Компенсация морального вреда юридическому лицу

До настоящего времени единого подхода к разрешению вопроса о том, вправе ли юридическое лицо при наступлении определенных обстоятельствах рассчитывать на компенсацию причиненного ему морального вреда, не было. Соответственно, и предугадать исход дела в таких случаях было довольно проблематично. В этом свете интерес представляет Определение Верховного Суда РФ от 17 августа 2015 г. N 309-ЭС15-8331. В нем высшие судьи предельно четко изложили свою позицию по данной проблеме.

 

Прежде чем перейти собственно к делу, которое было рассмотрено Верховным Судом, обозначим, в чем кроется проблема. На самом деле она достаточно очевидна. Понятие «моральный вред» раскрывается в ст. 151 Гражданского кодекса. Данной нормой закреплено, что, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность уплатить денежную компенсацию за нанесение вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Таким образом, моральный вред — это причиненные теми или иными действиями «обидчика» физические или нравственные страдания. При этом в упомянутой статье моральный вред упоминается в «связке» с гражданином, которому таковой причинен. Значит ли это, что юридическому лицу моральный вред по определению причинен быть не может?

Два взгляда на одну проблему

Однако единого ответа на этот вопрос по сей день не было. Так, в свое время Высший Арбитражный Суд придерживался позиции, согласно которой юридическое лицо не может испытывать физические или нравственные страдания, а значит, ему невозможно причинить моральный вред. Поэтому исходя из смысла ст. ст. 151 и 152 ГК, право на компенсацию морального вреда предоставлено только физическому лицу (см., напр., Постановления Президиума ВАС РФ от 1 декабря 1998 г. N 813/98, от 24 февраля 1998 г. N 1785/95, от 5 августа 1997 г. N 1509/97 и т.д.).

В то же время в судебной практике Верховного Суда имел место иной подход. Взять хотя бы Постановление Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. N 10. В нем, в частности, было указано на то, что правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении организации. Аналогичное разъяснение содержится и в Постановлении Пленума ВС РФ от 24 февраля 2005 г. N 3.

В какой-то степени, можно сказать, переломным по данному вопросу стал выход Определения Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003 г. N 508-О.

Конституционный подход

Представители КС констатировали, что ст. 152 ГК предоставляет гражданину, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, право наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением. При этом данное правило в части, касающейся защиты деловой репутации гражданина, соответственно применяется и к защите деловой репутации юридических лиц (п. 7 ст. 152 ГК). То есть о возможности компенсации морального вреда юрлицу в данной норме ничего не сказано.

В то же время КС указал, что применимость того или иного конкретного способа защиты нарушенных гражданских прав к защите деловой репутации юридических лиц должна определяться исходя именно из природы юридического лица. При этом «отсутствие прямого указания в законе на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда, имеющего свое собственное содержание (отличное от содержания морального вреда, причиненного гражданину), которое вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150 ГК). Данный вывод основан на положении ст. 45 (ч. 2) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которым «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом».

Упомянули представители и о Конвенции о защите прав человека и основных свобод, являющейся в соответствии со ст. 15 Конституции составной частью правовой системы РФ. А она как раз допускает взыскание с государства, виновного в нарушении ее положений, справедливой компенсации потерпевшей стороне, в том числе юридическому лицу, для обеспечения действенности права на справедливое судебное разбирательство (ст. 41 Конвенции). Исходя из этого Европейский Суд по правам человека в Постановлении от 6 апреля 2000 г. по делу «Компания «Комингерсол С.А.» против Португалии» пришел к выводу о том, что суд не может исключить возможность присуждения коммерческой компании компенсации за нематериальные убытки, которые «могут включать виды требований, являющиеся в большей или меньшей степени «объективными» или «субъективными». Среди них необходимо принять во внимание репутацию компании, неопределенность в планировании решений, препятствия в управлении компанией (для которых не существует четкого метода подсчета) и, наконец, хотя и в меньшей степени, беспокойство и неудобства, причиненные членам руководства компании».

Надо сказать, что после выхода названного Определения КС и в арбитражной практике стали встречаться решения, которые допускали взыскание компенсации морального вреда в пользу юридических лиц, хотя по своей природе они не могут физически и нравственно страдать.

Тем не менее сложилась ситуация, при которой в одном правовом государстве по одному и тому же вопросу суды занимали прямо противоположные позиции. Отчасти для того, чтобы таких «недоразумений» не происходило, и была затеяна судебная реформа, в результате которой ВАС был ликвидирован. Соответственно, теперь интерес представляет позиция обновленного Верховного Суда. А она изложена в Определении ВС РФ от 17 августа 2015 г. N 309-ЭС15-8331.

Коротко о главном

Итак, организация обратилась в суд с иском о взыскании с РФ в лице Федеральной службы судебных приставов за счет казны почти 50 тыс. руб. в возмещение морального вреда. Таковой был причинен обществу бездействием судебных приставов. Дело в том, что на основании судебного решения был выдан исполнительный лист на взыскание с некоего ИП в пользу общества задолженности в общей сумме около 100 тыс. руб. Исполнительный лист был направлен взыскателем в отдел судебных приставов. А через пару месяцев компания обратилась к приставам с запросом о ходе исполнительного производства, но… не получила, как говорится, ни ответа, ни привета. Повторное обращение к приставам также осталось без отклика. Организация посчитала, что в результате незаконного бездействия ФССП она находилась в состоянии длительной неопределенности, что позволяет ей требовать возмещения морального вреда. И суды трех инстанций с ней согласились, удовлетворив заявленное требование в полном объеме. При этом в основу данных решений была положена практика Европейского суда по правам человека. А она сводится к тому, что при определении вопроса о компенсации юрлицу нарушенного нематериального блага следует исходить не из факта физических и нравственных страданий юридического лица, а из факта длительной неопределенности.

Позиция ВС

Между тем судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда признала решения своих нижестоящих коллег ошибочными. Причем свою позицию высшие судьи обосновали предельно кратко.

В первую очередь судьи сослались на положения абз. 1 ст. 151 ГК, согласно которым в случае, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные права, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При этом под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина (абз. 4 п. 2 Постановления Пленума ВС РФ N 10). А в силу ч. 2 ст. 1099 ГК моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом.

Таким образом, представители ВС заключили, что компенсация морального вреда возможна в случаях причинения такого вреда гражданину. А в иных случаях она может иметь место лишь при наличии прямого указания об этом в законе. В то же время ст. 1069 ГК, регулирующая гражданско-правовую ответственность за вред, причиненный публичной властью, прямо не предусматривает компенсации морального вреда юридическому лицу. Поэтому в рассматриваемом деле нет и оснований для выплаты таковой.

Точки над «i»

Представляется, что на самом деле даже с выходом указанного Определения ВС точку в вопросе о возможности взыскания в пользу юридического лица компенсации морального вреда ставить преждевременно. По непонятным причинам представители Верховного Суда проигнорировали прецедентное решение Европейского Суда, которое, как указал КС, имеет прямое отношение и к российскому законодательству. Между тем очевидно, что отныне шансы у компаний взыскать с «обидчика» компенсацию причиненного ей морального вреда практически сошли на нет.

Г.Ермакова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code