1.1. Actio in rem и actio in personam в римском и современном праве (Часть 2)

Категория вещных прав полностью отходит в тень, на авансцену выступает actio in rem, сфера действия которых не должна отождествляться с предметом регулирования вещного права. Иск следует из права, но не может существовать отдельно от него. Однако в литературе были отмечены следующие особенности. Позднее римское право развивалось особым образом: не праву следовало actio, а право возникало там, где претор давал actio <80>. В развитие данного положения Хессе отмечает, что Jura in re не являются ничем изначальным и самобытным, поскольку только предоставление возможности для actio in rem порождает свойство jus in re. В отношении Superficies можно найти пример того, как являющееся само по себе персональным право (возникшее из обязательственных отношений) было возведено в ранг jus in re в результате предоставления возможности для actio in rem <81>. Последовательность таких суждений требует объяснить причины преобразования сущностного содержания субъективного права в связи с изменением способа его защиты, а главным образом обосновать существование в римском праве развитой категории субъективных гражданских прав, подразделяемой на виды и определяемой системой тех или иных отличительных признаков. В противном случае приведенная аргументация малоубедительна.

———————————

<80> Oertmann P. Op. cit. S. 455.

<81> Hesse… Op. cit. S. 37.

 

В юридической литературе утвердился подход, согласно которому достаточным основанием для отнесения того или иного субъективного права к числу вещных является actio in rem, который в настоящее время большинством исследователей рассматривается как исторический прототип «вещного иска», а иногда и как аналог последнего. В том числе и под влиянием этих суждений атрибуты абсолютной защиты или напрямую установленная возможность использования вещных исков для защиты субъективного вещного права рассматриваются не иначе как признак вещного права, в то время как способ защиты является лишь правовым последствием существования самого субъективного гражданского права. В этом смысле категории субъективного гражданского права и способа его защиты не являются равнозначными. Отсюда вывод о том, что возможность использования вещно-правовой защиты не может с абсолютной достоверностью свидетельствовать о вещной природе защищаемого права.

Иначе полагает Й. Керульф: «Actio in rem также точно обозначает то, что мы называем вещным правом» <82>. Несколько иначе аналогичные суждения высказал А.Ф.Ю. Тибо, обосновав возможностью предъявления actio in rem свое определение вещного права <83>. Под влиянием точки зрения А.Ф.Ю. Тибо в юридической литературе обосновывалась строгая взаимосвязь природы нарушенных прав и используемых для их защиты исков <84>.

———————————

<82> Kierulff J.F.M. Op. cit. S. 158 — 159.

<83> См.: Thibaut A.F.J. Versuche ueber einzelne Teile der Theorie des Recht. Jena, 1798. S. 23 — 66. Ср.: Bluntschli J. Deutsches Privatrecht. , 1860. S. 206.

<84> Ср.: Lindley N. An Introduction of the study of jurisprudence. Thibauts system des Pandekten Rechts. London, 1855. § 62.

 

Представляется, что такие выводы приводят к логическому заблуждению: actio in rem определяет существо вещного права, которое, в свою очередь, также требует определения через actio in rem. Получается замкнутый круг суждений. Также высказанная позиция ведет к отождествлению процессуального права на иск и самого материального права, что безосновательно. Й.А.ф. Фейербах возразил А.Ф.Ю. Тибо, что исковая защита является только следствием особой природы вещного права <85>. Однако такой подход не учитывает в полной мере того, что actio in rem являлось не исключительным способом защиты вещных прав, а особым правовым институтом, не имеющим аналогов в современных правовых системах. Примечательно, что средневековое германское право не использует понятий «actio in rem» и «actio in personam» в прежнем значении, известном римскому праву.

———————————

<85> См.: Feuerbach P.J.A. Ueber Actio in rem und actio in personam, ius in rem und ius in personam civilistische Versuche. Giessen, 1803. Bd. 1. S. 273 — 274.

 

Вопрос о рецепции римских исков германским правом излагается учеными неоднозначно. Прежде всего необходимо отметить возникновение понятия вещного иска, отличного от actio in rem. Предметная область вещных исков отныне включала possessorium ordinarium и actio spolii в качестве особых «вещных исков немецкого права» <86>. Р. Лабанд упоминает особые способы исковой защиты: иск об имуществе (klagen auf gut) и иск о долге (klagen um schuld) <87>. Ученый предполагает, что klagen auf gut схож с римским actio in rem, а иск о долге может считаться неплохим переводом actio in personam. При этом специальный акцент делается на формальном совпадении по предмету иска: иск о долге содержит требование о выплате денег, в то время как иск об имуществе подразумевает любой иск, направленный на вещь. Противоположного мнения придерживается А. Хойслер, указывая на то, что различие между германским иском об имуществе и о долге соответствует различию римских actio in personam и actio in rem, поскольку в одном случае подразумеваются вещно-правовые, в другом — личные основания <88>. Однако, как мы постарались показать выше, область применения actio in rem простирается дальше вещных прав. Actio in rem и klagen auf gut существенно различаются по предмету и бремени доказывания. В отличие от actio in rem, klagen auf gut полагался на «отрицательный базис»: истец не должен был доказывать свой титул, пределы доказывания ограничивались отсутствием права ответчика на спорную вещь <89>.

———————————

<86> Die dingliche Klage des deutschen Rechts. Leipzig, 1857. S. 111.

<87> См.: Laband P. Op. cit. S. 6.

<88> См.: Heusler A. Institutionen des Deutschen Privatrechts. Leipzig, 1885. Bd. 1. S. 385.

<89> См.: Laband P. Op. cit. S. 281.

 

Следующая отличительная особенность actio in rem и klagen auf gut состоит в том, что ссылка на принадлежность вещи имеет различное процессуальное значение в римском и германском праве. В римском праве intentio rem petitoris esse означала все то, что истец должен обосновать фактами и доказать, тогда как в германском праве принесенная истцом присяга о принадлежности ему спорного имущества имела целью только констатацию идентичности предмета спора и имущества, которое было утрачено истцом. Таким образом, германское право проводило четкое различие между идентификацией предмета спора и способами доказывания заявленных истцом требований.

Вопросы адаптации римских исков к праву современности не миновали и английское право. Нет оснований категорически отрицать связь английского права с фундаментальными положениями римской юриспруденции, но утверждать присутствие римских actio in rem и actio in personam в праве Англии также едва ли возможно. Чрезвычайно важно проследить характер влияния римского права на становление исков в английском праве, производных от actio in rem и in personam.

Юты, англы и саксы следовали обычному праву, распространенному на территории Германии. Особо подчеркнем, что в период Средневековья римское право существенно отличалось от первоисточников вследствие наслоений, толкования и приспособлений норм права к потребностям новой эпохи. Неслучайно реципированное в Германии римское право называлось особым образом — heutigen Recht, что, на наш взгляд, подчеркивает его специфику в сравнении с исконно римскими источниками.

Завоевание Англии нормандцами в 1066 г. не явилось революционным изменением сложившихся правовых порядков. Нормандское право было совсем не похоже на прецедентное. Последнее развивалось эволюционно, но не спонтанно. Английских юристов эпохи раннего Средневековья, как видно, не очень занимали догматические вопросы понятия и структуры субъективных прав, теория исков. В учебной литературе отмечалось, что рассмотрение нескольких сотен исков в сочетании с понятиями права справедливости создало «набор» различных средств правовой защиты «своего рода ящиков» (pigeon-holes). Важно было лишь то, в какой «ящик» следовало положить строго определенный иск. Неправильный выбор означал бы проигрыш судебного дела <90>.

———————————

<90> Maitland Forms of Action at Common law: A Course of Lectures / ed. by A.H. Chaytor, W.J. Whittaker. Cambridge, 1936. P. 28.

 

Расширение способов защиты прав и усложнение гражданско-правовых отношений вызвали потребность обобщения и систематизации исков, выявления основы их классификации и ключевых общих различий. В этом вопросе английские юристы-судьи полагались на римское право. Так, в работе Р. Гланвиля указывается, что гражданские прошения к королю делятся на посессорные и петиторные <91>, в сочинении Р. Брэктона различия actio in rem и action in personam показаны более определенно <92>. В частности, Р. Брэктон указывает, что в английском праве существует как actio in rem и action in personam, так и смешанные иски. К actio in rem (f. 102) он относит иски, по которым истец требует определенной вещи от другого и утверждает, что он ее хозяин. Однако уже здесь Р. Брэктон отходит от традиций римского права и экстраполирует римское право на чужеродную ему почву, утверждая, что иск об истребовании движимой вещи относится к actio in personam, поскольку ответчик не связан безусловной обязанностью вернуть вещь, а может ограничиться возмещением ее стоимости. Уже только из этого очевидны существенные особенности английского права, которые не укладываются в каноны исконно римских источников, хотя здесь и используется терминология римского права, но совершенно в ином значении.

———————————

<91> См.: Glanvill R. De Logibus of Consuetudinibus Regni Angliae. Цит. по: Seipp D.J. The Concept of Property in the Early Common Law // LHR. 35 (1994).

<92> См.: Bracton H. De Legibus et Consuetudinibus Angliae (On the Laws and Customs of England). Цит. по: Buhofer S.P. Structuring the Law: The Common Law and the Roman Institutional System // SZIER. 2007. N 5. P. 13.

 

В эпоху позднего Средневековья английское право лишь закрепило особенности, не свойственные римскому праву, установив, к примеру, правило о возмещении убытков по иску из нарушения владения в случаях отсутствия насилия. Отныне общим названием иска из нарушения чужого владения, не связанного с насилием, стал особый деликтный иск по конкретным обстоятельствам дела (ostensurus quare actions), а при нарушении обязательства по передаче вещи, возникшего из договора, применялся особый иск assumpsit (иск об убытках, возникших вследствие неисполнения договора). Далее, до XVIII века вся тяжба проводилась в рамках особых исков, требующих объяснения причин совершенного правонарушения.

Нетрудно заметить развитие английского учения об исках и все большее его отдаление от римского права. Тем не менее в трактатах крупных английских юристов, таких как Бритон, Флет, Литтлон, Коук, деление исков на actio in rem и action in personam традиционно сохранялось <93>. Теперь вопрос заключается в сравнении английской интерпретации actio in rem и action in personam с прототипами, известными римскому праву. Полагаем, что изложенные суждения свидетельствует скорее в пользу их существенных различий, чем сходства.

———————————

<93> Подробнее: Buhofer S.P. Op. cit. P. 18.

 

В своих лекциях У. Блэкстоун актуализирует деление исков на actio in rem и actio in personam и приходит к выводу, что при помощи actio in personam лицо требует возврата долга, исполнения личной обязанности, компенсации причиненного ущерба. Actio in rem, напротив, касается только недвижимости и основан на притязаниях правового титула на любые земельные участки, иное недвижимое имущество, которое подлежит наследованию, права на пользование землей. Смешанные иски являются сходными по природе как с actio in personam, так и с actio in rem и характеризуют требования истца о передаче недвижимого имущества и о компенсации убытков за нарушение прав <94>. Комментаторы обобщают, что actio in rem основаны на требовании истца о правовом титуле, а actio in personam основаны на договорах и деликтах <95>. В сущности, сказанное не утратило актуальности для современного английского права, в котором значение actio in rem связывается с правами на недвижимое имущество, в то время различия real actions и personal actions определяются соотношением personal property и land Law <96>. Различие между actio in rem и actio in personam в англосаксонском праве приобрело иное значение, нежели в римском праве: под actio in rem понимается иск о защите прав на недвижимое имущество, главным образом на земельные участки, под actio in personam — иск о защите имущественных прав на движимое имущество <97>. Различие actio in rem и actio in personam в английском праве обусловлено разностью правового режима движимого и недвижимого имущества. В данной связи показательно следующее высказывание: «Различие между землей и движимым имуществом поэтому вызвало создание двух отдельных систем вещного права: земельного права и права личного имущества. В отношении земельного права общее право позволяло держателю права на участок земли возбуждать action in rem с целью возвращения владения землей. Держатель права на движимое имущество мог подать только личный иск, разрешающий ему требовать возмещения ущерба, но не возвращения имущества в натуре, поскольку это было возможно только для фригольдной земли. Поэтому, в отличие от систем гражданского права (континентального. — Прим. наше. — С.С.), право движимого имущества использует деликтные иски, другими словами, обязательственное право, чтобы защитить имущественные интересы» <98>.

———————————

<94> См.: Blackstone W. Commentaries on the Laws of England. B. III. Chicago, 1870. P. 117 — 119.

<95> Ibid. P. 127.

<96> См.: Akkermans B. The Principle of Numerus Clausus in European Property Law. Oxford, 2008. P. 38 — 40.

<97> Ibid. P. 331 — 332.

<98> Ibid. P. 337.

 

В целом же изложенное свидетельствует о том, что конструкции actio in rem и actio in personam воспроизведены в правовых системах современности как в континентальном, так и англосаксонском праве в совершенно ином качестве и значении, чуждом римскому праву. Причем, как было показано, в романо-германской правовой семье и английском праве интерпретация actio in rem и actio in personam изначально различалась принципиально. Тем не менее современные исследователи англо-американского права нередко используют конструкцию in rem для описания характерных черт права собственности <99>, отождествляя actio in rem и real action <100>. Однако не представлены убедительные доказательства, подтверждающие корректность данных сравнений, в том числе с точки зрения соответствия римской классификации современным «аналогам».

———————————

<99> Ср.: Buhofer S.P. Op. cit. P. 27.

<100> См.: Noyes R. The Institution of Property. New Jersey, 2007. P. 194 — 195.

 

Высказанные положения препятствуют отождествлению римских и современных основ классификации субъективных гражданских прав и исковых способов их защиты.

До настоящего момента обращалось внимание лишь на сложность адаптации actio in rem к современной правовой материи и не поднимался вопрос о значении данной классификации. Освещение данного вопроса представляется важным, поскольку как в дореволюционной <101>, так и в современной научной литературе <102> господствует мнение, согласно которому actio in rem является не только аналогом вещных, а actio in personam — обязательственных (личных) исков, но и каждому из них соответствуют вещные или обязательственные права. По нашему мнению, правота высказанных точек зрения сомнительна.

———————————

<101> Ср.: Муромцев С.А. Гражданское право Древнего Рима. М., 2003. С. 187. Правда, если быть точным, то С.А. Муромцев утверждал, что этому разделению исков соответствовало в квиритском праве разделение сделок и прав на mancipium и nexum.

<102> Ср.: Емелькина И.А. Система ограниченных вещных прав на земельный участок. М., 2013. С. 3, 24 — 27.

 

В действительности вопрос имеет историю. Б. Виндшейд отмечал, что насколько много говорилось о значимости разграничения actio in rem и actio personam, настолько же мало в результате достигнуто соответствия взглядов в этом вопросе <103>. Весьма красноречиво замечание Э.И. Беккера, что из римских источников можно почерпнуть сведения не столько о вещном праве, сколько о его защите <104>. Современным цивилистом Т. Фюллером вопрос о соотношении actio in rem и actio in personam применительно к разграничению вещных и обязательственных прав охарактеризован несуществующим в действительности дуализмом <105>.

———————————

<103> См.: Windscheid B. Op. cit. S. 8.

<104> Bekker E.I. System des heutigen Pandektenrechts. Weimar, 1886. Bd. 1. S. 341.

<105> Sachenrecht? , 2006. S. 94.

 

В правовом регулировании механизм защиты важен, но всегда вторичен, поскольку для его действия необходимо, чтобы объект защиты представлял самостоятельную правоохраняемую ценность и был обеспечен защитой, реализуемой в нормативно регламентированной форме и процедуре. Предусмотренные источниками права способы защиты приспособлены к специфике защищаемого права, но изначально не имеют своей целью отразить сущностные особенности защищаемого права, достаточные для его идентификации. Однако в чем же видится ценность и значение римского учения об actio in rem и actio personam?

Некритическое восприятие сложившихся в теории гражданского права постулатов вынуждает принять без доказательств утверждение о том, что на разделении actio in rem и actio personam базируется классификация имущественных прав на вещные и обязательственные, имеющая ключевое значение для систематики субъективных прав в современном гражданском праве континентальной Европы на протяжении двух столетий. Однако столь серьезное утверждение требует не менее весомых научных доказательств и аргументации.

В порядке обоснования указанной точки зрения господствующее учение полагается на авторитет источников римского права.

Вот один из текстов: «Omnium actionum quibus inter aliquos apud ju dices arbitrosve de quacumque re quaeritur summa di visio in duo genera deducitur aut enim in rem sunt aut in personam Namque agit unusquisque aut cum eo qui ei obligatus est vel ex contractu vel ex male ficio quo casu proditae sunt actiones in personam per quas intendit adversarium ei dare aut facere oportere et aliis quibusdam modis: Aut cum eo agit qui nullo jure ei obligatus est, movet tamen alicui de aliqua re controversiam, quo casu proditae actiones in rem sunt veluti si rem corporalem possideat quis quam Titius suam esse affirmet possessor autem dominum ejus se esse dicat nam si Titius suam esse intendat in rem actio est V Gaium 4 inst 1, 2 et 3; Ulp. I. 25 de obl et act» <106>.

———————————

<106> Lib. IV. Tit. VI. 1 // D. Justiniani Institutiones cum novissime repertis Gaii institutionibus / P. Ryckere. Gandavi, 1827. S. 216: «Все тяжбы между лицами о каком-нибудь деле, которые рассматриваются в суде, прежде всего делятся на два вида: иск in rem и иск in personam. Таким образом, всякий судится или с тем, кто ему должен либо по договору, либо в связи с правонарушением; в этом случае выдвигается иск in personam, каковым он намеревается противную сторону обязать дать ему или сделать что-либо для него, или что-либо другое. Или же он судится с тем, кого обвиняет без всякого права, и, однако, спорит с ним о чем-либо; в этом случае выдвигается иск in rem, как будто бы если бы кто-то владел материальной вещью, о которой истец Тиций утверждает, что она — его собственность, обладатель же говорит, что это он — владелец ее; так, если Тиций уверяет, что вещь — его, это иск in rem. Дигесты, книга V, Гай, 4, указания 1, 2 и 3; Ульпиан, I. 25. Об обязательствах и исках» (Пер. наш. — С.С.).

 

Однако в процитированном фрагменте не говорится о том, что в основе различных исков лежат различные субъективные права, которые непременно должны быть определены как вещные или личные. Институт actio имеет особое, самостоятельное значение в римском праве, которое не только сводится к выявлению структурных особенностей субъективных гражданских прав, но и не имеет цели выявления вещной, обязательственной, личной природы защищаемого права.

На один из аспектов различий иска и материального права обратил внимание Э.И. Беккер, отметив, что actio in rem не является неотделимым от вещного права; иск может продолжать свое существование и после утраты вещного права; в не меньшей степени имеет значение, что вещное право и actio in rem различаются тем, что уступка виндикации во всех случаях еще не означает передачу права собственности, хотя и может привести к этому <107>.

———————————

<107> См.: Bekker E.I. Op. cit. S. 203.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code