождении имущества от ареста эта специфика, как правило, не учитывается, вследствие чего авторы утверждают, что «иском об освобождении имущества от ареста возбуждается спор о праве гражданском, в процессе которого суд устанавливает принадлежность арестованного имущества должнику, осужденному, за долги которого оно описано, или другому лицу» <459>, не учитывая, что право на арестованное имущество лишь легитимирует истца на предъявление иска об освобождении имущества от ареста, служит доказательством интереса истца в судьбе арестованной вещи. Требования истца в данном случае специфичны и конкретны в своем содержании и состоят в освобождении имущества от ареста.

———————————

<459> Абрамова А.И. Указ. соч. С. 11.

 

Требование субъекта частного права об оспаривании наложенного ареста на имущество мотивировано несогласием с законностью и обоснованностью принятого органом власти или должностным лицом акта, которым наложен арест на имущество, повлекшим ограничение субъективного гражданского права истца. В данном случае арест имущества выглядит как оспариваемый акт индивидуального действия должностного лица или органа государственной власти, совершенный в границах предоставленных ему полномочий как носителю публично-властной компетенции. Наложение ареста на имущество является публично-правовым ограничением в осуществлении субъективного гражданского права. В совокупности отмеченные особенности предопределяют специфику предмета доказывания, особенности процессуального статуса участников разбирательства, последствия присуждения в части отмены акта о наложении ареста на имущество по предъявляемым заявителями требованиям о снятии наложенных арестов на имущество. Полагаем, что рассмотрение и разрешение требований о снятии наложенных арестов должны составлять самостоятельную категорию споров, которые не образуют разновидность споров о праве гражданском, рассматриваемых по правилам искового производства. В действительности, как представляется, речь должна идти о другом виде гражданского судопроизводства — по делам, возникающим из публичных правоотношений. При таком подходе суд осуществляет контрольно-надзорные функции по проверке законности и обоснованности принятого компетентным органом или должностным лицом акта о наложении ареста на имущество, а не рассмотрение и разрешение спора о праве гражданском.

Нормативное отнесение требований об освобождении имущества от ареста к делам, возникающим из публичных правоотношений, в российском законодательстве позволило бы переложить бремя доказывания на орган государственной власти или должностное лицо, принявшее решение о наложении ареста на имущество, что не препятствовало бы заявлению требований о возмещении причиненных убытков, причиненных управомоченному лицу незаконным наложением ареста на его имущество в этом же судебном разбирательстве.

В данном случае исключение составляют случаи наложения ареста в порядке гражданского или арбитражного судопроизводства непосредственно судом. Судебные акты о наложении ареста подлежат самостоятельному обжалованию и проверке в судах вышестоящих инстанций; они не могут быть оспорены в рамках специальных процедур по правилам разрешения дел по первой инстанции, поскольку противоположное по смыслу решение будет означать фактический пересмотр и возможность отмены вынесенного судебного акта тем же по уровню звеном судебной системы. По вышеизложенным основаниям требования об освобождении имущества от ареста не могут быть квалифицированы в рамках классических способов исковой защиты нарушенных вещных прав и считаться элементом системы вещных исков.

Обнаруживаются и строго формальные, но уже частные различия иска об освобождении имущества от ареста и классических (виндикационного и негаторного) исков. Так, собственник-должник по исполнительному производству не правомочен выступать истцом по иску об освобождении имущества от ареста, наложенного по его же долговым обязательствам. В силу ст. 305 ГК РФ любые титульные владельцы правомочны использовать виндикационный и негаторный иск против собственника вещи непосредственно, но этого невозможно утверждать в той же мере в отношении иска об освобождении имущества от ареста, поскольку аресту имущества собственника, наложенного по его долгам, не могут препятствовать имеющиеся права третьих лиц относительно той же вещи: в данном случае возможно говорить лишь о коллизии интересов кредиторов относительно арестованной вещи.

Цель предъявления иска об освобождении имущества от ареста (исключении из описи), в отличие от виндикационного и негаторного исков, не направлена на непосредственное восстановление состояния владения, а скорее на устранение наложенного актом публичной власти ограничения на имущество истца. Арест имущества представляет собой в первую очередь запрет совершения распорядительных действий в отношении арестованной вещи, адресованный управомоченному лицу (чаще всего собственнику) и часто соединен с передачей арестованной вещи на временное хранение третьему лицу. Видится верным суждение С.В. Моргунова, который обратил внимание на то, что арест вещи исключает (парализует) свободу волеизъявления управомоченного лица относительно вещи, что может служить основой для признания иска об освобождении имущества от ареста самостоятельным способом защиты нарушенных прав <460>.

———————————

<460> См.: Моргунов С.В. Иск об освобождении имущества от ареста (исключении из описи) // Право собственности: актуальные проблемы / Под ред. В.Н. Литовкина, Е.А. Суханова, В.В. Чубарова. М., 2008. С. 717.

 

Также не может, с нашей точки зрения, иск об освобождении имущества от ареста растворяться в иске о признании права. Нам уже приходилось указывать выше, что присуждение по иску о признании не влечет обязанности к совершению в пользу истца конкретных позитивных действий, а ограничивается констатацией существующего правоотношения. Иная ситуация зачастую складывается с иском об освобождении имущества от ареста. Действительно, заявляя требование об освобождении имущества от ареста, истец желает внести ясность относительно субъекта, которому принадлежит спорное право, и тем самым не допустить последующей реализации принадлежащего ему на правовом основании имущества по долгам другого лица, но одновременно им преследуются и цели освобождения имущества от ограничений на имущество, следующих из наложенного на него ареста. Правовые последствия удовлетворения иска об освобождении имущества от ареста, как правило, связаны с совершением конкретных действий в интересах истца (например, погашение регистрационной записи в ЕГРП об аресте недвижимой вещи), что свидетельствует о том, что иск об освобождении имущества от ареста является разновидностью иска о присуждении, а не о признании.

В гражданском и арбитражном процессе судебное присуждение по иску об освобождении имущества от ареста предполагает совершение особого процессуально значимого действия — снятие ареста, которое производится судебным приставом-исполнителем на основании вступившего в силу судебного акта. В этой ситуации личность собственника имущества не совпадает с личностью должника в исполнительном производстве, а сама юридическая судьба спорного имущества определяется отнюдь не волей должника или взыскателя в исполнительном производстве, а компетенцией суда и органа власти, полномочного на принудительное исполнение судебных актов, вступивших в законную силу.

В гражданском праве Германии иск третьего лица против решения о принудительном исполнении считается специальным средством защиты и «вытесняет виндикационный иск», его нормативно-правовая основа закреплена § 771 ZPO, где в качестве основания иска названо право истца, препятствующее принудительному обращению взыскания на принадлежащую должнику по исполнительному производству вещь. В комментариях отмечается специфика данного иска и говорится, что «арест способствует возникновению публично-правовой коллизии в отношении вещи, и вследствие этого распорядительные полномочия переходят от собственника к судебному исполнителю как к государственному органу» <461>.

———————————

<461> Dauner B., Heidel T., Ring G. Nomos Kommentar zum BGB. Bd. 3. Sachenrecht. Koeln — Bonn — Freiberg, 2008. S. 676.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code