Статья 1187 ГК РФ. Квалификация юридических понятий при определении права, подлежащего применению

Комментарий к статье 1187

 

  1. Юридическое толкование может быть определено как деятельность по установлению содержания правовых норм для их практической реализации.

Общеизвестно, что многие термины, используемые в законодательстве и доктрине, далеко не однозначны. Так, под договором подразумевается и юридический факт, и правоотношение, и документ. В ряде случаев одним и тем же термином в разных отраслях права обозначаются различные понятия.

Еще более сложная ситуация при сравнении понятий, содержащихся в праве разных государств. Например, во французском праве имущество является недвижимым либо по своей природе, либо в силу своего назначения, либо исходя из предмета, к которому оно относится. Соответственно, к недвижимому имуществу относятся земельные участки, урожай зерновых на корню и не собранные с деревьев плоды, а также животные, предназначенные для обработки земли, земледельческие орудия, узуфрукт и земельные повинности и т.д. (ст. ст. 517 — 526 ФГК) <1>. По российскому праву к недвижимости относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, т.е. объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства, а также подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты; законом к недвижимым вещам может быть отнесено и иное имущество (п. 1 ст. 130 ГК). Таким образом, понятие недвижимости во французском гражданском праве гораздо более широкое в сравнении с одноименным понятием в гражданском праве России (см. также комментарий к ст. 1213 ГК).

———————————

<1> См. об этом: Французский гражданский кодекс: Учебно-практич. комментарий. М.: Проспект, 2008. С. 244 — 248.

 

Такого рода различий множество. Разное содержание имеют такие понятия, как «место заключения договора», «место жительства», «форма сделки» и т.д. и т.п.

Не менее сложная ситуация, когда в разных государствах различается правовая природа норм, регулирующих однородные отношения. Хрестоматийным примером стала констатация того факта, что в большинстве государств исковая давность есть институт материального права, а в США, Великобритании и Финляндии — институт процессуального права <1>.

———————————

<1> См., например: Лунц Л.Л. Курс международного частного права. В 3 т. Т. 1. М.: Спарк, 2002. С. 247 — 248; Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2005. С. 97.

 

  1. Коллизионные нормы различных государств также различаются. Но, как неоднократно отмечалось в литературе, даже если бы существовали единообразные коллизионные правила, то решения судов разных стран при разрешении сходных споров все равно отличались бы вследствие различий в понятиях материального и процессуального права.

Таким образом, неизбежно явление, получившее наименование «скрытые коллизии» (или «конфликт квалификаций»). Конфликт квалификаций представляет собой несоответствие, а то и противоречия юридических понятий, существующих в разных государствах. Проблема конфликта квалификаций есть по существу вопрос толкования коллизионной нормы <1> (как объема, так и привязки).

———————————

<1> См.: Лунц Л.А. Указ. соч. С. 263.

 

Результатом разрешения конфликта квалификаций является определение права, подлежащего применению в том или ином случае. В юридической литературе обосновываются различные способы (теории) квалификации, в той или иной мере апробированные практикой. К числу основных относятся теории, в соответствии с которыми квалификация должна осуществляться: а) по закону суда (lege fori); б) на основе права, которому подчинено существо отношения (lege causae);

в) посредством обращения к общим для различных правовых систем автономным понятиям с использованием категорий сравнительного правоведения («автономная» квалификация) <1>.

———————————

<1> См.: Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации / Под ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. С. 323. Здесь же — список литературы о способах квалификации.

 

  1. Правил, подобных тем, что содержатся в комментируемой статье, ранее не существовало ни в советском праве, ни в праве Российской Федерации (хотя, конечно, соответствующие проблемы активно обсуждались в литературе).

В качестве общего правила избрана теория квалификации по закону суда (lege fori). При этом важно подчеркнуть, что речь идет пока только о квалификации юридических понятий при определении права, подлежащего применению, но не о квалификации понятий, используемых в дальнейшем, после определения права, подлежащего применению.

  1. По общему правилу, установленному в рассматриваемой статье, толкование правовых понятий осуществляется в соответствии с российским правом.

Исключения могут устанавливаться законом (естественно, только федеральным законом (п. 2 ст. 3 ГК) либо международным договором (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ст. 7 ГК).

  1. Кроме прочего, исключения из указанного общего правила допустимы в случаях, указанных в п. 2 комментируемой статьи. Причем необходимо отметить, что речь идет только о возможности применения иностранного права, но не о предписании применять его.

Применение иностранного права допустимо при наличии указанных в комментируемой статье обстоятельств. Это возможно, если юридические понятия, требующие квалификации:

1) неизвестны российскому праву. Так, неизвестным (и чуждым) отечественному законодательству является институт доверительной собственности (траст) <1>;

———————————

<1> См.: Лунц Л.Л. Указ. соч. С. 249.

 

2) известны российскому праву в ином словесном обозначении. Например, многие положения о родительской власти, содержащиеся во французском законодательстве (ст. ст. 371 — 387 ФГК), в иной словесной «оболочке» присутствуют и в российском праве (в Семейном кодексе РФ и Федеральном законе «Об опеке и попечительстве»);

3) известны российскому праву с другим содержанием <1>. Например, в Гражданском кодексе Квебека содержится система норм о полном товариществе (ст. ст. 2198 — 2235), и содержание этих норм разительно отличается от положений о полном товариществе, включенных в ГК РФ (ст. ст. 69 — 81).

———————————

<1> Очевидно, в данном случае в законе речь идет об идентичных терминах (но не понятиях), за которыми «скрываются» различные понятия.

 

Во всех трех названных случаях применение иностранного права возможно лишь при условии, что юридические понятия, требующие квалификации, не могут быть определены посредством толкования в соответствии с российским правом.

Если принято решение о применении иностранного права, то должно применяться право, с которым отношение наиболее тесно связано (см. также ст. 1188 ГК и комментарий к ней).

 

Статья 1188. Применение права страны с множественностью правовых систем

 

Комментарий к статье 1188

 

Достаточно широко распространена ситуация, при которой в одном государстве действует несколько правовых систем. Так, Шотландия является частью Соединенного Королевства, однако имеет совершенно отличное собственное право <1>. Канадское право в основном характеризуется чертами, свойственными правовой семье общего права. Но существует «квебекское исключение»; право Квебека определяют как «дуалистическую систему»: модель «общего права» определяет все, что не касается частного права, а частное право использует основные понятия системы, принадлежащей к романо-германской правовой семье.

———————————

<1> См. об этом, например: Леже Раймон. Великие правовые системы современности: Сравнительно-правовой подход / Пер. с фр. М.: Волтерс Клувер, 2009. С. 113 — 117.

 

К общему праву США применим принцип: компетенция не федеральных властей, а каждого из штатов. Между правом разных штатов немало различий, подчас значительных (в одних штатах установлен режим общности имущества супругов, а в других — раздельный режим; несовпадением отмечено право товариществ и т.д.) <1>. Более того, иногда категорически провозглашается: «не существует федерального общего права» <2>. Право ряда штатов формировалось под влиянием романо-германских традиций (прежде всего право Луизианы) <3>.

———————————

<1> См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности / Пер. с фр. В.А. Туманова. М.: Междунар. отношения, 1999. С. 276 — 287.

<2> Леже Раймон. Указ. соч. С. 136 — 138.

<3> См.: Там же. С. 141 — 142.

 

В таких ситуациях можно установить, что должно применяться право определенной страны (например, США), но остается неизвестным, какие конкретно правила (в приведенном примере — право какого штата) следует применять для решения того или иного вопроса.

В силу общего правила, включенного в рассматриваемую статью, необходимо руководствоваться коллизионными нормами, имеющимися в праве соответствующей страны. Так, книга десятая Гражданского кодекса Квебека (ст. ст. 3076 — 3168) содержит множество норм международного частного права. При отсутствии такой возможности (нет соответствующих коллизионных норм, они противоречивы и пр.) применяется правовая система, с которой отношение наиболее тесно связано.

 

Статья 1189. Взаимность

 

Комментарий к статье 1189

 

  1. Согласно общему правилу, сформулированному в п. 1 комментируемой статьи, российский суд или иной орган должен применять иностранное право независимо от того, применяется ли в соответствующем иностранном государстве к отношениям такого рода российское право. Под «соответствующим государством» понимается государство, право которого в силу коллизионной нормы подлежит применению в России, под «отношениями такого рода» — гражданско-правовые отношения того же характера, в целях регулирования которых коллизионная норма отсылает к иностранному праву. Из этого общего положения о неприменении взаимности делается исключение для случаев, когда применение иностранного права на началах взаимности предусмотрено законом.

Таким образом, комментируемая статья исходит из того, что применение иностранного права, как правило, носит безусловный характер, и это правило имеет практическое значение не только для суда или иного органа, применяющего иностранное право, но и для стороны в споре, стремящейся по тем или иным причинам путем ссылки на отсутствие взаимности добиться того, чтобы суд отказался от применения иностранного права <1>. Такая последняя ситуация (когда применение иностранного права на началах взаимности предусмотрено законом) носит исключительный характер.

———————————

<1> Поэтому трудно согласиться с авторами тех комментариев к части третьей ГК РФ, которые исходят из того, что один «из принципов взаимности» состоит в том, что «применение иностранного права зависит от взаимности, т.е. оно строится на началах равенства и взаимности (закон)» (см.: Пиляева В.В. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (постатейный). Ч. 3. М., 2002. С. 170).

 

  1. В п. 2 комментируемой статьи разъясняется, как должен поступать суд или иной орган при наличии в каком-либо законе исключений из общего правила о неприменении взаимности. В этом случае не нужно доказывать наличие взаимности. Если применение иностранного права зависит от взаимности, предполагается, что она существует, поскольку не доказано иное. Таким образом, Кодекс устанавливает презумпцию наличия взаимности. Из приведенного положения комментируемой статьи следует сделать вывод: при рассмотрении спора сторона, доказывающая, что иностранное право соответствующего государства не может быть применено, поскольку в этом государстве к отношениям того же рода не применяется российское право, должна представить доказательства, свидетельствующие об отсутствии взаимности, и эти доказательства должны быть оценены судом.
  2. Вопрос о неприменении принципа взаимности в отношении применения иностранного права следует отличать от других возможных случаев применения или неприменения взаимности в сфере международного частного права. В действующем законодательстве России требования взаимности установлены в отдельных законодательных актах. Так, согласно п. 3 ст. 18 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» <1> временно находящиеся на территории Российской Федерации граждане иностранных государств имеют право на получение компенсационных выплат в счет возмещения вреда жизни или здоровью потерпевших в случае, если в соответствии с законодательством этого иностранного государства аналогичное право предоставлено гражданам Российской Федерации. В Законе РФ от 20 августа 1993 г. N 5663-1 «О космической деятельности» <2> установлено, что иностранные организации и граждане, осуществляющие космическую деятельность под юрисдикцией Российской Федерации, пользуются правовым режимом, установленным для организаций и граждан Российской Федерации, в той мере, в какой правовой режим предоставляется организациям и гражданам Российской Федерации (ст. 27).

———————————

<1> Собрание законодательства РФ. 2002. N 18. Ст. 1720; N 52 (ч. 1). Ст. 5132.

<2> Российская газета. 06.10.1993. N 186: с изм. на 10 января 2003 г.; Собрание законодательства РФ. 2002. N 2. Ст. 167.

 

  1. В Соглашении стран СНГ о сотрудничестве по пресечению правонарушений в области интеллектуальной собственности от 6 марта 1998 г. предусмотрено, что «каждая Сторона вправе предоставить на основе взаимности физическим и юридическим лицам других Сторон режим не менее благоприятный, чем своим физическим и юридическим лицам в отношении защиты прав на интеллектуальную собственность» <1>.

———————————

<1> Бюллетень международных договоров. 2002. N 3. Ст. 51 — 54.

 

  1. Начало взаимности применяется также в области международного гражданского процесса. Так, Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» <1> устанавливает, что решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротству) признаются на территории Российской Федерации в соответствии с международными договорами РФ, а при отсутствии международных договоров РФ — на началах взаимности, если иное не предусмотрено международными договорами РФ (см. также комментарий к ст. 1194 ГК).

———————————

<1> Собрание законодательства РФ. 2002. N 43. Ст. 4190 (в ред. Федерального закона от 31 декабря 2004 г. N 220-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2005. N 1 (ч. 1). Ст. 46.

 

Что касается признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений (решений третейских судов), то оговорка о взаимности применяется в отношении решений, вынесенных на территории государств, не участвующих в Нью-Йоркской конвенции 1958 г. Согласно этой оговорке государства, ее сделавшие, будут применять Конвенцию в отношении государств, не участвующих в Конвенции, только на условиях взаимности <1>.

———————————

<1> О заявлении СССР, сделанном при ратификации Нью-Йоркской конвенции 1958 г., см.: Карабельников Б.Р. Исполнение решений международных коммерческих арбитражей: Комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и главам 30 и 31 АПК РФ 2002 г., 2-е изд., перераб. и доп. М., 2003. С. 26 и сл.

 

  1. Из приведенного выше текста комментируемой статьи видно, что в задачу законодателя не входило определение содержания принципа взаимности — одного из основополагающих принципов международного частного права. В комментируемой статье регулируется лишь вопрос о применении этого принципа исключительно в отношении применения иностранного права <1>. В соответствии с принципом взаимности предоставление гражданам и юридическим лицам иностранного государства соответствующих прав ставится в зависимость от того, пользуются ли собственные граждане и юридические лица этого государства соответствующими правами на территории иностранного государства. Применение принципа взаимности как одного из общих начал международного частного права «предполагает обязанность государств на взаимной основе предусматривать соответствующие правомочия, элементы правового статуса для физических и юридических лиц, режимы ввоза и вывоза товаров, а также в целом осуществления торговых, производственных, хозяйственных и иных связей между субъектами частноправовых отношений» <2>.

———————————

 

Примечание.

Учебник М.М. Богуславского «Международное частное право» включен в информационный банк согласно публикации — Юристъ, 2005 (5-е издание, переработанное и дополненное).

 

<1> О значении и содержании этого принципа в международном частном праве см.: Международное частное право: Учебник / Отв. ред. Н.И. Марышева. С. 82 — 83; Звеков В.П. Международное частное право: Учебник. 2-е изд. М., 2004. С. 175 — 178; Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. 6-е изд. М.: Норма, 2009. С. 97 — 103.

<2> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть третья (постатейный) / Отв. ред. Л.П. Ануфриева. М., 2004. С. 392 (автор комментария к ст. 1189 — Л.П. Ануфриева).

 

Для целей Федерального закона от 8 декабря 2003 г. N 164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» <1> под взаимностью понимается предоставление одним государством (группой государств) другому государству (группе государств) определенного режима международной торговли взамен предоставления вторым государством (группой государств) первому государству (группе государств) такого же режима. Взаимность в отношении другого государства (группы государств) отнесена этим Законом к числу основных принципов государственного регулирования внешнеторговой деятельности (п. 4 ст. 4 Закона).

———————————

<1> Собрание законодательства РФ. 2003. N 50. Ст. 4850. В редакции Федерального закона от 22 июля 2005 г. N 117-ФЗ (Собрание законодательства РФ. 2005. N 30 (ч. 2). Ст. 3128).

 

Взаимность, понимаемая в широком смысле, — это одно из начал международного сотрудничества, она позволяет обеспечивать на основе равенства и взаимной выгоды права и интересы граждан, организаций и государств <1>. При комментировании части третьей ГК РФ в отношении применения принципа взаимности в широком смысле обращалось внимание на то, что «сосуществование различных государств и взаимодействие их правовых систем в мире далеки от гармонии. И сегодня нередко случаются таможенные, консульские, визовые «войны». Но право не в состоянии следовать за всеми изгибами внешней политики: оно выше мелких межгосударственных обид и международных недоразумений» <2>. Последующие события, имевшие место после опубликования этого комментария, в частности в отношениях России с Украиной и Грузией, лишь подтвердили высказанное в этом комментарии мнение.

———————————

<1> Звеков В.П. Международное частное право: Учебник. С. 175.

<2> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской федерации. Часть третья (постатейный) / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: Проспект, 2005. С. 200 — 202 (автор комментарий к ст. 1189 — И.В. Елисеев).

 

В научной литературе также обращалось внимание на то, что следует различать материальную и формальную взаимность <1>.

———————————

<1> См.: Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 174 — 177; Канашевский В.А. Международное частное право. М.: Междунар. отношения, 2006. С. 139.

 

Статья 1190. Обратная отсылка

 

Комментарий к статье 1190

 

  1. В российском гражданском законодательстве правило об обратной отсылке было предусмотрено впервые в комментируемом Кодексе. Проблема обратной отсылки (равно как и отсылки к праву третьей страны) возникла перед судами ряда государств во второй половине XIX в., когда в силу предписаний коллизионной нормы при рассмотрении споров требовалось применить иностранное право. Эта проблема возникает в случаях, когда отечественное право отсылает к иностранному праву, а из коллизионных норм последнего вытекает необходимость обращения вновь к отечественному праву или к праву третьей страны.
  2. Современное регулирование соответствует международной практике и современной доктрине, особенно в части, касающейся договорных обязательств, хотя законодательство разных государств решает сложную проблему обратной отсылки неоднозначно. Обратная отсылка подлежит применению согласно законам Германии, Венгрии, Польши, Эстонии и некоторых других стран. Однако в ГК Испании она в общем отвергается, а по закону Швейцарии прямо допускается в случаях отсылки к швейцарскому праву, регулирующему вопросы гражданского состояния. Так же как в Швейцарии, применение обратной отсылки только в конкретных, установленных законом случаях предусмотрено законами Италии, Португалии, Швеции, штата Луизиана (США). Таким же образом решена проблема обратной отсылки и отсылки к праву третьей страны в Модели ГК для стран СНГ и в Гражданских кодексах Белоруссии, Казахстана. Киргизии, Молдавии, Узбекистана, а также в законе о международном частном праве Азербайджана. По этому пути пошло и украинское законодательство. В Законе о международном частном праве Украины от 23 июня 2005 г. имеется ст. 9 следующего содержания:

«Статья 9. Обратная отсылка и отсылка к праву третьего государства.

  1. Любая отсылка к праву иностранного государства должна рассматриваться как отсылка к нормам материального права, которое регулирует соответствующие правоотношения, исключая применение его коллизионных норм, если иное не установлено законом.
  2. В случаях, касающихся личного и семейного статуса физического лица, обратная отсылка к праву Украины принимается».

В пользу принятия обратной отсылки обычно приводился довод о том, что суть применения коллизионных норм состоит в выборе правовой системы, с которой данное правоотношение имеет наиболее тесную связь. Поэтому следует учитывать не только материальные, но и коллизионные нормы. Против признания обратной отсылки выдвигался довод о том, что коллизионная норма страны суда уже решила проблему выбора права. Поэтому отсылку к праву другой страны следует понимать как отсылку исключительно к материально-правовым нормам другой страны, а не к коллизионным нормам. Отрицательное отношение к принятию обратной отсылки было выражено в ст. 15 Римской конвенции 1980 г., где предусмотрено, что под правом государства, подлежащим применению в соответствии с Римской конвенцией, понимаются действующие в этом государстве правовые нормы, «за исключением норм международного частного права». Статья 15 Конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 г. прямо устанавливает, что применимое право означает действующее право, за исключением коллизионных норм, чем устраняет проблему обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства. В ряде современных законов в области международного частного права также отразилась тенденция общего отрицательного подхода к обратной отсылке и признания ее в строго определенных случаях. Из этого исходит в своей Резолюции от 23 августа 1999 г. такая авторитетная международная неправительственная организация, как Институт международного права.

Попытки решить проблему обратной отсылки путем заключения международной конвенции не увенчались успехом. Гаагская конвенция о регулировании конфликтов между правом страны гражданства и правом страны местожительства 1955 г. в силу не вступила.

  1. В России отрицательное отношение к применению обратной отсылки было выражено прежде всего в практике Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ при решении вопроса о применении права к внешнеторговым сделкам. Так, еще в 1967 г. ВТАК (впоследствии преобразованная в МКАС) рассмотрела иск английской фирмы «Ромулус Филмс Лтд.» к В/О «Совэкспортфильм». Договор о прокате советского фильма «Спящая красавица» был заключен в Лондоне, и, следовательно, в соответствии с действовавшей тогда коллизионной нормой ст. 126 Основ гражданского законодательства 1961 г. к нему должно было применяться английское право. Однако ответчик, ссылаясь на английские коллизионные нормы, доказывал, что они отсылают, в свою очередь, к советскому праву. Арбитраж отверг этот довод ответчика, указав в решении, в частности, следующее: «Как бы ни решался этот вопрос по английскому коллизионному праву, принятие обратной отсылки во всяком случае зависит от советского коллизионного права», а последнее в соответствии с господствующей доктриной и практикой не применяет «обратной отсылки при разрешении споров по внешнеторговым сделкам, за исключением случаев, предусмотренных в заключенных СССР международных договорах» <1>.

———————————

<1> См.: Лунц Л.А. Курс международного частного права. В 3 т. Т. I. М.: Спарк, 2009. С. 507 — 508.

 

Отрицательное отношение к применению обратной отсылки в России впервые получило законодательное закрепление в Федеральном законе от 7 июля 1993 г. N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже». Согласно этому Закону третейский суд должен разрешать споры в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. «Любое указание на право или систему права какого-либо государства, — говорится в ст. 28 Закона, — должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам».

Соответствующее положение предусмотрено и в Регламенте МКАС 2005 г., введенном в действие с 1 марта 2006 г. В п. 1 ст. 26 «Применимое право» было установлено, что «МКАС разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. При этом любое указание на право или систему права какого-либо государства толкуется как непосредственно отсылающее к материальному праву данного государства, а не к его коллизионным нормам».

  1. Пункт 1 комментируемой статьи содержит общее правило, согласно которому любая отсылка к иностранному праву должна пониматься как отсылка к материальному, а не к коллизионному праву соответствующей страны. Хотя коллизионные нормы, включенные в разд. VI ГК РФ, предусматривают отсылку не к конкретному, изолированному предписанию иностранного права, а к иностранной правовой системе в целом, однако в эту систему не включаются коллизионные нормы. Применению подлежат лишь материальное право и материально-правовые нормы соответствующей страны.

Вопрос об обратной отсылке применительно к договорным отношениям непосредственно связан с основополагающим принципом автономии воли сторон (см. комментарий к ст. 1210 ГК). Выбирая право, подлежащее применению к их отношениям, стороны имеют в виду исключительно материальное право, а не коллизионные нормы иностранного права, применение которых может привести лишь к неопределенности по поводу права, подлежащего применению к отношениям сторон.

  1. Пункт 2 комментируемой статьи предусматривает исключения из этого общего правила для двух категорий случаев или, иными словами, при наличии двух условий. Во-первых, когда нормы иностранного права отсылают к российскому праву, а не к праву какой-либо третьей страны. Таким образом, отсылка к праву третьей страны в соответствии с рассматриваемой нормой вообще не допускается. Во-вторых, для случаев отсылки к российскому праву прямо устанавливается, что обратная отсылка может приниматься, только если она отсылает к праву, определяющему правовое положение физического лица.

Конкретно речь идет о статьях ГК РФ, определяющих личный закон физического лица (ст. 1195), право, подлежащее применению при определении гражданской правоспособности физического лица (ст. 1196), право, подлежащее применению при определении гражданской дееспособности физического лица (ст. 1197), право, подлежащее применению при определении прав физического лица на имя (ст. 1198), право, подлежащее применению к опеке и попечительству (ст. 1199), право, подлежащее применению при признании физического лица безвестно отсутствующим и при объявлении умершим (ст. 1200). Так, например, в случае, когда в отношении опеки над несовершеннолетним гражданином Канады, проживающим в России, коллизионная норма российского права отсылает к закону гражданства (п. 1 ст. 1199 ГК), а коллизионная норма канадского закона (ГК провинции Квебек) отсылает к закону домицилия (ст. 3083), обратная отсылка должна быть принята и должно применяться российское право.

Применение в отношении определения личного закона физического лица российского права в случае отсылки к нему иностранного права способствует большей стабильности и определенности в отношении прав личности, а кроме того, облегчает задачу суда. Вместе с тем это отражает и общую тенденцию правил разд. VI Кодекса, исходящих из критерия тесной связи соответствующих отношений с применяемым правом.

В опубликованных ранее комментариях по-разному определялась обязательность применения обратной отсылки в соответствующих случаях, указанных в части третьей ГК РФ. Так, по мнению, высказанному в одном из комментариев, в случае отсылки к российскому праву, определяющему правовое положение физического лица, суд не вправе ее игнорировать <1>. Иными словами, положение п. 2 ст. 1190 ГК РФ, как утверждается в этом комментарии, имеет императивный характер. Однако в комментарии под редакцией В.П. Мозолина совершенно правильно обращается внимание на то, что применение обратной отсылки даже в этих ограниченных случаях не является императивным. Как сказано в п. 2 ст. 1190 ГК РФ, она «может приниматься», следовательно, в конкретном случае ее применение будет зависеть от воли правоприменяющего органа <2>. В другом комментарии говорится, что одна из особенностей п. 2 ст. 1190 ГК РФ состоит в том, что «закон не обязывает, а только позволяет принять обратную отсылку в соответствующих случаях». Вероятно, как отмечается в этом комментарии, законодатель исходит из того, что принятие обратной отсылки к российскому праву может быть нецелесообразным, если применимое иностранное право устанавливает для физических лиц более благоприятный правовой режим по вопросам, регулируемым ст. ст. 1195 — 1200 ГК РФ <3>. С подходом, изложенным в этих двух комментариях, следует согласиться, поскольку авторы исходят из диспозитивности п. 2 ст. 1190 ГК РФ.

———————————

<1> См.: Гуев Л.Н. Постатейный комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2002. С. 301.

<2> См.: Виноградова Р.И, Дмитриева Г.К., Репин В.С. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей / Под общ. ред. В.П. Мозолина. М., 2002. С. 214.

<3> См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (постатейный). Часть третья / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 204 (автор комментария — И.В. Елисеев).

 

  1. Общий отрицательный подход к принятию обратной отсылки, проявленный в ГК РФ, естественно, не означает, что она не будет применяться в случаях, когда такая отсылка прямо предусмотрена в международных соглашениях, например в Женевской конвенции о разрешении коллизий законов о векселях 1930 г. <1>, а также в Женевской чековой конвенции 1931 г. <2>. Во вступившей в силу в 1985 г. Конвенции о международном железнодорожном сообщении (КОТИФ) 1980 г., заменившей Бернские конвенции о железнодорожных перевозках, общая коллизионная норма отсылает к праву страны суда, включая его коллизионные нормы. Хотя Россия не является участницей КОТИФ, положения этого соглашения, связанные с ним инструкции и другие нормативные акты применяются при перевозках российских внешнеторговых грузов в страны Европы и из этих стран в Россию.

———————————

<1> В Конвенции, имеющей целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях, от 7 июня 1930 г., участницей которой является Россия, говорится о следующем: «Право лица обязываться по переводному или простому векселю определяется его национальным законом. Если этот национальный закон отсылает к закону другой страны, то применяется этот последний закон»: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами. Вып. IX. Действующие договоры, соглашения и конвенции, вступившие в силу с 1 января 1937 г. М., 1938. С. 250.

<2> СССР не участвовал в Женевской чековой конвенции 1931 г. Однако, соответствующая статья о способности лица обязываться по чеку, предусматривающая обратную отсылку, была воспроизведена в Положении о чеках, утвержденном Положением ЦИК и СНК от 6 ноября 1929 г. // Собрание законодательства СССР. 1929. N 73. Ст. 696.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code