Обзор правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации по вопросам частного права

  1. Практика Судебной коллегии по экономическим спорам

 

Определение Верховного Суда РФ

от 08.04.2015 N 305-ЭС14-5224

 

При неясной правовой квалификации истцом своего иска суд должен предложить ему уточнить исковые требования.

Несмотря на то что ответчик не отрицал получение товара по спорным товарно-транспортным накладным, суд сослался на то, что товарно-транспортные накладные подтверждают лишь факт перевозки груза и не свидетельствуют о заключении между истцом и ответчиком договора поставки. Обязанность по оплате товара у ответчика отсутствует.

Признав, что между сторонами спора фактически заключены разовые сделки купли-продажи, суд апелляционной инстанции применил к отношениям сторон нормы главы 60 ГК РФ о неосновательном обогащении, квалифицируя их как внедоговорные, приняв тем самым противоречивый судебный акт.

Ни одна судебная инстанция не установила род деятельности истца, не выяснила, на каком основании он поставлял ответчику тару, кем заполнялись товарно-транспортные накладные и почему в них в качестве плательщика было указано третье лицо, если истец отрицает наличие договорных отношений с указанным третьим лицом, а также не принято во внимание, что тара фактически поставлена в адрес ответчика и последним не отрицается факт ее получения.

Суды не предложили истцу уточнить исковые требования. Между тем из материалов дела усматривается, что истец то настаивал на взыскании долга за товар, поставленный по разовым сделкам купли-продажи, то просил взыскать неосновательное обогащение.

Ненадлежащая подготовка дела к судебному разбирательству привела к принятию незаконных и необоснованных решений.

 

Определение Верховного Суда РФ

от 08.04.2015 N 305-ЭС14-3945

 

Принятие судом такой обеспечительной меры, как запрещение проведения всех собраний кредиторов, противоречит смыслу обеспечительных мер, является чрезмерным и выходит за рамки необходимой защиты интересов отдельного кредитора. При этом суд при наличии условий, предусмотренных в ст. ст. 90 и 91 АПК РФ, вправе запретить собранию кредиторов принимать решения по отдельным вопросам, в том числе по вопросам, отнесенным к компетенции первого собрания кредиторов.

По смыслу разъяснений, изложенных в абзаце третьем п. 55 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в случаях, когда в суде первой инстанции имеются заявленные, но не рассмотренные требования (по которым не принят судебный акт по существу), суд вправе в порядке ст. 46 Закона о банкротстве <2> и главы 8 АПК РФ принять такую обеспечительную меру, как запрет на проведение (отложение проведения) собрания кредиторов.

———————————

<2> Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

 

В соответствии с приведенными разъяснениями принятие в рамках дела о несостоятельности обеспечительной меры в виде запрета на проведение собрания кредиторов не исключается и на стадии конкурсного производства.

Однако при этом необходимо учитывать положения ст. 12 Закона о банкротстве, согласно которым собрание кредиторов является органом всех кредиторов и обладает широкой компетенцией в рамках отношений, вытекающих из несостоятельности (банкротства). Оно разрешает вопросы, связанные с выбором процедуры банкротства, саморегулируемой организации арбитражных управляющих, контролирует деятельность арбитражного управляющего, определяет отдельные условия реализации имущества должника и т.д.

В силу ст. ст. 90, 91 АПК РФ обеспечительные меры могут приниматься судом, в частности, если непринятие этих мер может затруднить исполнение судебного акта, а также в целях предотвращения причинения значительного ущерба заявителю.

Запрещение проведения всех собраний кредиторов противоречит смыслу обеспечительных мер и выходит за рамки необходимой защиты интересов отдельного кредитора.

Пункт 2 ч. 1 ст. 91 АПК РФ допускает принятие судом обеспечительных мер в виде запрещения ответчику и другим лицам совершать определенные действия, касающиеся предмета спора.

Поэтому суд при наличии условий, предусмотренных ст. ст. 90 и 91 АПК РФ, вправе запретить собранию кредиторов принимать решения по отдельным вопросам, в том числе по вопросам, отнесенным к компетенции первого собрания кредиторов.

Необходимость принятия обеспечительных мер может возникнуть в том числе в случае, если для восстановления нарушенных прав кредитору, требования которого устанавливаются судом, впоследствии придется обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения собрания кредиторов по соответствующему вопросу.

Обеспечительные меры также могут быть приняты в ситуации, когда кредитор, чьи требования к должнику рассматриваются, обосновал реальную возможность причинения ему значительного ущерба, подтвердил связь предполагаемого ущерба с разрешением вопроса, поставленного на обсуждение собрания кредиторов, а также доказал направленность испрашиваемой обеспечительной меры на предотвращение такого ущерба.

В силу п. 6 ч. 1 ст. 185 АПК РФ в определении должны быть указаны мотивы, по которым арбитражный суд пришел к своим выводам, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты.

Суд апелляционной инстанции ввел чрезмерный запрет на проведение всех собраний кредиторов и при этом не учел, что к моменту рассмотрения апелляционной жалобы уже состоялось решение о признании должника банкротом, которым на арбитражного управляющего возложена обязанность по проведению собрания кредиторов для рассмотрения вопросов о выборе саморегулируемой организации и о требованиях, предъявляемых к кандидатуре конкурсного управляющего.

 

Определение Верховного Суда РФ

от 08.04.2015 N 306-ЭС14-5432 <3>

 

———————————

<3> См. также комментарий К.С. Митягина к этому Определению, опубликованный в этом же номере.

 

На материалы и данные федерального картографо-геодезического фонда могут распространяться исключительные права Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 1259 ГК РФ результатами интеллектуальной деятельности являются в том числе географические, геологические и другие карты, планы, эскизы и пластические произведения, относящиеся к географии, топографии и другим наукам.

В соответствии с п. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.12.1995 N 209-ФЗ «О геодезии и картографии» (далее — Закон о геодезии и картографии) геодезические, картографические, топографические, гидрографические, аэрокосмосъемочные, гравиметрические материалы и данные, в том числе в цифровой форме, полученные в результате осуществления геодезической и картографической деятельности и находящиеся на хранении в федеральных органах исполнительной власти, подведомственных этим федеральным органам организациях, образуют государственный картографо-геодезический фонд Российской Федерации.

Выводы Суда по интеллектуальным правам о том, что сам по себе федеральный картографо-геодезический фонд, как совокупность систематизированных материалов и данных, может являться объектом смежных прав, не могут признаваться обоснованными, поскольку указанные обстоятельства не подлежат установлению при рассмотрении настоящего дела.

Как следует из материалов дела и письменных пояснений управления Росреестра, иск заявлен о защите авторских прав.

Из материалов дела не следует, что иск заявлен о защите исключительных прав на федеральный картографо-геодезический фонд как базу данных.

Абзацем 2 п. 2 ст. 1260 ГК РФ определено, что под базой данных понимаются систематизированные определенным образом материалы, чтобы эти материалы могли быть найдены и обработаны с помощью электронной вычислительной машины (ЭВМ).

В данном случае под правовую охрану подпадает не уникальная систематизация цифровых картографических материалов в целях обработки ЭВМ и не содержимое этих материалов как базы данных, а система картографо-геодезических материалов, созданных за счет федерального бюджета.

Таким образом, выводы Суда по интеллектуальным правам о том, что на материалы и данные федерального картографо-геодезического фонда не распространяются исключительные права Российской Федерации, поскольку координаты пунктов государственной геодезической сети не признаются результатом интеллектуальной деятельности, являются необоснованными.

В то же время ст. 1 Закона о геодезии и картографии определяет понятие геодезии как области отношений, возникающих в процессе научной, технической и производственной деятельности по определению фигуры, размеров, гравитационного поля Земли, координат точек земной поверхности и их изменений во времени, а геодезические и картографические работы как процесс создания геодезических и картографических продукции, материалов и данных. Картографо-геодезический фонд — совокупность материалов и данных, созданных в результате осуществления геодезической и картографической деятельности и подлежащих длительному хранению в целях их дальнейшего использования.

Таким образом, процесс создания геодезических и картографических продукции, материалов и данных может носить как технический, производственный характер, так и быть процессом научной деятельности, то есть носить творческий характер.

 

Определение Верховного Суда РФ

от 10.04.2015 N 309-ЭС14-7022

 

Субсидиарная ответственность собственника имущества несостоятельного унитарного предприятия по своей правовой природе сходна с отношениями по возмещению вреда. Поэтому при рассмотрении вопроса о начислении процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму, взысканную с собственника, подлежит применению тот же подход, что и к начислению процентов на сумму возмещения вреда, но с учетом особенностей, предусмотренных бюджетным законодательством.

Абзацем вторым п. 3 ст. 56 ГК РФ предусмотрена субсидиарная ответственность собственника имущества несостоятельного унитарного предприятия.

Как разъяснено в п. 22 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 01.07.1996 N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», собственник имущества может быть привлечен к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) унитарного предприятия вызвана его указаниями или иными действиями.

Таким образом, для привлечения к субсидиарной ответственности по правилам абз. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ необходимо установить факт несостоятельности унитарного предприятия и наличие причинно-следственной связи между банкротством и поведением собственника имущества предприятия.

Следовательно, указанная субсидиарная ответственность установлена в качестве санкции (ответственности в прямом смысле), причем не за действия предприятия-должника, а за собственные недобросовестные и неразумные действия собственника его имущества, следствием которых стало банкротство юридического лица, не позволившее ему удовлетворить требования кредиторов.

Субсидиарная ответственность собственника имущества несостоятельного унитарного предприятия по своей правовой природе сходна с отношениями по возмещению вреда. Поэтому при рассмотрении вопроса о начислении процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму, взысканную с собственника, подлежит применению тот же подход, что и к начислению процентов на сумму возмещения вреда, но с учетом особенностей, предусмотренных бюджетным законодательством.

На сумму, взысканную судом в качестве возмещения вреда, проценты по ст. 395 ГК РФ могут быть начислены только с момента, когда решение вступило в законную силу, если иной момент не указан в законе (абз. 2 п. 23 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 08.10.1998 N 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами»).

Особенности исполнения судебных актов о взыскании за счет средств бюджета соответствующего уровня денежных средств в качестве возмещения вреда, причиненного в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов либо должностных лиц этих органов, установлены Бюджетным кодексом РФ и разъяснены в Обзоре судебной практики ВС РФ N 1 (2015), утвержденном Президиумом ВС РФ 04.03.2015 (далее — Обзор N 1 (2015)).

Так, в Обзоре N 1 (2015) разъяснено, что проценты за пользование чужими денежными средствами в период исполнения судебного акта, предусмотренный п. 6 ст. 242.2 Бюджетного кодекса РФ, по спору о возмещении вреда, причиненного в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов либо должностных лиц этих органов, не начисляются.

Это не было принято во внимание судами.

 

Определение Верховного Суда РФ от 10.04.2015 N 306-ЭС15-998

 

Новые сроки исковой давности и правила их исчисления, вступившие в силу с 1 сентября 2013 г. в результате реформы ГК РФ, применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 г.

Постановлением Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 60 (далее — Постановление N 60) п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» был дополнен новым предложением, согласно которому по требованию арбитражного управляющего или кредитора о признании недействительной сделки, совершенной со злоупотреблением правом (ст. ст. 10 и 168 ГК РФ) до или после возбуждения дела о банкротстве, исковая давность в силу п. 1 ст. 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Постановление N 60 издано после официального опубликования Федерального закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Федеральный закон N 100-ФЗ) и разъясняет правила исчисления сроков исковой давности с учетом новой редакции п. 1 ст. 181 ГК РФ, измененной Федеральным законом N 100-ФЗ.

Ранее действовавшая редакция п. 1 ст. 181 ГК РФ связывала начало течения срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и по требованиям о признании ее недействительной не с субъективным фактором — осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, а с объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения такой сделки вне зависимости от субъекта оспаривания.

Переходными положениями (п. 9 ст. 3 Федерального закона N 100-ФЗ) предусмотрено, что новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013.

В рассматриваемом случае договор ипотеки зарегистрирован еще в 2008 г., в этом же году банк приступил к процедуре обращения взыскания на имущество, находящееся в залоге.

Следовательно, на день вступления в силу Федерального закона N 100-ФЗ (01.09.2013) и на день обращения конкурсного управляющего в суд с заявлением об оспаривании залоговой сделки (06.03.2014) трехлетний срок исковой давности, исчисляемый по правилам, предусмотренным ранее действовавшим законодательством, истек.

При таких обстоятельствах у судов первой инстанции и округа отсутствовали правовые основания для применения новых правил о сроках исковой давности, установленных Федеральным законом N 100-ФЗ. Поэтому нельзя признать верными и ссылки судов на основанные на Федеральном законе N 100-ФЗ разъяснения, данные в Постановлении N 60.

 

Определение Верховного Суда РФ

от 15.04.2015 N 304-ЭС14-6750

 

По искам о поставке родовых вещей в натуре при обнаружении невозможности исполнения на стадии исполнительного производства суд вправе заменить способ исполнения судебного решения и присудить взыскание денежной стоимости присужденного товара. При этом за основу должна браться рыночная стоимость товара на момент замены способа исполнения, а не оценка товара, которая была указана в исходном решении о присуждении к его поставке в натуре.

Общество, являющееся взыскателем в рамках исполнительного производства, обратилось в арбитражный суд с заявлением об изменении порядка и способа исполнения решения суда.

Взыскатель просил заменить передачу 91,38 т семян льна продовольственных взысканием их стоимости по цене 17000 руб. за 1 т на общую сумму 1553460 руб. (рыночная стоимость присужденной судом продукции на дату замены исполнения).

Согласно ч. 1 ст. 324 АПК РФ при наличии обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного акта, арбитражный суд, выдавший исполнительный лист, по заявлению взыскателя вправе изменить способ и порядок исполнения судебного акта.

Суды первой и апелляционной инстанций установили, что имеются обстоятельства, выявленные в ходе исполнительного производства (посевы льна масленичного (продовольственного) у должника засорены, угнетены сорняками и непригодны для получения семян), затрудняющие исполнение решения суда. Исполнительное производство окончено в связи с невозможностью исполнения исполнительного документа.

Должник до рассмотрения судом заявления об изменении способа исполнения решения суда названный судебный акт не исполнил; продукция, подлежащая передаче по решению суда, у должника отсутствует.

Поскольку в материалах дела не содержится доказательств того, что невозможность исполнения судебного акта вызвана независящими от должника обстоятельствами, у суда первой инстанции имелись основания для изменения способа и порядка исполнения решения суда путем взыскания стоимости того количества товара, которое должник обязан был передать.

Определяя стоимость спорного количества семян, суд первой инстанции исходил из представленных взыскателем доказательств их текущей рыночной цены.

Должник мер к опровержению этой цены не принял, доказательств, опровергающих рыночную стоимость и свидетельствующих об иной цене, не представил.

Постановлением суда округа, взыскавшего в качестве цены товара не текущую рыночную стоимость, а стоимость товара, указанную в изначально поданном иске и решении суда о поставке товара в натуре (639660 руб.), не восстанавливается право взыскателя на равноценную денежную замену обязательства должника передать семена льна. Возможность приобретения на указанную сумму необходимого количества семян не подтверждается материалами дела.

Кроме того, суды первой и апелляционной инстанций правомерно учли, что длительность неисполнения договорных обязательств явилась результатом ненадлежащего осуществления должником деятельности по производству сельскохозяйственной продукции.

Ссылка суда округа на изменение сущности решения, установившего стоимость 91,38 т семян льна, ошибочна.

Иной подход не только не способствует восстановлению нарушенных прав взыскателя, но и вынуждает его обращаться в суд с новыми заявлениями и исками, что противоречит целям эффективного правосудия и принципу процессуальной экономии.

 

Определение Верховного Суда РФ

от 21.04.2015 N 307-ЭС14-8324

 

Соглашение сторон договора аренды о сокращении срока его действия не является крупной сделкой, подлежащей одобрению согласно Закону об обществах с ограниченной ответственностью общим собранием участников арендатора, если она имеет для арендатора выгодные последствия в виде исключения необходимости платить арендную плату за соответствующий период.

Единственный участник общества (арендатора), ссылаясь на отсутствие согласия на совершение сделки, обратился в арбитражный суд с иском о признании недействительным дополнительного соглашения к договору аренды, которым уменьшен срок аренды земельного участка.

Судебная коллегия считает, что судами нижестоящих инстанций спорное дополнительное соглашение об изменении ранее одобренного обществом договора аренды обоснованно квалифицировано в качестве самостоятельной сделки. Такая сделка также нуждается в новом одобрении, если она влечет изменение основных условий ранее одобренной сделки.

Однако, настаивая на необходимости квалификации сокращения спорным соглашением срока аренды в качестве способа отчуждения арендатором имущества в смысле п. 1 ст. 46 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», суд округа не принял во внимание, что дополнительное соглашение влечет очевидно выгодные последствия для арендатора в виде сбережения арендной платы за 46 лет, тогда как ссылка на убыточность соглашения об изменении срока аренды земельного участка сделана без учета того обстоятельства, что основным видом деятельности арендатора является деятельность гостиниц, которая ни договором аренды, ни дополнительным соглашением не регулируется.

При таких обстоятельствах отказ суда апелляционной инстанции в удовлетворении требования о признании недействительным дополнительного соглашения к договору согласуется с разъяснениями, содержащимися в подп. 1 п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 N 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью», о том, что не требует одобрения сделка, изменяющая условия ранее одобренной сделки, если соответствующее изменение было очевидно выгодным для хозяйственного общества.

 

  1. Практика Судебной коллегии по гражданским делам

 

Определение Верховного Суда РФ от 17.03.2015 N 5-КГ14-155

 

Согласно п. 5 ст. 61 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (в редакции от 07.05.2013) <4>, если при оставлении за собой залогодержателем являющегося предметом ипотеки жилья стоимость оставляемого жилья недостаточна для полного удовлетворения требований залогодержателя, задолженность по обеспеченному ипотекой обязательству в оставшейся части считается погашенной и обеспеченное ипотекой обязательство прекращается, если размер долга на момент заключения договора был ниже или равен зафиксированной в договоре ипотеки стоимости предмета ипотеки. Данные положения закона распространяются на любые договоры ипотеки, предметом которых является жилье, а не только на те договоры, при заключении которых стороны установили положение о том, что залогодержатель вправе оставить заложенное имущество за собой при обращении взыскания на предмет ипотеки, а также применяются независимо от того, что переход прав на жилье в пользу залогодержателя происходил не по правилам Закона об ипотеке, а по правилам Закона об исполнительном производстве <5>.

———————————

<4> Далее также — Закон об ипотеке.

<5> Федеральный закон от 02.10.2007 N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве».

 

Соистцы обратились в суд с исковыми требованиями к ответчику о признании обязательств прекращенными, задолженности погашенной.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, руководствуясь ст. ст. 349, 350, 819 ГК РФ, Федеральным законом «Об исполнительном производстве», Федеральным законом «Об ипотеке (залоге недвижимости)», исходил из того, что требования п. 5 ст. 61 Закона об ипотеке в соответствии со ст. 59.1 данного Закона распространяются только на тех лиц, которые при заключении договора об ипотеке установили положение о том, что залогодержатель вправе оставить заложенное имущество за собой при обращении взыскания на предмет ипотеки как во внесудебном порядке, так и по решению суда с учетом требований, содержащихся в п. п. 2, 3 ст. 55 названного Закона.

Однако стороны по настоящему делу при заключении договора от 11.04.2008 о предоставлении кредита такое положение не установили, поскольку ст. 59.1 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» введена в действие только Федеральным законом от 06.12.2011 N 405-ФЗ.

Кроме того, суд указал, что обращение взыскания на предмет залога производилось не в рамках Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)», а в порядке, предусмотренном Федеральным законом «Об исполнительном производстве».

Суд апелляционной инстанции оставил решение суда первой инстанции без изменения, дополнительно указав, что размер обеспеченного ипотекой обязательства в <…> в рублевом эквиваленте по курсу ЦБ РФ на день исполнения решения суда от 23.03.2011 составляет <…> копеек, что превышает стоимость заложенного имущества на момент возникновения ипотеки (стоимость квартиры по закладной составила <…>, что по курсу ЦБ РФ на 11.04.2008 соответствует <…>). В связи с этим данное обстоятельство исходя из положения п. 5 ст. 61 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» исключает возможность считать задолженность погашенной.

С выводами суда апелляционной инстанции Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась ввиду следующих обстоятельств.

В соответствии с п. 5 ст. 61 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (в редакции от 07.05.2013), если залогодержатель в порядке, установленном названным Законом, оставляет за собой предмет ипотеки, которым является принадлежащее залогодателю жилое помещение, а стоимости жилого помещения недостаточно для полного удовлетворения требований залогодержателя, задолженность по обеспеченному ипотекой обязательству считается погашенной и обеспеченное ипотекой обязательство прекращается. Задолженность по обеспеченному ипотекой обязательству считается погашенной, если размер обеспеченного ипотекой обязательства меньше или равен стоимости заложенного имущества, определенной на момент возникновения ипотеки.

Указанная норма подлежит применению к настоящему спору, поскольку решение об оставлении квартиры за собой банком было принято в период ее действия.

В связи с этим вывод судов о том, что данные положения закона распространяются только на тех лиц, которые при заключении договора об ипотеке установили положение о том, что залогодержатель вправе оставить заложенное имущество за собой при обращении взыскания на предмет ипотеки как во внесудебном порядке, так и по решению суда с учетом требований, содержащихся в п. п. 2 и 3 ст. 55 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)», является ошибочным.

Решая вопрос о возможности прекращения обеспеченного ипотекой обязательства и признании задолженности погашенной в соответствии с п. 5 ст. 61 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)», судам следовало установить соотношение стоимости заложенного имущества и размера предоставленного кредита исходя из их величины на момент заключения договора об ипотеке.

При этом под размером обеспеченного ипотекой обязательства следует понимать сумму предоставленного кредита без учета подлежащих уплате процентов за период пользования кредитом.

Однако судом апелляционной инстанции положения п. 5 ст. 61 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» были истолкованы и применены неправильно, так как сравнивался размер задолженности по кредиту на момент обращения взыскания на предмет ипотеки (решение суда от 23.03.2011) и стоимость предмета залога на момент составления закладной (11.04.2008).

Отказывая в удовлетворении иска, суды также исходили из того, что квартира истцов, являвшаяся предметом ипотеки, поступила в собственность банка не в порядке, установленном Федеральным законом «Об ипотеке (залоге недвижимости)», а в соответствии с положениями Федерального закона «Об исполнительном производстве».

В то же время судами не было учтено, что указанными законами порядок обращения взыскания на заложенное имущество в соответствии с решением суда, в том числе основания и порядок оставления залогодержателем предмета ипотеки за собой, являются аналогичными (ст. 58 Закона об ипотеке и ст. 87 Закона об исполнительном производстве).

 

Определение Верховного Суда РФ от 17.03.2015 N 86-КГ15-1

 

Каждая из фонограмм, содержащихся на диске, является самостоятельным объектом прав, подлежащим защите. Объектом исключительных прав является не компакт-диск, а каждая из записанных на нем фонограмм. Минимальный размер компенсации, предусмотренный в ГК РФ в качестве санкции за нарушение исключительных прав, исчисляется из расчета за каждую фонограмму, записанную на диск.

Истец обратился в суд с исковыми требованиями к ответчику о взыскании компенсации за нарушение исключительных смежных прав, указав, что в торговой точке был зафиксирован факт розничной продажи компакт-диска с фонограммами в формате MP3, имеющего технические признаки контрафакта, чем нарушены права истца. Указанный компакт-диск содержит фонограммы исполнителя, исключительные смежные права на которые принадлежат истцу на основании договора от 01.04.2007 о передаче исключительных смежных прав на право тиражирования и распространения данных фонограмм.

Разрешая спор, суд исходил из того, что ответчиком нарушены исключительные смежные права истца, в связи с чем в пользу истца подлежит взысканию компенсация, предусмотренная п. 1 ст. 1311 ГК РФ.

Определяя размер компенсации, подлежащей взысканию, суд указал, что компакт-диск с фонограммами исполнителя является единым сложным объектом, а потому с учетом принципа разумности и справедливости в пользу истца надлежит взыскать <…> руб.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ находит, что состоявшиеся судебные постановления приняты с нарушением норм действующего законодательства и согласиться с ними нельзя по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 1240 ГК РФ сложным объектом является результат интеллектуальной деятельности, включающий несколько охраняемых результатов интеллектуальной деятельности (кинофильм, иное аудиовизуальное произведение, театрально-зрелищное представление, мультимедийный продукт, база данных).

Компакт-диск, содержащий фонограммы, к сложным объектам не относится, в связи с чем нельзя согласиться с таким выводом суда.

В силу положений ст. 1303 ГК РФ интеллектуальные права на результаты исполнительской деятельности (исполнения), на фонограммы, на сообщение в эфир или по кабелю радио- и телепередач (вещание организаций эфирного и кабельного вещания), на содержание баз данных, а также на произведения науки, литературы и искусства, впервые обнародованные после их перехода в общественное достояние, являются смежными с авторскими правами (смежными правами).

Объектами смежных прав являются фонограммы, то есть любые исключительно звуковые записи исполнений или иных звуков либо их отображений, за исключением звуковой записи, включенной в аудиовизуальное произведение (подп. 2 п. 1 ст. 1304 ГК РФ).

Каждая из фонограмм, содержащихся на диске, является самостоятельным объектом прав, подлежащим защите. Минимальный размер компенсации исчисляется из расчета <…> руб. за каждый объект исключительных смежных прав, то есть за каждую фонограмму.

Суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что были нарушены исключительные смежные права в отношении одного объекта — компакт-диска, в то время как объектом исключительных смежных прав является не компакт-диск, а каждая фонограмма на нем.

 

Определение Верховного Суда РФ от 03.03.2015 N 5-КГ14-151

 

При оценке стоимости инвестиционного пая для целей определения цены в договоре купли-продажи пая, не содержащего условия о цене, суд должен ориентироваться на рыночную цену соответствующего пая и не должен применять правила Закона об инвестиционных фондах о порядке определения расчетной величины стоимости инвестиционного пая для целей его погашения.

Истец обратился в суд с исковыми требованиями к ответчику о взыскании оплаты по договору купли-продажи инвестиционных паев закрытого паевого инвестиционного фонда «Русская недвижимость», обосновав свои требования тем, что 23.12.2008 на основании подписанного им передаточного распоряжения ООО «Специализированная депозитарная компания «Гарант», осуществлявшее ведение реестра владельцев инвестиционных паев указанного фонда, произвело перерегистрацию принадлежавших истцу 273,425 инвестиционного пая на ответчика, однако последний их покупку не оплатил.

По настоящему делу требования истца обоснованы тем, что ответчик не исполнил обязательство уплатить денежную сумму за приобретенные по договору купли-продажи паи, то есть заявлены требования о взыскании оплаты по договору купли-продажи бездокументарных именных ценных бумаг.

При этом суд апелляционной инстанции взыскал с покупателя в пользу продавца часть стоимости чистых активов паевого инвестиционного фонда, соответствующую количеству инвестиционных паев, являющихся предметом договора купли-продажи, применив правила Закона об инвестиционных фондах <6> о порядке определения расчетной цены погашения инвестиционного пая.

———————————

<6> Федеральный закон от 29.11.2001 N 156-ФЗ «Об инвестиционных фондах».

 

Однако такой подход не соответствует нормам гражданского законодательства, регулирующего данные отношения. Деление стоимости чистых активов паевого инвестиционного фонда на количество инвестиционных паев является расчетной стоимостью инвестиционного пая, применяемой при определении суммы денежной компенсации в связи с погашением инвестиционного пая.

В отличие от определения расчетной стоимости инвестиционного пая при его погашении цена по договору купли-продажи инвестиционных паев при обороте на рынке ценных бумаг устанавливается в соответствии с п. 1 ст. 485 ГК РФ, согласно которому покупатель обязан оплатить товар по цене, предусмотренной договором купли-продажи, либо, если она договором не предусмотрена и не может быть определена исходя из его условий, по цене, определяемой в соответствии с п. 3 ст. 424 данного Кодекса, а также совершить за свой счет действия, которые в соответствии с законом, иными правовыми актами, договором или обычно предъявляемыми требованиями необходимы для осуществления платежа.

Пунктом 3 ст. 424 ГК РФ установлено, что в случаях, когда в возмездном договоре цена не предусмотрена и не может быть определена исходя из условий договора, исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги.

Таким образом, обстоятельством, имеющим значение для разрешения спора в том случае, если цена инвестиционных паев не определена договором купли-продажи (из чего исходил суд апелляционной инстанции), в соответствии с приведенными выше нормами ГК РФ является не балансовая стоимость чистых активов закрытого паевого инвестиционного фонда на дату купли-продажи инвестиционных паев, а обычная цена по договору купли-продажи аналогичных паев в указанный период времени.

Кроме того, несоблюдение простой письменной формы, требуемой для сделки между гражданами на сумму свыше десяти минимальных размеров оплаты труда, не влечет недействительности этой сделки, однако лишает стороны возможности в случае спора ссылаться в подтверждение условий сделки на свидетельские показания. Указанные положения закона должны были быть учтены судом апелляционной инстанции при оценке доводов сторон относительно условий договора купли-продажи инвестиционных паев в части определения цены товара.

 

Определение Верховного Суда РФ от 24.02.2015 N 5-КГ14-131

 

При уступке прав по договору участия в долевом строительстве к цессионарию переходит право на взыскание с застройщика установленных в законе пеней за просрочку за период с момента нарушения застройщиком своих обязательств, а не с момента уступки.

Снижение судом установленной в законе неустойки возможно только по заявлению застройщика и в исключительных случаях при условии предъявления ответчиком доказательств явной несоразмерности установленной в законе неустойки и с обязательным указанием в решении суда о снижении неустойки мотивов такого решения.

Истец обратился в суд с исковыми требованиями о взыскании неустойки, компенсации морального вреда, взыскании штрафа по договору участия в долевом строительстве жилья (изначально договор заключался с другим лицом, однако по договору уступки прав (требований) все права требования по договору долевого участия перешли к истцу).

Разрешая спор и удовлетворяя иск частично, суд указал, что обязанность передать истцу объект долевого строительства наступила уже после 08.07.2013 (дата заключения договора уступки), в связи с чем, определяя размер неустойки, подлежащей взысканию в пользу истца, суд на основании п. 2 ст. 6 Федерального закона от 30.12.2004 N 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон о долевом участии) исчислил ее с 9 июля 2013 г. по день вынесения решения в размере <…> руб. и, применив положения ст. 333 ГК РФ, снизил ее размер до <…> руб.

Суд апелляционной инстанции согласился с вынесенным решением, указав, что нарушений норм материального права, влекущих отмену решения, по делу не установлено.

С выводами судов первой и апелляционной инстанций не согласилась Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, поскольку они не соответствуют требованиям закона.

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 6 Закона о долевом участии застройщик обязан передать участнику долевого строительства объект долевого строительства не позднее срока, который предусмотрен договором и должен быть единым для участников долевого строительства.

В случае нарушения предусмотренного договором срока передачи участнику долевого строительства объекта долевого строительства застройщик уплачивает участнику долевого строительства неустойку (пени) в размере одной трехсотой ставки рефинансирования Центрального банка РФ, действующей на день исполнения обязательства, от цены договора за каждый день просрочки. Если участником долевого строительства является гражданин, предусмотренная данной частью неустойка (пени) уплачивается застройщиком в двойном размере.

Согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

В соответствии с п. 2 ст. 11 Закона о долевом участии уступка участником долевого строительства прав требований по договору допускается с момента государственной регистрации договора до момента подписания сторонами передаточного акта или иного документа о передаче объекта долевого строительства.

В силу положений ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

Таким образом, в силу приведенных выше правовых норм к истцу как к новому кредитору перешло право на проценты, которые цедент был вправе взыскать с должника, просрочившего исполнение обязательства по передаче квартиры, начиная с 01.08.2012.

Однако в нарушение требований закона суд ошибочно рассчитал размер неустойки, подлежащей взысканию в пользу истца, с даты заключения договора уступки, то есть с 09.07.2013, чем существенно нарушил права истца.

Кроме того, судами при принятии решения о снижении неустойки не было учтено следующее.

Правила ст. 333 ГК РФ предусматривают право суда уменьшить подлежащую уплате неустойку в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства.

Учитывая компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, под соразмерностью суммы неустойки последствиям нарушения обязательства Кодекс предполагает выплату кредитору такой компенсации его потерь, которая будет адекватна и соизмерима с нарушенным интересом.

Снижение неустойки судом возможно только в одном случае — в случае явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения права.

В настоящем деле расчет неустойки, подлежавшей выплате кредитору, был произведен на основании п. 2 ст. 6 Закона о долевом строительстве исходя из одной трехсотой действующей на день уплаты неустойки ставки рефинансирования Центрального банка РФ.

В ходе судебного разбирательства представитель ответчика факт нарушения сроков передачи объекта не оспаривал.

Снижая этот размер почти в 7 раз, суд не указал мотивов, по которым произвел существенное снижение взыскиваемых сумм неустойки, а также мотивов признания исключительности данного случая. Фактически не содержится таких мотивов и в определении суда апелляционной инстанции, посчитавшего, что суд первой инстанции надлежащим образом выполнил свою обязанность по оценке обстоятельств, послуживших основанием для снижения размера неустойки и обусловивших соблюдение баланса интересов сторон обязательства.

Таким образом, судами не были приняты во внимание разъяснения, содержащиеся в абзаце втором п. 34 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», согласно которым применение ст. 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

Кроме того, при применении положения ч. 1 ст. 333 ГК РФ необходимо исходить из недопустимости решения судом вопроса о снижении размера неустойки по мотиву явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства без представления ответчиками доказательств, подтверждающих такую несоразмерность.

 

Определение Верховного Суда РФ от 24.02.2015 N 5-КГ14-136

 

Если юридически значимое извещение доставлено адресату по почте, но подтверждения факта вручения почта обеспечить не может и письмо признано утраченным по вине работников почты, адресат не может считаться уведомленным.

Истец обратился в суд с исковыми требованиями к соответчикам о переводе прав и обязанностей покупателя по договору купли-продажи доли, признании недействительным договора дарения доли, признании свидетельства о праве собственности недействительным, признании права собственности на 1/8 долю в праве собственности на квартиру, прекращении права долевой собственности на квартиру.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из того, что предусмотренный ст. 250 ГК РФ порядок отчуждения доли в праве общей долевой собственности одним из соответчиков был соблюден, поскольку закон не возлагает на продавца обязанность по вручению почтовых отправлений, а обязывает лишь предпринять меры к извещению других сособственников о предстоящей продаже, что было исполнено ответчиком.

Суд апелляционной инстанции, оставляя без изменения решение суда первой инстанции, пришел к аналогичному выводу, указав, что согласно результатам поиска по почтовому идентификатору заказное письмо вручено истцу 20.09.2012, а согласно письменному ответу ФГУП «Почта России», полученному на запрос суда первой инстанции, данное почтовое отправление доставлено адресату простым порядком, однако в связи с нарушением правил приема, хранения и вручения почтовых отправлений подтвердить факт его вручения невозможно.

Согласно абзацу первому п. 1 ст. 250 ГК РФ (в редакции, действующей на момент возникновения спорных отношений и на момент разрешения спора судом) при продаже доли в праве общей собственности постороннему лицу остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право покупки продаваемой доли по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях, кроме случая продажи с публичных торгов.

В силу п. п. 2 и 3 данной статьи продавец доли обязан известить в письменной форме остальных участников долевой собственности о намерении продать свою долю постороннему лицу с указанием цены и других условий, на которых продает ее. Если остальные участники долевой собственности откажутся от покупки или не приобретут продаваемую долю в праве собственности на недвижимое имущество в течение месяца, а в праве собственности на движимое имущество в течение десяти дней со дня извещения, продавец вправе продать свою долю любому лицу.

При продаже доли с нарушением преимущественного права покупки любой другой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Указанные нормы Гражданского кодекса РФ предусматривают правовые гарантии для участников общей долевой собственности при продаже другим участником своей доли в общем праве собственности.

По смыслу данных правовых предписаний обязанность продавца по уведомлению других участников долевой собственности о продаже своей доли следует считать выполненной с момента доставки адресатам соответствующего сообщения. Сообщение не может считаться доставленным, если оно не было вручено адресату по обстоятельствам, от него не зависящим. При этом бремя доказывания надлежащего исполнения своей обязанности по извещению других участников долевой собственности в силу положений ч. 1 ст. 56 ГПК РФ должно быть возложено на продавца.

Между тем судами первой и апелляционной инстанций приведенные выше положения ст. 250 ГК РФ истолкованы как обязывающие продавца доли в общей долевой собственности лишь совершить определенные действия по извещению других участников долевой собственности вне зависимости от результата таких действий.

Такое нарушение норм материального права является существенным, поскольку не обеспечивает предусмотренные законом гарантии для участников общей долевой собственности и в настоящем деле само по себе может привести к неправильному разрешению спора.

Так, ФГУП «Почта России» заказное письмо на имя истца в связи с допущенными нарушениями правил приема, хранения и вручения регистрируемых почтовых отправлений признано утраченным по вине работников ОПС — <…> г. Москвы.

Суд не принял во внимание доводы истца о том, что уведомление о продаже одним из соответчиков доли в праве собственности она не получала, уведомление продавца, удостоверенное нотариусом, ей вручено не было.

 

Определение Верховного Суда РФ от 24.02.2015 N 5-КГ14-175

 

При виндикации автомобиля у добросовестного приобретателя бремя доказывания выбытия автомобиля из его владения помимо его воли возлагается на истца.

Суд не может удовлетворить иск о виндикации автомобиля в условиях, когда не доказано, что истец является собственником автомобиля, а срок действия доверенности на управление и распоряжение автомобилем, на основании которой действовал истец, истек.

Истец обратился в суд с исковыми требованиями к соответчикам о признании права собственности на автомобиль, признании недействительными сделок, истребовании автомобиля из чужого незаконного владения.

Разрешая спор по существу и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, с позицией которого согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что истец является законным владельцем автомобиля <…>, а потому вправе заявлять требования о признании спорных сделок недействительными, истребовании транспортного средства из чужого незаконного владения, поскольку автомобиль выбыл из владения помимо его воли.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ считает, что с данным выводом судебных инстанций согласиться нельзя по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 301 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно ст. 302 ГК РФ если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из владения иным путем помимо их воли.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой прав собственности и других вещных прав», собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражений ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли. Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

При этом следует учитывать, что выбытие имущества из владения того или иного лица является следствием конкретных фактических обстоятельств. Владение может быть утрачено в результате действий самого владельца, направленных на передачу имущества, или действий иных лиц, осуществляющих передачу по его просьбе или с его ведома. В подобных случаях имущество считается выбывшим из владения лица по его воле. Если же имущество выбывает из владения лица в результате похищения, утери, действия сил природы, закон говорит о выбытии имущества из владения помимо воли владельца.

Таким образом, правильное разрешение вопроса о возможности истребования имущества из чужого незаконного владения требует установления того, была или не была выражена воля собственника на отчуждение имущества.

Статьей 56 ГПК РФ закреплено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Между тем в нарушение положений вышеуказанных правовых норм и разъяснений истец, полагая, что незаконно лишен права владения спорным автомобилем, не представил суду доказательств, свидетельствующих о том, что автомобиль выбыл из владения помимо его воли.

В соответствии с п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 N 23 «О судебном решении» заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ).

Положив в основу решения суда исключительно заключение экспертизы, суд не дал оценку таким юридически значимым обстоятельствам по настоящему делу, как намерение истца продать автомобиль <…>, что подтверждается содержанием искового заявления; факт нахождения ключей и документов от данного автомобиля у одного из соответчиков — автомобильного салона; постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении одного из соответчиков и директора автомобильного салона в связи с отсутствием в их действиях состава преступления.

Таким образом, суду следовало принять во внимание всю совокупность обстоятельств дела, однако этого сделано не было.

Суд не установил, была ли воля истца на передачу автомобиля во владение иному лицу.

Более того, из искового заявления усматривается, что истцом были заявлены требования о признании права собственности на автомобиль, однако судом были разрешены иные требования, а именно: автомобиль был возвращен в его управление и распоряжение, без указания в мотивировочной части решения, какой правовой нормой суд при этом руководствовался.

Вынося решение об истребовании автомобиля из чужого незаконного владения и признавая истца законным владельцем автомобиля <…>, суд не указал, на каком вещном праве ему принадлежит вышеуказанный автомобиль при отсутствии договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки, а также не принял во внимание, что срок действия доверенности, выданной истцу собственником автомобиля на право управления и распоряжения автомобилем <…>, истек на момент предъявления иска.

При этом сам собственник автомобиля с требованием о его истребовании из чужого незаконного владения не обращался.

А.Г.Карапетов, Е.М.Фетисова, С.В.Матвиенко, М.В..Бондаревская
«Вестник экономического правосудия Российской Федерации», 2015, N 5

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code