1.2. Понятие вещного иска в современном гражданском праве (Часть 4)

Однако, безусловно, применительно к проблематике вещных прав, включая и право собственности, специфика данных исков этим еще не исчерпывается.

В соответствии с ч. 2 ст. 209 ГК РФ, § 903 BGB собственнику принадлежит исключительная возможность использования принадлежащего ему имущества своей властью и в своем интересе. В диспозиции данных правовых норм констатируется существование отношения между лицом и вещью, что, как принято считать, составляет содержание вещного права, которое охраняется вещным иском. Именно здесь в процессе внутреннего взаимодействия воли лица и субстанции вещи формируется интерес будущего участия субъекта вещного права в конкретном правоотношении в динамике гражданского оборота, законодатель же лишь определяет обязанности и возможности третьих лиц относительно этого отношения. Сама по себе эта сфера отношений, подобно колыбели младенца, требует внимания и заслуживает всесторонней защиты. Но эта область часто недосягаема для гражданско-правового регулирования: право регулирует отношения лиц по поводу объектов, а не наоборот. Скорее, вещное право имеет своим предметом сложный комплекс отношений лиц и вещей, нормальное развитие которых гарантируется и охраняется системой вещных исков. Объект права, в данном случае конкретная индивидуально-определенная вещь, способен оказать влияние и на субъекта права, поскольку содержание вещи зачастую влечет и обусловливает уровень расходов правообладателя на ее содержание в надлежащем и безопасном для третьих лиц состоянии.

Осуществление правомочий собственником может привести к установлению конкретных обязательственно-правовых отношений, в которых управомоченной стороной — кредитором выступает сам собственник, наделенный правом требования к обязанной стороне — должнику. С момента возникновения обязательства его стороны становятся взаимозависимыми: их права и обязанности изначально локализованы рамками того правоотношения, из которого они происходят <186>. Отсюда можно сделать вывод о том, что обязательственный иск собственника объектом своего воздействия имеет не саму вещь непосредственно, а поведение должника относительно последней <187>. Таким образом, в спорах о вещном праве речь идет о восстановлении господства лица над вещью, а в обязательственном — о присуждении должника к определенной модели поведения. При этом в современном праве кредитор в судебном порядке может потребовать с обязанного лица причитающихся с уплатой соответствующих штрафных санкций.

———————————

<186> Историческое отражение этого обстоятельства в российском праве обнаруживается при анализе ст. 103 Псковской судной грамоты — крупнейшего правового памятника Древней Руси эпохи феодальной раздробленности. Указанная статья говорит о символическом оформлении правовых оков между должником и верителем при помощи «суплетки» (Содержание данной статьи цит. по: Российское законодательство X — XX вв. / Под ред. проф. О.И. Чистякова. М., 1984. Т. 1. С. 381). В Германии проф. Ф. Эндеманн также отмечал, что в обязательственных правоотношениях не может быть никакого обоснованного притязания кредитора при отсутствии конкретного должника, не исполнившего лежащую на нем обязанность (Endemann F. Lehrbuch des Buergerlichen Recht. Berlin, 1905. Bd. II. Sachenrecht. S. 578).

<187> Подобный подход обнаруживается в ряде фундаментальных работ. См.: Kress H. Lehrbuch des Allgemeinen Schuldrechts. , 1929. S. 2; Голевинский В. О происхождении и делении обязательств. Варшава, 1872. С. 5; Иеринг Р. Интерес и право // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1881. Т. 24. С. 210; Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 16.

 

С рассмотренными особенностями напрямую связана и такая закономерность, что вещный иск (независимо от достижения истцом конечной цели — восстановления утраченного или нарушенного господства над вещью) ориентирует судебное разбирательство на рассмотрение вопроса о правовом положении и принадлежности той или иной вещи непосредственно как объекта права, вовлеченного в спор между истцом и ответчиком. Рассмотрение обязательственного иска во многом предполагает установление судом обоснованности заявленных требований через допустимость и долженствование действий лиц, связанных обязательством.

Судебные решения по обязательственным искам, защищая нарушенный интерес в гражданском правоотношении, нередко являются основанием для возникновения новых гражданских прав на стороне истца, в то время как вещный иск во всех случаях является средством восстановления полноты нарушенного вещного права в состояние, предшествующее его нарушению. Удовлетворение вещного иска влечет восстановление господства лица над вещью, являющегося конститутивным признаком права. При этом речь идет именно о правовом характере господства лица над вещью, которое должно подразумевать возможность определения правовой судьбы вещи и порядка ее использования, где содержание господства лица над вещью не исчерпывается и не сводится к конкретному правомочию.

Заметим, что при использовании понятия господства лица в вещном праве не всегда делается акцент на его правовом характере. Речь идет о том, что субъект вещного права в определенном объеме по своему усмотрению и своей властью правомочен оказать любое незапрещенное законом или договором воздействие на вещь: определить порядок использования, видоизменить и др. Под влиянием подобных соображений в литературе иногда выделяют особый признак вещного права — возможность непосредственного воздействия на вещь. Представляется, что в этом нет острой необходимости, ибо такой признак вещного права, как господство лица над вещью, и без того содержит в себе соответствующие характеристики. В любом случае фактическое обладание имеет здесь, скорее, второстепенное значение: ведь собственник может передать свою вещь в аренду по договору, утратив фактическое владение, но сохранив за собой правомочия владения, пользования и распоряжения как элементы субъективного права.

В современной германоязычной литературе приводится ограниченное понимание восстановительной роли вещных исков, которая сводится только к возврату владения утратившему его собственнику либо к устранению препятствий или помех в пользовании принадлежащей ему вещью: «Вещно-правовые требования вытекают из нарушения вещного права, их может заявлять обладатель вещного права, они направлены на установление состояния, соответствующего вещному праву; они служат осуществлению вещного права» <188>. Комментаторами BGB специально акцентируется внимание на том, что требования о расчетах между собственником и незаконным владельцем являются не вещно-правовыми, а обязательственно-правовыми способами защиты прав (§§ 987, 994 BGB) <189>. В основе такого понимания лежит убеждение, что взаимные притязания собственника и неправомочного владельца вещи составляют их взаимные требования о возмещении или компенсации неполученных и сбереженных доходов от владения и пользования вещью, что составляет содержательную основу правоотношения, складывающегося между собственником и владельцем вещи. Текущая судебная практика не преминула отметить, что такие требования по своей природе являются обязательственными, но они неразрывно связаны и производны от вещного права <190>. Полагаем, что речь идет не о противоборстве вещного и обязательственного права и требования, а о действии установленного законом сбалансированного компенсаторного механизма коррекции интересов собственника и владельца вещи.

———————————

<188> Dauner B., Heidel T., Ring G. Nomos Kommentar zum BGB. Bd. 3. Sachenrecht. Koeln — Bonn — Freiberg, 2008. S. 672.

<189> Idid. S. 673.

<190> Idid. S. 673 — 674.

 

Вещный иск неотделим и не способен к автономному существованию в отрыве от вещного права, защите которого он служит. Прямым следствием отмеченной особенности является юридическая невозможность и бессмысленность отчуждения вещного притязания отдельно от материального вещного права, попыток обременения вещного притязания, в том числе путем передачи в залог, а равно использования в коммерческом обороте иным образом в ранге самостоятельного объекта гражданского права. Отсутствуют основания для квалификации права на истребование вещи из владения ее неуправомоченного обладателя как самостоятельного, оборотоспособного права требования. Возникновение права на предъявление вещного иска детерминировано наличием препятствий в осуществлении вещного права; сам же вещный иск является актом осуществления вещного права в целях его защиты и восстановления. Право на предъявление вещного иска переходит к приобретателю вещи в порядке правопреемства и является юридическим результатом возникновения вещного права. Ни вещный иск, ни вещное притязание сами по себе не могут выступать самостоятельными объектами оборота, в отношении которых возможно установление и действие какого-либо общего или специального правового режима.

С этим обстоятельством связан и другой важный признак (свойство) вещного иска. Истец по вещному иску к моменту предъявления требования должен непременно являться субъектом вещного права. Аналогичное суждение трудно сделать в отношении прав обязательственных. К примеру, лицо предъявляет иск о переводе прав кредитора и только претендует на принадлежность правомочий кредитора по конкретному обязательству. В данном случае речь идет не о подтверждении, а о возникновении нового права.

По логике излагаемых соображений невозможно согласиться с мнением В.С. Толстого о признании имущественных прав наследника с момента совершения наследодателем завещания, в результате чего права наследника на имущество живого наследодателя цитируемым автором предлагается считать находящимися в пассивном состоянии, но в случае расхищения имущества больного в целях сохранения целостности имущества наследник по завещанию считается вправе обратиться в суд с требованием о защите своих «прав» <191>. Приведенная ситуация кажется весьма странной, не говоря уже о квалификации исковых требований такого наследника. Получается, что до возникновения самого наследственного правоотношения — смерти наследодателя и, соответственно, до принятия наследства — наследник истребует или требует прекращения воздействия на вещь, ему никак не принадлежащую, без какого-либо правонаделения со стороны уполномоченного лица — живого и дееспособного собственника. Логика подобных суждений кажется порочной, чуждой правовой традиции континентальной Европы, внешне напоминающей проявление постулатов англо-американской системы права, где правовой режим fee simple reversion подразумевает возможность отчуждения недвижимого имущества третьему лицу под непременным условием его последующего наследования исключительно по прямой нисходящей линии под страхом возврата этого имущества к правопреемникам отчуждателя. Не говоря уже о том, что законодательству германской ветви континентального права знаком особый иск об истребовании наследником имущества наследодателя от любого неуправомоченного лица (Erbschaftsanspruch — § 2018 BGB).

———————————

<191> См.: Толстой В.С. Понятие и значение односторонних сделок в советском гражданском праве // Труды ВЮЗИ. 1966. Т. 5. С. 146.

 

В целом практическая значимость разграничения вещных и обязательственных способов защиты гражданских прав во многом позволяет избежать положительного решения вопроса о существовании конкуренции исков по гражданскому праву <192>. Г. Вильгельм отмечает, что вещные и обязательственные иски не отделены друг от друга нерушимой стеной и могут взаимодополнять друг друга. По мнению ученого, исковое требование о возмещении полученных доходов с чужой вещи, соединенное с виндикационным иском или заявляемое отдельно от него, не является вещным иском, а может быть рассмотрено как побочное последствие виндикации. Данное требование относится более к обязательственным искам: из деликта или обогащения <193>.

———————————

<192> Отдельные германские цивилисты полагают, что вопрос о конкуренции исков подлежит разрешению в зависимости от интересов правоприменения и законодателя (См.: Oertmann P. Dingliche und // JhJ. Bd. 25. 1912. S. 57), а сами вещные и обязательственные иски различимы лишь своим юридическим основанием (Ibid. S. 58). В советской юридической литературе была высказана точка зрения о поддержке идеи о конкуренции исков в том случае, когда это будет способствовать наибольшей эффективности воздействия на правонарушителя, неотвратимости применения санкций (См.: Белякова А.М. Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда (теория и практика): дис. … докт. юрид. наук. М., 1988. С. 13 — 14).

<193> См.: Wilhelm J. Op. cit. S. 51.

 

В научной литературе нередко предлагаются и такие критерии, которые не позволяют с точностью провести грань между рассматриваемыми понятиями. К примеру, широко известно мнение, согласно которому вещно-правовые иски могут применяться лишь тогда, когда имущество, принадлежащее собственнику, существует в натуре либо может быть восстановлено, в других же случаях действует инструментарий обязательственного права <194>. Думается, что эта излишне абстрактная формулировка вносит дополнительные сложности в решение рассматриваемого вопроса. Во-первых, обращает на себя внимание неопределенность в личности незаконного владельца спорного имущества. В самом деле, в чьем обладании оно должно находиться: у ответчика по виндикационному иску, либо вообще физически существовать в обороте? Во-вторых, не меньшие затруднения возникают при рассмотрении возможности предъявления виндикационного иска в отношении имущества, «которое может быть восстановлено в будущем». Очевидно, что, если речь идет об индивидуально-определенных вещах, восстановление утраченной вещи в первозданном состоянии, сохранившей порой значимые для собственника следы времени, едва ли возможно. Во всяком случае, восстановленная вещь уже не будет той же самой вещью, которую собственник утратил.

———————————

<194> См.: Халфина Р.О. Право личной собственности в СССР. М., 1964. С. 125.

 

Фактическим основанием предъявления вещного иска не всегда является неправомерное действие ответчика, которое может быть квалифицировано как гражданское правонарушение. Отличия обязательственного и вещного иска усматриваются в том, что первому практически всегда предшествует правонарушение, недозволенное и вредное для кредитора действие, учиненное ответчиком-должником, а второму — нет. В обязательственном праве, где личность правонарушителя, как правило, совпадает с личностью должника, который является субъектом определенной гражданско-правовой обязанности, совершенное правонарушение влечет умаление непосредственно прав и законных интересов кредитора. Фактическое основание вещного иска не может исчерпываться и определяться случаями правонарушения. Вина и неправомерность действий незаконного владельца чужого имущества не могут презюмироваться статусом владения непосредственно при рассмотрении вещного иска. С этим связано то, что часто иски из нарушения обязательственных прав направлены непосредственно против правонарушителя, изначально добровольно принявшего те или иные гражданско-правовые обязанности.

Для предъявления и удовлетворения вещного иска, думается, не имеет принципиального значения вопрос об обязательной квалификации действий ответчика как правонарушения. Достаточно факта незаконного владения или не согласованного с правообладателем воздействия на принадлежащую ему вещь. Роль ответчика по вещному иску уготована тому, кто к моменту предъявления иска в суд окажется в различных комбинациях ее правообладателем, владельцем, чинителем не согласованного с управомоченным лицом воздействия на его имущество. Только это является обязательным требованием для признания лица надлежащим ответчиком, а не характер и противоправность совершенных им действий. Выяснение обстоятельств возникновения обладания спорной вещи не во всех случаях приводит к выводу о том, что именно ответчик является правонарушителем, как и о наличии самого факта правонарушения. К примеру, спорная вещь приобретена у неуправомоченного отчуждателя, значит ли это, что добросовестным покупателем совершается правонарушение? Думается, что нет. Или лицо приобрело в собственность дом, водосточный желоб с крыши которого задевает крышу соседа. Означает ли это, что покупатель совершил правонарушение, даже если он и представления не имел о нарушении прав соседа желобом? Думается, не значит.

Объективное состояние владения чужой вещью, взятое в отрыве от обстоятельств дела, не может рассматриваться всегда как правонарушение. Однако оно может противоречить закону и интересам других лиц, включая соседей, собственника и т.д. Полагаем, что в этом случае уместно говорить о соотношении законности владения и нарушении им чужого права. Однако это совершенно различные характеристики.

Согласие суда с указанием истца на личность ответчика в виндикационном иске, скорее, свидетельствует о допущении им принципиальной возможности присуждения к тем или иным действиям владельца вещи в том случае, если заявленное требование будет доказано и удовлетворено, что, как нам представляется, является обязательным при принятии вещного иска к производству. Таким образом, мы намеренно разделяем лиц, которые нарушили или способствовали нарушению вещного права, и лиц, которых возможно обязать к восстановлению вещного права.

Если же действия ответчика по вещному иску отвечают признакам правонарушения (захват вещи, силовое воздействие — влияние на чужую вещь), то такие неправомерные действия не могут устраняться классическим вещным иском (виндикационным или негаторным), если они осуществлены полномочным органом публичной власти или должностным лицом в рамках их компетенции. Предмет заявляемых в этом случае требований истца-заявителя, обращенных к суду, состоит в признании незаконными таких действий или недействительными совершенных юридических актов, которые нарушают вещные права обратившегося за судебной защитой.

Из этого следует, что никакие акты публичных органов и должностных лиц, включая неправомерные действия последних, определяющие в качестве последствий изъятие вещи, либо предписывающие собственнику определенные ограничения в осуществлении полномочий по использованию вещи, не могут пресекаться вещным иском. Другое дело, что во власти собственника или иного заинтересованного субъекта вещного права прибегнуть к защите нарушенных прав иными способами, к примеру путем оспаривания законности соответствующего акта. Однако такое требование не будет считаться вещным иском.

Вещный иск как способ гражданско-правовой защиты является одним из существенных, но не единственным признаком вещности права. Как известно, одним из существенных признаков вещного права является то, что нарушенное вещное право подлежит судебной защите при помощи особых вещных исков, классическими видами которых традиционно считаются виндикационный и негаторный иски <195>. Отсюда и популярные в литературе суждения, что вещные иски охраняют вещные права <196>, что все вещные права осуществляются лишь по частной инициативе управомоченного лица, которое «пользуется для своей защиты тем иском, который направлен против всякого нарушителя и именуется иском вещным». Особо указывается, что все вещные права должны иметь эти свойства, под страхом немедленного их исключения из числа вещных <197>.

———————————

 

Примечание.

Монография В.А. Тархова, В.А. Рыбакова «Собственность и право собственности» включена в информационный банк согласно публикации — Юрист, 2007 (3-е издание, дополненное).

 

<195> В современной отечественной литературе по гражданскому праву встречаются точки зрения, что виндикационный и негаторный иски являются единственным способом защиты права собственности, который не доступен субъектам иных гражданских прав (См.: Тархов В.А., Рыбаков В.А. Собственность и право собственности. М., 2002. С. 185), или что вещные иски только в порядке особых случаев, предусмотренных ГК РФ, могут использоваться участниками обязательственных правоотношений (Ср.: Иванов А.А. Об основных направлениях совершенствования законодательства о вещных правах // Вестник гражданского права. 2008. N 4. С. 100).

<196> Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб., 1913. С. 148.

<197> Башмаков А.А. Основные начала ипотечного права. Лекции. Либава, 1891. С. 2.

 

Однако такое положение является скорее желаемым, чем действительным, поскольку современное российское гражданское законодательство прямо предусматривает возможность использования виндикационных и негаторных исков лицами, не являющимися субъектами вещного права. К основным тенденциям развития российского права следует отнести недопустимость и искоренение этих возможностей в будущем, что прямо закреплено в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации и Концепции развития законодательства о вещном праве.

Возможность предъявления вещного иска является одним из ряда признаков, характеризующих вещное право, в то время как сам вещный иск не является безусловным доказательством вещности самого права. В настоящей работе специальное внимание будет уделено рассмотрению возможности заявления виндикационного и негаторного иска несубъектами вещного права и возможности квалификации данных требований как виндикационных или негаторных исков или их разновидностей.

Выяснение правовой природы вещного иска, возможность предъявления которого предоставлена лицу, не являющемуся субъектом вещного права, требует выявления прежде всего круга защищаемых в данном случае интересов и не позволяет автоматически охарактеризовать заявляемые требования как вещные.

Вещные иски не исчерпываются гражданско-правовыми способами защиты субъективного права собственности. Как видно, с таким пониманием не согласен С.С. Алексеев, который пишет, что категория вещных исков занимает особое место при защите права собственности. Вещные иски строго сообразуются с вещной природой права собственности. К ним относятся виндикационный, негаторный, владельческий и т.д. <198> Таким подходом смешиваются в едином гражданско-правовом значении петиторные и посессорные иски, дается открытый перечень вещных исков, можно также подумать, что автор считает вещные иски принадлежностью не всех вещных прав, а только права собственности, что недопустимо. В противном случае окажутся лишенными самостоятельного значения иски о защите существующих ограниченных вещных прав, предъявляемые их субъектами.

———————————

<198> Алексеев С.С. Право собственности. Проблемы теории. М., 2010. С. 44.

 

Отождествление, смешение, включение в общую группу способов защиты гражданских прав петиторных и посессорных исков представляется необоснованным решением, поскольку изначально речь идет о самостоятельных и разнофункциональных способах защиты гражданских прав, различной процессуальной форме рассмотрения заявляемых истцом требований. Современные зарубежные исследователи указывают, что «прилагательное «петиторный» ассоциируется с иском, который является «обычно принятым термином для общего обозначения исков в защиту права собственности и иных вещных прав». К петиторным искам относятся виндикационный, негаторный иски, иск об установлении границ земельного участка. Их цель состоит в подтверждении судом законности и обоснованности требований истца как субъекта права: обращаясь с иском в суд истец имеет намерение «узаконить» выдвигаемые им притязания на объект вещных прав. Достаточно рельефно эта черта отразилась в текущей судебной практике, где разъясняется, что при петиторном разбирательстве недопустимы ссылки как на судебный акт, принятый при рассмотрении посессорного иска в целом, так и на установленные в ходе посессорного процесса отдельные обстоятельства, доводы сторон и доказательства, поскольку таковые имеют юридическое значение и неразрывно связаны только с судебным актом по посессорному иску <199>.

———————————

<199> Bregante L. Le azioni a tutela della e degli altri diritti reali. S. 170.

 

С учетом изложенного следует обратить внимание на то любопытное обстоятельство, что развитие института вещно-правовой защиты имело свою историю и особенности, которые в итоге позволили нам позиционировать вещный иск как самостоятельное и индивидуальное понятие в теории гражданского права. В предыдущем параграфе нами уже говорилось, что формальная структура римского actio in rem не тождественна вещному иску в современном понимании. Очевидна иная область смысловой нагрузки и сфера практического применения. Так, если вещный иск в современном праве представляет собой следствие вещного права и способ его непосредственной защиты, то формула actio in rem охватывала все споры, предметом которых являлась вещь в самом широком смысле.

Научное понятие вещного иска представляет собой продукт развития системы гражданского права в контексте пандектистики. Для данного этапа развития вещных прав характерно исчезновение тождества res corporales u res incorporales в единой смысловой группе понятия вещи, но осмысление понятия вещи в роли системообразующей категории цивилистики, синтезирующей отдельный массив правового регулирования — вещное право, распространение норм которого задумывалось исключительно на оборот вещей как предметов материального мира.

На основании изложенного можно прийти к следующим выводам:

  1. Вещно-правовая защита (вещный иск) позиционируется как самостоятельный признак вещного права.

В обоснование специфики вещного иска автор относит следующие отличительные особенности и признаки, которые должны присутствовать в совокупности:

— внедоговорный характер возникновения права на вещный иск. Между истцом и ответчиком не должно существовать правоотношения, легитимирующего ответчика на владение, пользование или распоряжение спорной вещью. Этим объясняется невозможность предъявления вещного иска участниками обязательственного правоотношения друг к другу;

— условие о наличии вещного права к моменту предъявления иска у истца. В данном случае правовой защите подлежит определенное нарушенное ответчиком вещное право истца, но не интерес истца в закреплении за ним искомого субъективного гражданского права;

— присуждение по вещному иску восстанавливает нарушенное вещное право, но не порождает возникновение качественно нового права на стороне истца, не существовавшего до совершения нарушения. Гражданско-правовой эффект вещного иска не привносит в гражданско-правовое положение истца ничего нового, что не существовало до правонарушения.

Удовлетворение обязательственного иска, напротив, влечет либо судебное принуждение к исполнению ответчиком взятой на себя гражданско-правовой обязанности, либо подтверждение судом качественно нового гражданско-правового статуса истца, которым он не обладал с той же определенностью к моменту предъявления обязательственного иска;

— удовлетворение вещного иска влечет за собой восстановление изначальной полноты юридического господства лица над вещью.

Акцент на юридическом характере господства лица над вещью отличает вещный иск от посессорных исков, не входящих в систему вещных исков;

— объектом виндикационного и негаторного иска во всех случаях является индивидуально-определенная вещь, на которую осуществлено посягательство ответчиком, в физических возможностях которого такие посягательства прекратить (вернуть вещь, прекратить противоправное воздействие на нее);

— фактическим основанием вещного иска является длящееся не согласованное с правообладателем воздействие на принадлежащую ему вещь, повлекшее неправомерное ограничение в осуществлении правомочий пользования или распоряжения вещью, или силовой захват такой вещи, приведший к утрате факта владения собственником вещи.

Юридическим основанием вещного иска является ущемленное действиями ответчика вещное право истца на спорную вещь, нормы действующего законодательства, определяющие гражданско-правовой статус истца, и недопустимость действий ответчика.

  1. Совершенные ответчиком действия, повлекшие предъявление истцом вещного иска, необязательно должны быть квалифицированы как гражданское правонарушение, в то время как в большинстве случаев условием предъявления иска о защите обязательственных прав является правонарушение, совершенное должником-ответчиком и выраженное в неисполнении, ненадлежащем исполнении гражданско-правовой обязанности должника по конкретному обязательству.
  2. Вмешательство в вещное право истца, учиненное ответчиком, как условие предъявления и удовлетворения вещного иска не может обосновываться компетенцией или правомочиями ответчика как органа власти или должностного лица, поскольку таковое должно быть оценено с точки зрения законности исполнения предоставленных в рамках компетенции властно-распорядительных полномочий. В таком случае вещный иск не является надлежащим способом защиты нарушенного права.

4. Вещные иски не ограничиваются гражданско-правовыми способами исковой защиты права собственности, а включают в себя и иски о защите нарушенных ограниченных вещных прав.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code