Глава 2. МОНОПОЛИСТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. НЕДОБРОСОВЕСТНАЯ КОНКУРЕНЦИЯ

Статья 10. Запрет на злоупотребление хозяйствующим субъектом доминирующим положением

 

Комментарий к статье 10

 

  1. Часть 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции посвящена одному из видов запрещенной Законом деятельности — злоупотреблению хозяйствующим лицом своим доминирующим положением на товарном рынке.

Как видно из названия комментируемой статьи, данное нарушение антимонопольного законодательства, в отличие от других разновидностей монополистической деятельности, характеризуется наличием особого субъекта — лица, занимающего доминирующее положение (доминанта).

Подобное «сужение» субъектного состава обусловлено тем фактом, что наличие доминирующего положения, хотя и правомерно по существу, позволяет оказывать существенное влияние на условия обращения товаров и на состояние конкурентной среды на рынке. В этой связи особую значимость приобретает вопрос о необходимости обеспечения добросовестности действий данных лиц. Эта задача решается законодателем путем установления запретов на совершение действий, выходящих за пределы допустимого поведения.

Необходимо отметить, что в ряде случаев наряду с общим статусом лица, занимающего доминирующее положение на рынке, имеет значение также специальный статус такого лица. Так, к доминирующим субъектам, одновременно являющимся субъектами естественной монополии, не применяются более льготные меры ответственности за нарушения, которые не привели к ограничению конкуренции, — с таких лиц взыскивается «оборотный» штраф вне зависимости от наступивших последствий. В свою очередь, к лицам, занимающим доминирующее положение с рыночной долей менее 35% (за исключением особых категорий таких лиц <1>), применяются менее строгие меры административной ответственности и за совершение ими рассматриваемого нарушения они могут быть подвергнуты только штрафу, выраженному в фиксированной сумме, а не «оборотному» штрафу.

———————————

<1> Такими лицами согласно ст. 14.31.1 КоАП РФ являются хозяйствующие субъекты, занимающие доминирующее положение на рынке определенного товара, если в отношении такого рынка федеральными законами в целях их применения установлены случаи признания доминирующим положения хозяйствующего субъекта, доля которого на рынке определенного товара составляет менее 35%. В данный момент такими лицами выступают субъекты электроэнергетики, а также операторы связи, признаваемые занимающими доминирующее положение на рынке услуг связи для целей применения Закона N 57-ФЗ.

 

В основе запретов, предусмотренных ч. 1 комментируемой статьи, лежит общеправовой принцип добросовестности участников гражданского оборота, предусмотренный ст. 10 ГК РФ.

Согласно ст. 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Также не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции и злоупотребление доминирующим положением на рынке.

В судебной практике злоупотребление доминирующим положением рассматривается в качестве частного случая злоупотребления гражданским правом.

Так, в Постановлении N 30 Пленум ВАС РФ указал на то, что при оценке определенного действия (бездействия) как злоупотребления доминирующим положением следует учитывать положения ст. 10 ГК РФ, ч. 2 ст. 10, ч. 1 ст. 13 Закона о защите конкуренции и, в частности, определять, были совершены данные действия в допустимых пределах осуществления гражданских прав либо ими налагаются на контрагентов неразумные ограничения или ставятся необоснованные условия реализации контрагентами своих прав.

Наряду с действием (бездействием) необходимым элементом состава нарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, является наступление либо возможность наступления неблагоприятных последствий в виде «недопущения, ограничения, устранения конкуренции и (или) ущемления интересов других лиц».

Таким образом, состав злоупотребления доминирующим положением охватывает как действия доминирующего хозяйствующего субъекта, ограничивающие конкуренцию, так и действия, которые не приводят к недопущению, устранению или ограничению конкуренции, но ущемляют интересы других лиц (хотя бы даже таким лицом выступал единственный контрагент доминирующего субъекта).

При этом возможно наступление указанных последствий как в совокупности, так и независимо друг от друга.

Примером не связанного с недопущением, устранением или ограничением конкуренции нарушения могут являться действия субъектов естественной монополии <1> или иных лиц, занимающих доминирующее положение, по отказу в предоставлении товара либо в доступе к собственным мощностям физическим лицам (т.е. лицам, не являющимся субъектами предпринимательской деятельности).

———————————

<1> У которых, как описано выше, согласно ст. 5 Закона о защите конкуренции презюмируется наличие доминирующего положения.

 

Названное разграничение типов последствий, возникающих в результате злоупотребления доминирующим положением, играет важную роль при определении и назначении административных санкций за соответствующее нарушение.

В том случае, если совершенное нарушение не привело к ограничению конкуренции (т.е. привело только к ущемлению прав и законных интересов третьих лиц), согласно ст. 14.31 КоАП РФ, с компании-нарушителя взыскивается штраф в размере от 300 тыс. до 1 млн. руб.

Если же результатом злоупотребления доминирующим положением явились последствия для конкурентной среды, то меры административной ответственности существенным образом ужесточаются и за совершение такого нарушения с доминанта в подавляющем большинстве случаев <1> взыскивается «оборотный» штраф, размер которого привязан к объему выручки (либо расходов) нарушителя (см. ст. 14.31 КоАП РФ).

———————————

<1> Полный перечень административных санкций, применяемых к компаниям-нарушителям и их должностным лицам, содержится в ч. 2 ст. 14.31 КоАП РФ.

 

Подобное разделение размера ответственности выглядит разумным, поскольку оно отражает степень вреда, причиняемого общественным отношениям, регулируемым антимонопольным законодательством. Таковыми прежде всего являются защита конкуренции и создание условий для эффективного функционирования товарных рынков (более подробно об этом см. комментарий к ст. 3 Закона о защите конкуренции), нежели защита интересов отдельных лиц.

Вместе с тем формулировка общей нормы ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции классифицирует последствия нарушения также и по такому критерию, как реальность наступления неблагоприятных последствий.

Злоупотребление хозяйствующим субъектом доминирующим положением сформулировано законодателем таким образом, при котором последствия совершения нарушения могут наступать вследствие действий, составляющих злоупотребление доминирующим положением, или в результате совершения нарушения может создаваться реальная угроза наступления неблагоприятных последствий.

Следовательно, для правильного применения рассматриваемой статьи необходимо различать наступление и возможность наступления вышеуказанных последствий.

Наступлением последствий признается непосредственное причинение вреда нормальным конкурентным экономическим отношениям либо интересам третьих лиц.

В свою очередь, под возможностью наступления негативных последствий следует понимать реальную и объективную вероятность наступления данных последствий, т.е. ситуацию, при которой осуществление противоправных деяний на момент их выявления не привело к подобным последствиям, но при отсутствии вмешательства антимонопольного органа привело бы к ним. Так как данный вопрос, очевидно, носит оценочный характер, то в рамках антимонопольного расследования такая причинно-следственная связь должна быть всесторонне исследована и подтверждена соответствующими доказательствами.

Кроме того что надлежащее исследование антимонопольным органом вопроса о реальности наступления последствий имеет важное значение при установлении и доказывании наличия нарушения как такового, подобная классификация играет важную роль и при определении административных санкций. Так, в практике арбитражных судов имеются случаи, когда установленная антимонопольным органом возможность наступления неблагоприятных последствий (при отсутствии их фактического наступления) квалифицировалась судами в качестве основания малозначительности совершенного деяния <1>.

———————————

<1> См., напр.: Постановление ФАС ВВО от 21 июля 2009 г. по делу N А79-8314/2008.

 

Толкование формулировок общей нормы ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции позволяет сделать вывод о том, что для квалификации деяния в качестве злоупотребления доминирующим положением на рынке антимонопольному органу необходимо установить и доказать следующее:

— наличие у лица доминирующего положения на рассматриваемом рынке на момент совершения предполагаемого нарушения <1>;

———————————

<1> Правила определения у лица доминирующего положения определены Порядком анализа товарных рынков. Нормы п. п. 1.1 — 1.3 Порядка в их совокупности с нормами ст. ст. 5, 10 Закона о защите конкуренции устанавливают по данной категории дел обязательность проведения анализа состояния конкурентной среды на соответствующем рынке для определения наличия у лица доминирующего положения.

 

— факт злоупотребления таким лицом своим положением на рынке, т.е. использования принадлежащих ему гражданских прав либо имеющейся у него рыночной власти в целях недопущения, ограничения либо устранения конкуренции на соответствующем товарном рынке и (или) ущемления законных интересов других лиц;

— наличие запрещенных Законом о защите конкуренции последствий как результата противоправной деятельности такого лица, а именно недопущения, ограничения, устранения конкуренции на соответствующем товарном рынке и (или) ущемления законных интересов других лиц.

По общему правилу бремя доказывания всех элементов состава нарушения, предусмотренного общей нормой ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, лежит на антимонопольном органе. Однако (как более подробно будет описано ниже) из общего числа возможных деяний, квалифицируемых в качестве злоупотребления доминирующим положением, законодателем в описываемой статье специально выделены 11 составов, в отношении которых применяется отличный от описанного выше общего запрета метод регулирования — так называемый запрет per se (лат. «сам по себе»), распространяющий свое действие на такие деяния, совершение которых с гораздо более высокой степенью вероятности приводит к возникновению неблагоприятных последствий для конкуренции либо иных участников рынка, нежели другие возможные формы злоупотребления доминирующим положением, регулируемым общим запретом.

С практической точки зрения сущность запрета per se состоит в том, что при совершении доминантом охватываемых им деяний наличие либо угроза наступления обозначенных в ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции последствий предполагается и не требует доказывания антимонопольным органом <1>.

———————————

<1> Презумпция наличия либо угрозы наступления вредных последствий была прямо сформулирована в Постановлении Пленума ВАС РФ N 30.

 

В то же время презумпция наличия либо угрозы наступления вредных последствий не означает презумпции противоправных действий доминанта. В данном случае речь идет только о перераспределении бремени доказывания данных обстоятельств с антимонопольного органа на ответчика, что не лишает хозяйствующего субъекта права «преодолеть» данную презумпцию и доказывать отсутствие наличия либо угрозы наступления негативных последствий собственного деяния <1>.

———————————

<1> Основанием данной обязанности антимонопольного органа служат нормы ч. 2 ст. 10 Закона о защите конкуренции, ч. 5 ст. 200 АПК РФ. К такому толкованию законодательных норм обязывает и п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ N 30.

 

Каждый из указанных составов обладает особенностями, описание и исследование которых изложено ниже в комментарии к соответствующим пунктам ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции.

  1. Норма п. 1 ч. 1 комментируемой статьи является отсылочной, так как сами понятия монопольно высокой и монопольно низкой цены определены в ст. ст. 6 и 7 Закона о защите конкуренции соответственно. Более подробно о монопольно высокой/монопольно низкой цене товара см. комментарий к указанным статьям.

Объективную сторону нарушения, предусмотренного п. 1 ч. 1 комментируемой статьи, образуют следующие действия:

— установление монопольно высокой/монопольно низкой цены;

— поддержание монопольно высокой/монопольно низкой цены;

— установление и поддержание монопольно высокой/монопольно низкой цены.

Закон о защите конкуренции не содержит определения терминов «установление» и «поддержание» монопольно высокой/монопольно низкой цены, разграничение данных действий на практике довольно условно и не имеет существенного значения. В целом в большинстве случаев на практике в качестве установления монопольно высокой/монопольно низкой цены квалифицируются активные действия доминирующего субъекта, выразившиеся, например, в повышении ранее существовавшего рыночного уровня цен; в качестве поддержания — бездействие, выразившееся, например, в неснижении цены при снижении затрат на производство и реализацию продукции.

В практике наиболее часто действия доминирующих субъектов признаются нарушением комментируемой нормы в связи с установлением и поддержанием монопольно высокой/монопольно низкой цены. Однако в некоторых случаях нарушение заключается либо в установлении, либо в поддержании монопольно высокой/монопольно низкой цены (последнее возможно, например, если повышение цены имело место за пределами трехлетнего срока привлечения к ответственности).

Указание в решении антимонопольного органа на совершение одного из действий (установление или поддержание) либо двух действий (установление и поддержание) не влияет на применение административных санкций к нарушителю — установление, поддержание монопольно высокой/монопольно низкой цены рассматриваются в качестве одного административного правонарушения.

Большое значение при рассмотрении антимонопольными органами данной категории дел (а также при оспаривании в судах решений, которыми установлено рассматриваемое нарушение) имеет активная позиция самих доминирующих субъектов. Так, вынесению законного и обоснованного решения антимонопольного органа будет способствовать представление документов, подтверждающих экономическую обоснованность реализации товаров по конкретным ценам: расчетов прибыли, калькуляции затрат и иных показателей деятельности компании; детальной расшифровки отдельных статей представленных расчетов и развернутых пояснений относительно порядка их подготовки, а также политики ценообразования и т.д.

Кроме того, важным элементом доказательственной базы в рамках дела о нарушении антимонопольного законодательства может быть экспертное заключение, подготовленное авторитетными экономистами и представленное антимонопольному органу лицом, участвующим в деле. Как показывает практика, антимонопольные органы положительно относятся к таким дополнительным экспертным исследованиям, перепроверяют полученные выводы и учитывают их при формировании своей итоговой позиции.

  1. Норма п. 2 ч. 1 комментируемой статьи не содержит определения понятия «изъятие», равно как и не указывает на способы, с использованием которых такое изъятие может осуществляться. Из анализа указанного запрета можно сделать вывод, что под изъятием понимается искусственное создание дефицита на товарном рынке, влекущее повышение цены на товар.

В практике также нет единого понимания содержания понятия «изъятие»; оно может заключаться как в сокращении объема продаж товара на российском рынке с параллельным увеличением количества экспортных поставок, так и в сокращении объемов производства товара.

Доказывание нарушения, предусмотренного п. 2 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, предполагает подтверждение совокупности трех основных фактов:

— изъятия товара из обращения;

— повышения цены товара;

— причинно-следственной связи между изъятием товара из обращения и повышением цены на него.

При этом как в Законе о защите конкуренции, так и в правоприменительной практике отсутствует определение того, какое повышение цены товара можно считать необходимым и достаточным для квалификации действий хозяйствующего субъекта по п. 2 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции. Исходя из этого любое повышение цены, произошедшее в результате изъятия товара с рынка, может считаться достаточным для выявления нарушения п. 2 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции при условии надлежащего доказывания наличия причинно-следственной связи.

  1. Норма п. 3 ч. 1 комментируемой статьи определяет случаи навязывания контрагенту условий договора. Вне зависимости от формы проявления такого поведения и ее правовой квалификации с экономической точки зрения возможность навязать условия, т.е. понудить к согласию/принятию порядка взаимодействия, является характеристикой субъекта, обладающего значительной рыночной властью.

В силу специфики и сложности общественных отношений в правоприменительной и судебной практике отсутствует единообразный подход к оценке образа поведения доминирующего на рынке субъекта, который может быть расценен в качестве навязывания во взаимоотношениях с контрагентами.

Указанное обусловлено прежде всего объединением в рамках одного состава нарушения антимонопольного законодательства двух, по сути разнородных, форм поведения:

— навязывания условий, невыгодных для контрагента;

— навязывания условий, не относящихся к предмету договора (которые не отвечают критериям обоснованности).

Соответственно, при установлении такого рода нарушений антимонопольный орган должен использовать различные подходы к доказыванию допущенного нарушения.

Так, категория «невыгодность» носит крайне субъективный характер и может быть оценена исключительно исходя из экономического эффекта для потребителя, который повлечет согласие на предложенные доминантом условия. При этом необходимо оценить, каким образом предложенные условия были восприняты потребителем: надлежащим ли образом он реализовал свое субъективное право на представление возражений относительно предложенных условий договора, указывая на их невыгодность. Учету подлежит также характер поведения доминанта: имело ли место указание на необходимость применения данных условий, каково их экономическое, технологическое и иное обоснование.

Условия, не относящиеся к предмету договора (при условии доказанности их необоснованности с экономической, технологической и (или) нормативной точки зрения), являются объективной категорией. В такой ситуации сам факт предложения контрагенту подобных условий договора может свидетельствовать о противоправном характере действий участника рынка. В свою очередь, подтверждением экономической обоснованности может являться невозможность реализации доминирующим субъектом товаров, работ, услуг в отсутствие каких-либо дополнительных мероприятий (финансовых затрат, выполнения поведенческих условий) со стороны потребителя. Технологическая обоснованность предъявления отдельных требований к контрагенту подлежит доказыванию с учетом особенностей производственного цикла, специфики оказания конкретной услуги и т.д. Обязательным этапом доказывания такого состава, как навязывание, должна выступать проверка соответствия действий доминанта положениям отраслевого законодательства.

Так, например, в рамках дела, разрешенного Постановлением Президиума ВАС РФ от 6 октября 2009 г. N 7210/09, рассматривался вопрос о наличии/отсутствии нарушения п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции в части навязывания невыгодных условий договора в ситуации, когда имело место включение со стороны энергосбытовой компании (занимающей доминирующее положение на розничном рынке электрической энергии и мощности) в договор энергоснабжения с ИП условия о возможности безакцептного списания авансовых платежей за планируемую к поставке электрическую энергию.

Несмотря на направление со стороны ИП в адрес энергосбытовой компании возражений, а равно протокола разногласий к договору (т.е. проявления защиты субъективного права со стороны ИП), Президиумом ВАС РФ было особо подчеркнуто, что такие условия не предусмотрены положениями действующего гражданского законодательства, а равно законодательства об электроэнергетике, вследствие чего энергосбытовая организация допустила злоупотребление доминирующим положением в виде навязывания невыгодных условий договора.

Аналогичным образом построена логика проверки законности и обоснованности условий выполнения мероприятий по технологическому присоединению со стороны субъекта естественной монополии в Постановлении Президиума ВАС РФ от 18 мая 2011 г. N 16008/10.

Таким образом, в рассматриваемых делах был применен стандарт доказывания, связанный с заведомой неправомерностью условий, не предусмотренных положениями нормативных правовых актов.

При этом Постановлением Президиума ВАС РФ от 6 сентября 2011 г. N 2396/11 были признаны недействительными ненормативные акты ФАС России, которыми оператору связи вменено в том числе навязывание невыгодных условий договора при осуществлении трафика через присоединенную сеть, приведена правовая позиция, согласно которой должны признаваться обоснованными действия оператора связи, когда их несовершение может повлечь создание дискриминационных условий и нарушение положений отраслевого законодательства.

Помимо этого в качестве навязывания может быть рассмотрена ситуация, когда лицо (потребитель) лишается права выбора, приобрести ли ему дополнительную услугу либо отказаться от нее.

В деле N А07-23099/2011 ВАС РФ было особо указано, что навязывание со стороны страховой организации проявилось в обязании клиентов приобретать дополнительную услугу (ДСАГО) по отношению к той, в которой лицо заинтересовано (ОСАГО). Доказывание данного нарушения было осуществлено антимонопольным органом исходя из наличия в страховой организации локального акта, устанавливающего обязанность сотрудников реализовывать исключительно «пакетную» услугу ОСАГО + ДСАГО. Право на отказ от дополнительной услуги клиенты приобретали лишь по результатам рассмотрения их обращения руководством филиала страховщика. В случае с физическими лицами — заявителями разъяснения о возможности обращения к руководителю филиала не было дано.

Аналогичный подход нашел свое отражение в Постановлении Президиума ВАС РФ от 30 июля 2012 г. N 991/12.

В настоящее время не выработаны унифицированные критерии, позволяющие однозначно квалифицировать действия хозяйствующего субъекта в качестве навязывания невыгодных условий договора, — данный состав подразумевает анализ экономической природы взаимоотношений сторон договора.

  1. Пункт 4 ч. 1 комментируемой статьи запрещает сокращение и прекращение производства товара при наличии ряда условий.

Для признания хозяйствующего субъекта нарушившим рассматриваемый запрет антимонопольный орган должен установить совокупность следующих фактических обстоятельств:

наличие факта сокращения или прекращения производства товара. Для применения п. 4 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции имеет значение изменение фактического объема производства товара. Такое изменение может выражаться как в сокращении/прекращении поставок в адрес одного из контрагентов, так и в уменьшении совокупного объема производства, отражающемся на потребителях в целом;

отсутствие экономического или технологического обоснования. Закон о защите конкуренции не содержит критериев для подтверждения наличия/отсутствия экономического и технологического обоснования совершаемых действий. Вопрос о том, является ли сокращение или прекращение производства экономически или технологически обоснованным, рассматривается индивидуально в каждом конкретном случае.

Сложившаяся практика позволяет определить некоторые ориентиры при установлении экономического и технологического обоснования при применении нормы п. 4 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции.

В качестве подтверждения наличия экономического обоснования для сокращения или прекращения производства хозяйствующий субъект может ссылаться на такие обстоятельства, как отсутствие оплаты со стороны контрагента, необходимость значительных капиталовложений, которые не могут быть произведены в условиях убыточности производства, и им подобные факторы.

Оценка технологической обоснованности может производиться в двух основных направлениях: технологическая возможность хозяйствующего субъекта произвести товар и технологическая возможность его контрагента принять такой товар.

Оценивая технологическую невозможность произвести необходимый объем товара, суды также могут принимать во внимание причины, повлекшие такую невозможность, т.е. анализировать законность действий хозяйствующего субъекта, в результате которых сокращение или прекращение производства товара стало технологически обоснованным.

Значительный массив дел по необоснованному сокращению или прекращению производства товара относится к нарушениям в сферах электроэнергетики, тепло- и водоснабжения. В частности, при проверках законности прекращения поставок электроэнергии для подтверждения отсутствия технологического обоснования обязательно проверяется факт наличия присоединения к сетям. В таких случаях причиной сокращения производства (происходящего при прекращении поставок в адрес конкретного контрагента) могут стать действия (бездействие) контрагента, который не предпринял все необходимые меры для того, чтобы создать или сохранить надлежащие условия для приема товара;

отсутствие прямого указания о таком сокращении или прекращении в федеральных законах, нормативных правовых актах Президента РФ, нормативных правовых актах Правительства РФ, нормативных правовых актах уполномоченных федеральных органов исполнительной власти или судебных актах. Указания о сокращении или прекращении производства в актах различного уровня могут быть выражены в разнообразных формах.

В качестве примера можно указать на ч. 7 ст. 9 Закона г. Москвы от 24 мая 2000 г. N 13 «О качестве и безопасности пищевых продуктов»: «Изготовитель пищевых продуктов обязан немедленно приостановить производство некачественных и опасных пищевых продуктов на срок, необходимый для устранения причин, повлекших за собой изготовление таких пищевых продуктов. В случае если устранить такие причины невозможно, изготовитель обязан прекратить производство некачественных и опасных пищевых продуктов, изъять их из оборота, обеспечив возврат, организовать в установленном порядке проведение их экспертизы, утилизацию или уничтожение».

Другим случаем прямого указания на прекращение производства является отзыв лицензии, приостановление деятельности хозяйствующего субъекта, различные акты органов власти, адресованные конкретному лицу и обязательные для исполнения;

факт наличия спроса на товар или размещения заказов на него. Закон о защите конкуренции не содержит критериев определения наличия спроса. Вместе с тем практика позволяет сделать вывод о том, что указанное обстоятельство может быть подтверждено в том числе действующими договорами хозяйствующего субъекта или наличием предложений от потенциальных контрагентов.

Термин «размещение заказов» не раскрывается в Законе о защите конкуренции. Действовавший до 31 декабря 2013 г. Закон N 94-ФЗ понимал под размещением заказов действия, направленные на заключение договоров, однако в Законе о ФКС аналогичного определения уже не содержится. Вместе с тем сложившаяся правоприменительная практика подтверждает актуальность ранее сформированного законодательного подхода к определению понятия «размещение заказов» как к действиям, направленным на заключение договоров;

возможность рентабельного производства товара. Возможность рентабельного производства — оценочное понятие. Закон о защите конкуренции не содержит указания о том, должен ли достигаться какой-то конкретный порог рентабельности, или достаточно только факта отсутствия убытков.

Следует отметить, что в случаях оказания услуги по регулируемому тарифу наличие возможности рентабельного производства презюмируется. При этом хозяйствующий субъект, оказывающий услугу по регулируемому тарифу, не вправе прекратить ее предоставление в связи с убыточностью. Суды указывают на то, что для соблюдения законного порядка сокращения производства такой хозяйствующий субъект будет вначале обязан обратиться за пересмотром тарифа в соответствующий орган регулирования.

Указанный подход нашел свое отражение в Постановлении ФАС МО от 19 марта 2014 г. по делу N А40-27664/2012, оставленном без изменения Определением Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 1 октября 2014 г.

  1. Норма п. 5 ч. 1 комментируемой статьи предполагает, что хозяйствующий субъект, занимающий доминирующее положение, вправе отказать в заключении договора, только если такой отказ обусловлен экономическими или технологическими причинами, а также если в нормативном или судебном акте прямо указано на возможность такого отказа.

Для признания хозяйствующего субъекта нарушившим рассматриваемый запрет антимонопольный орган должен установить совокупность следующих фактических обстоятельств:

факт обращения контрагента за заключением договора к хозяйствующему субъекту, занимающему доминирующее положение. В соответствии с ч. 2 ст. 432 ГК РФ договор заключается посредством направления оферты (предложения заключить договор) одной из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной. Офертой признается адресованное одному или нескольким конкретным лицам предложение, которое достаточно определенно и выражает намерение лица, сделавшего предложение, считать себя заключившим договор с адресатом, которым будет принято предложение. Оферта должна содержать существенные условия договора (ч. 1 ст. 435 ГК РФ).

Кроме того, важно установить не только факт направления надлежащего предложения контрагентом, но и факт получения такого предложения хозяйствующим субъектом, занимающим доминирующее положение.

Отсутствие доказательств получения предложения о заключении договора хозяйствующим субъектом исключает признание в его действиях нарушения рассматриваемого запрета.

Стоит отметить, что в соответствии со ст. 434 ГК РФ договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

В этой связи направление предложения о заключении договора, например, по факсу или электронной почте также может быть признано надлежащим, а отказ, направленный этими же способами, — нарушающим п. 5 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции. В то же время необходимо иметь в виду, что при рассмотрении соответствующего дела для установления нарушения должны иметься объективные доказательства направления, получения и содержания предложения о заключении договора либо отказа в его заключении, в связи с чем на практике могут возникать сложности. Так, например, при направлении по факсу у лица может иметься документ, подтверждающий факт отправки сообщения контрагенту, и отсутствовать доказательства того, что направлялось именно предложение о заключении договора, а не какой-либо иной документ;

факт отказа (уклонения) хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение, от заключения договора. Незаключение договора может явиться следствием как прямого отказа (например, направление официального письма с отказом), так и уклонения. Под уклонением понимается отсутствие в разумный (либо установленный в нормативном акте) срок ответа на предложение контрагента о заключении договора, затягивание переговорного процесса и иные действия (бездействие), результатом которых в конечном счете стало отсутствие заключенного договора между хозяйствующим субъектом, занимающим доминирующее положение, и его контрагентом;

факт наличия у хозяйствующего субъекта возможности для производства и поставок товара. Данное обстоятельство является одним из ключевых при установлении рассматриваемого нарушения. Обязанность заключить договор с контрагентом может возникнуть у хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на товарном рынке, только при наличии возможности исполнить такой договор. Отсутствие производственных мощностей, авария на производстве, приостановление деятельности и иные причины, препятствующие производству и поставке товара, являются обстоятельствами, исключающими обязанность хозяйствующего субъекта заключить договор;

факт отсутствия у хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение, экономических или технологических причин для отказа, а также отсутствие прямого указания закона или судебного акта на возможность такого отказа. Даже если у хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на товарном рынке, есть возможность произвести товар и поставить его контрагенту, отказ в поставке товара может объясняться иными экономическими или технологическими причинами. Ключевым при анализе подобных обоснований является вопрос их влияния на возможность заключения договора и поставок товара.

Так, надлежащим обоснованием отказа в поставке может быть признана невыгодность заключения договора и поставок товара контрагенту (например, предложенная контрагентом цена ниже себестоимости производства товара либо предложенные условия поставки иным образом ущемляют интересы хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение). Вопрос о квалификации предлагаемых условий как ущемляющих интересы доминанта, равно как и о степени такого ущемления интересов, носит оценочный характер и разрешается регулятором индивидуально с учетом фактических обстоятельств и специфики взаимоотношений сторон. Кроме того, подобный отказ может являться следствием бездействия самого контрагента (например, непредставления полного комплекта документов, объективно необходимого для заключения договора, отсутствия у контрагента технической возможности принять товар и др.).

В части законодательного регулирования оснований отказа стоит выделить ч. 4 ст. 13 Федерального закона от 7 декабря 2011 г. N 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении» и ч. 1 ст. 8 Закона о естественных монополиях. Также основания отказа в заключении отдельных видов договоров закреплены в целом ряде актов Правительства РФ, среди которых:

1) Правила недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии и оказания этих услуг (утв. Постановлением Правительства РФ от 27 декабря 2004 г. N 861);

2) Основные положения функционирования розничных рынков электрической энергии (утв. Постановлением Правительства РФ от 4 мая 2012 г. N 442);

3) Правила заключения и исполнения публичных договоров о подключении к системам коммунальной инфраструктуры (утв. Постановлением Правительства РФ от 9 июня 2007 г. N 360);

4) Правила поставки газа для обеспечения коммунально-бытовых нужд граждан (утв. Постановлением Правительства РФ от 21 июля 2008 г. N 549);

5) Правила оказания услуг по использованию инфраструктуры железнодорожного транспорта общего пользования (утв. Постановлением Правительства РФ от 20 ноября 2003 г. N 703).

Дополнительно стоит отметить, что нарушение рассматриваемого запрета может быть тесно связано с нарушением иных запретов ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции. Так, необоснованный отказ в заключении договора с одним контрагентом при наличии заключенного в этот же период договора с другим контрагентом может быть квалифицирован также по п. 8 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, а необоснованный отказ в заключении договора при наличии обоснованных возражений контрагента относительно включения в договор невыгодных для него условий договора — по п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции.

  1. Норма п. 6 ч. 1 ст. 10 комментируемого Закона определяет, что одним из способов злоупотребления является установление различных цен на один и тот же товар.

Для установления нарушения необходимо подтверждение совокупности обстоятельств.

На товар установлены различные цены. При рассмотрении соответствующей категории дел продукция, цена на которую исследуется на предмет законности, должна быть одинаковой либо максимально приближенной по своим качествам <1>.

———————————

<1> См., напр.: Постановление ФАС ВСО от 23 августа 2013 г. по делу N А58-5755/2012, в котором при принятии решения о необоснованности установления обществом различной стоимости оказываемых услуг судами было учтено, что при оказании услуг по хранению нефтепродуктов и услуг по приемоскладским операциям набор оказываемых операций был идентичен по всем видам нефтепродуктов для всех потребителей услуги независимо от цели назначения хранимого топлива, места его происхождения. Суды пришли к общему выводу о том, что у общества не имелось ни экономического, ни технологического или иного подлежащего учету обоснования для установления различных цен. См. также: Постановление ФАС УО от 25 декабря 2012 г. N Ф09-12818/12 по делу N А50-9215/2012.

 

При этом в целях обеспечения корректности исследования сравниваться должны цены на одном базисе поставки по Инкотермс (FCA, CPT и т.п.). Также во внимание необходимо принимать единство других условий поставки: срок поставки, условия доставки, отсрочка платежа, оптовые скидки, условия, соответствующие обычаям делового оборота, и пр.

Отмечаем, что любое, даже незначительное, расхождение в ценах на один и тот же товар (прежде всего в рамках одной группы покупателей) независимо от обстоятельств установления цен (согласия или несогласия отдельных покупателей с предложенным условием) должно иметь надлежащее (экономическое, технологическое или иное) обоснование.

При этом несогласие покупателя на заключение договора с предложенным условием по цене может стать предметом оценки антимонопольного органа с точки зрения нарушения поставщиком запрета на навязывание невыгодных условий договора (п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции).

Что касается момента установления отличной цены, общий подход, сформировавшийся в практике, свидетельствует о том, что для целей сопоставления цен отгрузка товара разным покупателям должна иметь место в один и тот же временной период. Тем не менее вопрос о наличии в действиях, относящихся к разному периоду времени, признаков нарушения является оценочным.

Цены установлены на одном товарном рынке. В соответствии с общим подходом, сформулированным в правоприменительной практике, объектом сравнения должны выступать цены, установленные для покупателей, действующих на одном товарном рынке.

До недавнего времени в практике была воспринята обратная позиция, в соответствии с которой установление различных цен для покупателей, принадлежащих к разным товарным рынкам, квалифицировалось как ценовая дискриминация, т.е. как нарушение п. 6 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции.

Однако в последнее время сформировался иной подход судебных инстанций, не признающих правомерным сравнение цен, формируемых на рассматриваемом антимонопольным органом товарном рынке, с ценами, устанавливаемыми для потребителей, осуществляющих деятельность на территории, выходящей за пределы географических границ такого рынка. К такому выводу пришел ФАС МО по делу об оспаривании решения ФАС России в отношении ООО «Распадский Уголь» (см. Постановление ФАС МО от 26 июня 2012 г. по делу N А40-67276/11-149-391). Впоследствии ВАС РФ отказал в передаче дела в Президиум, поскольку суды сделали правильный вывод об отсутствии оснований для признания заявителя нарушившим п. 6 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции в части экономически, технологически и иным образом необоснованного установления различных цен на товар (см. Определение ВАС РФ от 17 октября 2012 г. N 13212/12 по делу N А40-67276/11-149-391).

Кроме того, одинаковая ценовая политика должна применяться ко всем потребителям независимо от того, входят они в группу лиц продавца или нет. Такая позиция отражена, в частности, в деле «ТНКВР-Холдинг» <1>. ВАС РФ поддержал данный подход, исходя из того, что хозяйствующие субъекты, входящие в одну группу лиц, не утрачивают самостоятельности в гражданско-правовых отношениях.

———————————

<1> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 25 мая 2010 г. N 16678/09 по делу N А70-9090/15-2008.

 

Отсутствует технологическое, экономическое, иное обоснование для установления различных цен. Как следует из анализируемой нормы Закона о защите конкуренции, различия в ценах на один и тот же товар могут быть обоснованы экономически, технологически или иным образом. В то же время Законом не установлены четкие критерии оценки того или иного обоснования разницы в ценах в качестве надлежащего. В связи с этим в данном вопросе большая роль отводится судебной практике и административной практике антимонопольных органов.

Так, безусловным обоснованием установления различных цен является разный уровень затрат продавца в связи с производством/реализацией товара различным потребителям, который может являться следствием, в частности, таких различных условий, как:

— различный объем и ритмичность поставок закупаемого товара;

— разница в затратах, связанных с доставкой товара (железнодорожные и иные тарифы, таможенное оформление и уплата таможенных пошлин);

— различие в качественных характеристиках товара (различия в себестоимости, а также особенности способа (технологии) производства);

— условия оплаты — предоплата или отсрочка платежа;

— прочие условия.

В качестве примера технологического обоснования установления различных цен можно привести дело в отношении Windows Vista, в котором обоснованным было признано установление различных цен на операционную систему в зависимости от того, на компьютер какой категории мощности она была установлена производителем (см. решение ФАС России от 7 октября 2009 г. по делу N 110/96-09 <1> о прекращении рассмотрения дела в отношении Microsoft Corporation <2>).

———————————

<1> http://www.fas.gov.ru/solutions/solutions_26853.html

<2> См. также: Постановление ФАС ПО от 13 декабря 2012 г. по делу N А65-7409/2012, в котором требование о признании недействительными решения и предписания антимонопольного органа было удовлетворено в связи с тем, что разница в тарифах за кабельное телевидение была обусловлена разным количеством транслируемых каналов, а также их качеством (более дорогие и высокорейтинговые каналы либо недорогие каналы).

 

В качестве иного обоснования используется также целый ряд различных критериев, которые без увязки с экономической обоснованностью по затратам и технологическими особенностями товара представляют собой самостоятельное обоснование различных цен (специальные критерии):

— срок коммерческого сотрудничества с конкретным контрагентом;

— наличие или отсутствие дебиторской задолженности перед поставщиком;

— необходимость привлечения новых клиентов;

— прочие критерии.

Данные критерии не носят универсальный характер и оцениваются индивидуально в каждом деле.

  1. Правонарушение, предусмотренное п. 7 ч. 1 комментируемой статьи, в целом схоже с составом правонарушения, предусмотренного п. 1 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции. Между тем рассматриваемые составы правонарушений имеют ряд отличий и по субъектному составу, и по содержанию, и по порядку доказывания.

Понятия «финансовая услуга», «финансовая организация», «необоснованно высокая/необоснованно низкая цена финансовой услуги» и «конкурентная цена финансовой услуги» даны в п. п. 2, 6, 12, 13 ст. 4 Закона о защите конкуренции.

Единственным нормативным документом ФАС России, который может быть использован в случаях, требующих анализа и оценки цен на финансовые услуги, является Методика определения необоснованно высокой и необоснованно низкой цены услуги кредитной организации, утвержденная Приказом ФАС России от 24 августа 2012 г. N 548 по согласованию с ЦБ РФ.

Методика определяет базовые критерии и методы выявления необоснованно высокой, необоснованно низкой цены банковской услуги занимающей доминирующее положение кредитной организации через установление существенного отличия исследуемой цены банковской услуги от конкурентной цены такой услуги.

Представляется, что эта Методика может быть использована при определении необоснованно высокой и необоснованно низкой цены и на иные финансовые услуги, поскольку алгоритм действий будет аналогичен для всех финансовых организаций. При этом изложенные в данном нормативном документе подходы ранее нашли поддержку арбитражных судов (см. Постановление ФАС СКО от 12 мая 2010 г. по делу N А53-18933/2009).

Применительно к рассматриваемой норме стоит также отметить, что в отличие от состава п. 1 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции рассматриваемая норма содержит указание только на один вид действия, составляющего объективную сторону рассматриваемого правонарушения, а именно установление необоснованно высокой или необоснованно низкой цены финансовой услуги.

Данное обстоятельство обусловливает невозможность применения п. 7 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, если установление исследуемой цены на финансовую услуг произошло за пределами срока давности, предусмотренного ст. 41.1 Закона о защите конкуренции. В этом случае при длящемся правонарушении антимонопольный орган может квалифицировать поддержание цены только по п. 1 ч. 1 комментируемой статьи.

  1. В норме п. 8 ч. 1 комментируемой статьи рассматривается такая форма злоупотребления доминирующим положением, как создание дискриминационных условий.

Дискриминационными условиями в соответствии с п. 8 ст. 4 Закона о защите конкуренции являются такие условия доступа на товарный рынок, условия производства, обмена, потребления, приобретения, продажи, иной передачи товара, при которых хозяйствующий субъект или несколько хозяйствующих субъектов поставлены в неравное положение по сравнению с другим хозяйствующим субъектом или другими хозяйствующими субъектами.

Таким образом, под созданием дискриминационных условий подразумевается формирование неравного подхода к приобретателям идентичного по своей природе, содержанию и объему блага.

Отметим, что установление различных цен на один и тот же товар, запрет на которое установлен в п. 6 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, нередко рассматривается в качестве специального состава нарушения в виде создания дискриминационных условий. В связи с этим комментарий к п. 6 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, который касается момента установления спорного условия договора, а также принадлежности различных контрагентов к одному товарному рынку, является актуальным и при анализе нормы п. 8 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции.

Подробное исследование правоприменительной практики позволяет прийти к выводу, что при рассмотрении соответствующей категории дел антимонопольному органу надлежит установить следующие обстоятельства:

установлены различные условия сотрудничества. В качестве дискриминационных условий могут быть квалифицированы любые различающиеся условия, которые установлены субъектом, занимающим доминирующее положение, для разных контрагентов, в частности:

— условия, отсутствующие в аналогичных договорах, заключенных с другими контрагентами (например, дополнительные штрафные санкции);

— дополнительные надбавки к цене;

— различные способы определения цены;

— различные условия оплаты — периодичность и сроки внесения платежей;

— взимание платы за оказание услуг, которые другим лицам оказываются безвозмездно;

— условия доставки товара — самовывоз или доставка силами поставщика, увеличивающая цену товара;

— неравномерное распределение объемов товара;

— установление приоритетов при распределении товара;

— ограничение контрагента в выборе способа исполнения соответствующих работ и др.

Под различными условиями понимаются как условия, предусмотренные договором, так и фактические условия сотрудничества.

При этом предложенное законодателем определение не ограничивает возможность применения термина «дискриминационные условия» только к конкурирующим между собой хозяйствующим субъектам — запрет дискриминации распространяется на отношения доминирующего хозяйствующего субъекта с любыми контрагентами, приобретающими у него один и тот же товар <1>.

———————————

<1> См.: Постановление ФАС ЦО от 5 октября 2009 г. по делу N А54-5481/2008-С8.

 

Дискриминацией также может считаться установление иных (более выгодных) условий для участников группы лиц субъекта-монополиста <1>;

———————————

<1> См.: Постановление ФАС ВВО от 26 декабря 2012 г. по делу N А31-8740/2011.

 

такие (различные) условия приводят к тому, что различные контрагенты субъекта, занимающего доминирующее положение, поставлены между собой в неравное положение. Суть создания дискриминационных условий в отношении другого хозяйствующего субъекта заключается в том, что такие условия ставят данного хозяйствующего субъекта в неравное положение по сравнению с другими хозяйствующими субъектами.

Сам факт наличия условий сотрудничества, отличных от тех, которые предусмотрены для других контрагентов субъекта, занимающего доминирующее положение, очевидным образом не свидетельствует о злоупотреблении.

Иными словами, недостаточно установить факт наличия дифференцированных условий сотрудничества — необходимо доказать, что вследствие применения таких условий отдельным контрагентам созданы неравные условия деятельности.

Признаки дискриминации следует искать на основе сравнения положения хозяйствующих субъектов на рынке, а также экономических характеристик конкретных сделок.

Безусловно, каждый хозяйствующий субъект, осуществляющий предпринимательскую деятельность в рассматриваемой сфере, уникален в силу особенностей своего производственного цикла, структуры затрат, управленческих решений и т.д.

Однако антимонопольный орган исходит из того, что в силу идентичности оказываемых услуг цена на такое благо, при условии доказанности его идентичности в отношении всех контрагентов доминанта, должна быть экономически обоснованной (т.е. рассчитанной исходя из затрат на ее оказание с учетом обоснованной доли рентабельности, а равно особенностей реализации).

Так, исходя из понятия «дискриминационные условия», сформулированного в ст. 4 Закона о защите конкуренции, базовой категорией для вывода о наличии/отсутствии соответствующего нарушения является «неравное положение хозяйствующих субъектов».

При этом Закон о защите конкуренции отнюдь не исходит из того, что для квалификации деяния в качестве создания дискриминационных условий (неравного положения) необходимо доказать изначальное «равенство» участников рынка. Такой подход в принципе исключает применение данной нормы на практике: с точки зрения экономической теории невозможно установление абсолютно тождественных участников рынка (по объему товарооборота, выручке, структуре затрат, штатной численности и пр.). Статус потребителя может учитываться регулятором при квалификации наличия неравенства условий приобретения товара, но в любом случае он должен рассматриваться в совокупности с другими факторами.

В этой связи критерием для определения неравенства условий приобретения товара следует считать характер такого товара: идентично ли благо, которое приобретается участниками рынка, существуют ли критерии дифференциации, насколько они экономически обоснованы.

Для установления различных условий сотрудничества отсутствует надлежащее обоснование. Несмотря на то что в п. 8 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, по аналогии с п. 6 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, не говорится о том, что дискриминацией является именно необоснованное создание неравных условий, критерии экономического, технологического и иного обоснования могут быть применимы и в данном случае. В связи с этим актуальны все доводы, перечисленные в комментарии к п. 6 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции в отношении надлежащего обоснования установления различных цен как особой формы дискриминации — ценовой.

Особо обратим внимание на вопрос об учете мнения хозяйствующего субъекта, в отношении которого установлены менее выгодные условия, если такой субъект не находит предложенные ему условия дискриминационными.

Анализ доступной судебной практики и практики антимонопольных органов не позволяет прийти к однозначному ответу на поставленный вопрос. Наряду с примерами, где суд признавал сам факт применения дискриминационного условия в качестве нарушения, есть также иные, когда мнение пострадавшего лица о согласии с установленными для него условиями в совокупности с иными доказательствами послужило основанием для установления отсутствия вменяемого правонарушения <1>.

———————————

<1> См.: Постановления ФАС СЗО от 9 апреля 2013 г. по делу N А26-5250/2012; ФАС МО от 24 января 2013 г. по делу N А40-111621/11-147-998.

 

Между тем, как это следует из положений п. п. 1 и 3 ч. 1 ст. 49 Закона о защите конкуренции, антимонопольный орган при принятии решения по делу о нарушении антимонопольного законодательства оценивает доказательства и доводы, представленные лицами, участвующими в деле, и определяет нормы антимонопольного и иного законодательства РФ, нарушенные в результате рассматриваемых действий (бездействия).

Таким образом, оценка хозяйствующим субъектом, в отношении которого установлены менее выгодные условия по сравнению с другими субъектами, наличия или отсутствия дискриминационных признаков, может учитываться антимонопольным органом, однако не является обязательным при принятии решения.

  1. Специфика нарушения, предусмотренного п. 9 ч. 1 комментируемой статьи (создание препятствий доступу на товарный рынок или выходу из товарного рынка другим хозяйствующим субъектам), обусловлена необходимостью доказывания и установления проявлений рыночной власти субъекта на рынке, на котором он занимает доминирующее положение, и (или) на смежном рынке.

Так, начало осуществления любой деятельности (доступ на рынок в качестве продавца/покупателя) подразумевает наличие определенных препятствий экономического (минимальный размер уставного капитала либо собственных финансовых средств; лимитированный либо узкоспециальный спрос на производимую продукцию), технологического (наличие производственной базы, квалифицированного персонала) или нормативного (разрешения, лицензии, согласования и т.д.) характера.

Правовая природа данного запрета обусловлена недопустимостью создания дополнительных искусственных барьеров к доступу/выходу на товарный рынок.

Идентична ситуация с оценкой издержек, связанных с выходом из товарного рынка. Например, для металлургической отрасли такого рода издержки при приостановлении производства крайне высоки и могут быть по своим масштабам приравнены к прекращению производства в целом.

В этой связи особым характером общественной опасности будут обладать деяния, связанные с созданием дополнительных внеэкономических барьеров, свидетельствующих о проявлении рыночной власти хозяйствующего субъекта. Целью такого поведения в свою очередь может являться как установление необоснованной цены на товар (при неэластичном спросе), так и устранение с рынка конкурентов.

При квалификации поведения доминанта в качестве нарушения рассматриваемого запрета необходимо учитывать, что создание препятствий доступу на товарный рынок преимущественно обусловлено «недопуском» на рынок новых участников: как продавцов (со стороны иных продавцов либо потребителей), так и покупателей (в обратной ситуации).

Так, согласно п. 7 ст. 4 Закона о защите конкуренции конкуренция — соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

Наличие, отсутствие конкуренции либо степень «конкурентности» конкретного товарного рынка обусловлены объемом рыночной власти хозяйствующих субъектов — участников такого рынка. При этом способность оказать влияние на условия обращения товара на рынке со стороны субъекта предпринимательской деятельности обусловлена прежде всего наличием в границах такого рынка иных субъектов, способных реализовать сходный товар, выполнить работу, оказать услугу.

Указанное является следствием воздействия рыночных механизмов: уменьшения уровня рыночной цены при возрастании общего объема продажи товара (с учетом аналогов). Создание необоснованных препятствий, незаконных барьеров для доступа лица на соответствующий товарный рынок оказывает влияние на состояние конкурентной среды и, соответственно, способно повлечь негативные последствия в виде ограничения, недопущения либо устранения конкуренции.

Вместе с тем доступ на товарный рынок отнюдь не исчерпывается выходом на него нового участника, ранее не осуществлявшего деятельности в рассматриваемой сфере. В качестве такового, в частности, признается устранение хозяйствующего субъекта (потребителя) с рынка, а равно создание препятствий к реализации товаров (работ, услуг) конкретному потребителю.

Создание препятствий к выходу из товарного рынка, в свою очередь, представляет собой «обратную сторону» рассмотренных выше правоотношений.

При этом возможны ситуации, при которых нарушение будет носить комплексный характер, сочетая создание препятствий и доступу на товарный рынок, и выходу из товарного рынка.

Так, например, предметом рассмотрения со стороны Президиума ВАС РФ в рамках дел N А13-223/10 и А40-144041/10 явилась ситуация двойственности последствий: как для рынка, на котором действует доминант, так и для смежного рынка.

ВАС РФ указано, что, препятствуя доступу энергосбытовой компании на оптовый рынок электроэнергии, гарантирующий поставщик лишает эту компанию возможности приобретать электроэнергию на оптовом рынке для реализации ее потенциальному потребителю на розничном рынке электроэнергии. С учетом изложенного появление на розничном рынке электроэнергии (в соответствующих географических границах) энергосбытовой организации со статусом участника оптового рынка не отвечает интересам гарантирующего поставщика, являющегося субъектом оптового рынка.

При этом правомерно установлены отрицательные последствия, предусмотренные ст. 10 Закона о защите конкуренции, как на оптовом рынке, так и на розничном: неправомерные действия гарантирующего поставщика препятствовали выходу на указанные рынки нового покупателя, чем ущемлялись интересы энергосбытовой организации, и нового продавца, что влекло недопущение конкуренции.

  1. Норма п. 10 ч. 1 комментируемой статьи содержит запрет, который применяется в основном к лицам, осуществляющим регулируемые виды деятельности в таких сферах, как электроэнергетика, жилищно-коммунальное хозяйство (включая энерго-, газо-, водоснабжение, водоотведение, размещение твердых бытовых отходов и др.), железнодорожный транспорт, транспортировка газа по трубопроводам, нефти и нефтепродуктов — по магистральным нефтепроводам, связь (общедоступная электросвязь и почтовая связь) и др. Некоторые виды деятельности, не относящиеся к регулируемым, но в отношении которых устанавливаются предельные цены, также подпадают под действие запрета (например, розничная торговля жизненно необходимыми лекарственными средствами).

Перечень товаров, цены на которые подлежат государственному регулированию, а также перечень товаров, в отношении цен на которые может применяться государственное регулирование по решению органов исполнительной власти субъектов РФ, утверждены Постановлением Правительства РФ от 7 марта 1995 г. N 239 «О мерах по упорядочению государственного регулирования цен (тарифов)». Данное Постановление принято на основании и во исполнение Указа Президента РФ от 28 февраля 1995 г. N 221 «О мерах по упорядочению государственного регулирования цен (тарифов)», в котором излагаются базовые принципы государственного регулирования цен.

Объективная сторона нарушения, предусмотренного п. 10 ч. 1 комментируемой статьи, заключается в несоблюдении предусмотренного федеральными нормативными правовыми актами, нормативными правовыми актами субъектов РФ либо муниципальными нормативными правовыми актами порядка ценообразования при оказании соответствующих услуг. Нарушением могут являться, в частности, следующие действия:

— возмездное оказание услуг в отсутствие утвержденного в установленном порядке тарифа;

— применение тарифа, не утвержденного в установленном порядке соответствующим органом регулирования (оказание услуг на основе самостоятельно утвержденного тарифа);

— завышение/занижение утвержденного тарифа;

— иные действия.

При рассмотрении вопроса о том, являются ли действия доминирующего субъекта нарушением п. 10 ч. 1 комментируемой статьи, необходимо учитывать позицию ВАС РФ, выраженную в Постановлении Президиума ВАС РФ от 28 февраля 2012 г. N 8433/11. Данная позиция заключается в том, что антимонопольные органы не обладают полномочиями по оценке правомерности выбора конкретного тарифа, утвержденного компетентным органом, при расчетах за электрическую энергию <1>.

———————————

<1> В упомянутом деле речь шла о правомерности применения энергоснабжающей организацией тарифа «прочие потребители» вместо тарифа «население» (оба тарифа были утверждены в установленном порядке компетентным органом).

 

Так, предметом рассмотрения ВАС РФ являлась следующая ситуация.

Решением Брянского УФАС России от 6 апреля 2010 г. по делу N 1580 ОАО «Брянская сбытовая компания» (ОАО «БСК») было признано нарушившим п. 10 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции в части установленного порядка ценообразования при применении тарифа по группе «прочие потребители» при определении размера оплаты ТСЖ «Авиационное» электрической энергии для работы повысительной насосной станции.

При этом Комитет государственного регулирования тарифов Брянской области (Комитет) направил в адрес ОАО «БСК» разъяснение о том, что применительно к конкретной ситуации электроэнергия должна оплачиваться по тарифам для прочих потребителей. Указанное разъяснение имело место до момента заключения договора между энергосбытовой организацией и потребителем, т.е. ОАО «БСК» при осуществлении своей деятельности руководствовалось разъяснением органа государственной власти субъекта РФ по тарифному регулированию.

В свою очередь, постановлениями Комитета в установленном порядке были утверждены тарифы на электрическую энергию для групп «население и потребители, приравненные к населению» и «прочие потребители» на 2009 и 2010 гг. соответственно, которые и были применены ОАО «БСК» исходя из разъяснений компетентного органа.

Как следствие, ВАС РФ в Постановлении Президиума указал на превышение антимонопольным органом предоставленных законом полномочий, фактически — подмену компетентного органа при разрешении вопроса о правильности применения тарифа, утвержденного в установленном порядке.

Вместе с тем необходимо применять дифференцированный подход при рассмотрении вопроса о наличии либо отсутствии полномочий у антимонопольного органа на рассмотрение конкретного факта нарушения установленного порядка ценообразования.

Так, ФАС МО в Постановлении от 25 января 2013 г. по делу N А40-12501/2012 рассматривалась следующая ситуация. Антимонопольный орган в оспариваемом решении указал на то, что общество неправильно применило установленные законом тарифные ставки при определении стоимости технологического подключения, в связи с чем в том числе оно было признано нарушившим требования антимонопольного законодательства. Предлагаемый обществом расчет стоимости услуги предусматривал повышение цены на технологическое присоединение за счет не предусмотренного законодательством РФ элемента ценообразования в виде сложения мощностей двух различных субъектов в целях увеличения стоимости присоединения.

Суд кассационной инстанции не согласился с выводами нижестоящих судов о применении правовой позиции Президиума ВАС РФ, изложенной в Постановлении от 28 февраля 2012 г. N 8433/11, поскольку в нем оспаривалось решение антимонопольного органа, связанное с несогласием последнего с утверждением тарифов органом исполнительной власти субъекта РФ в области регулирования тарифов в электроэнергетике. Определением ВАС РФ от 29 апреля 2013 г. отказано в передаче этого дела в Президиум ВАС РФ для целей пересмотра в порядке надзора.

Важно отметить, что в отсутствие тарифа доминирующий субъект не вправе взимать плату за оказание соответствующих услуг. Следовательно, безвозмездное оказание услуг не будет являться нарушением рассматриваемого запрета.

Факт соблюдения либо несоблюдения доминирующим субъектом порядка ценообразования устанавливается на основании конкретных актов, действующих в той или иной сфере. К основным нормативным правовым актам, регулирующим вопросы ценообразования, следует отнести следующие:

1) Постановление Правительства РФ от 14 июля 2008 г. N 520 «Об основах ценообразования и порядке регулирования тарифов, надбавок и предельных индексов в сфере деятельности организаций коммунального комплекса»;

2) Постановление Правительства РФ от 5 августа 2009 г. N 643 «О государственном регулировании тарифов, сборов и платы в отношении работ (услуг) субъектов естественных монополий в сфере железнодорожных перевозок»;

3) Постановление Правительства РФ от 24 октября 2005 г. N 637 «О государственном регулировании тарифов на услуги общедоступной электросвязи и общедоступной почтовой связи»;

4) Постановление Правительства РФ от 22 октября 2012 г. N 1075 «О ценообразовании в сфере теплоснабжения»;

5) Постановление Правительства РФ от 29 декабря 2011 г. N 1178 «О ценообразовании в области регулируемых цен (тарифов) в электроэнергетике»;

6) Постановление Правительства РФ от 13 мая 2013 г. N 406 «О государственном регулировании тарифов в сфере водоснабжения и водоотведения»;

7) Постановление Правительства РФ от 29 декабря 2007 г. N 980 «О государственном регулировании тарифов на услуги субъектов естественных монополий по транспортировке нефти и нефтепродуктов» и другие акты.

  1. Норма п. 11 ч. 1 комментируемой статьи регулирует один из наиболее специфических запретов, предусмотренных антимонопольным законодательством, а именно запрет манипулирования ценами на оптовом и (или) розничных рынках электрической энергии (мощности).

Как следует из формулировки запрета, он охватывает деяния хозяйствующего субъекта, совершаемые на особых рынках — оптовом и розничном рынках электроэнергии (мощности). Данные рынки обладают значительной спецификой, ввиду чего рассматриваемое нарушение наряду с нормами Закона о защите конкуренции и КоАП РФ регулируется значительным количеством специальных нормативных и правоприменительных актов, к числу которых следует отнести следующие:

— Федеральный закон от 26 марта 2003 г. N 35-ФЗ «Об электроэнергетике» (далее — Закон об электроэнергетике);

— Правила оптового рынка электрической энергии и мощности и о внесении изменений в некоторые акты Правительства РФ по вопросам организации функционирования оптового рынка электрической энергии и мощности, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 27 декабря 2010 г. N 1172 (далее также — Правила ОРЭЭМ);

— Основные положения функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 4 мая 2012 г. N 442 (далее — Основные положения РРЭ);

— Постановление Правительства РФ от 31 августа 2006 г. N 529 «О совершенствовании порядка функционирования оптового рынка электрической энергии (мощности)» (далее — ПП РФ N 529);

— Постановление Правительства РФ от 19 декабря 2007 г. N 896 «Об утверждении Правил формирования и ведения реестра хозяйствующих субъектов, имеющих долю на рынке определенного товара в размере более чем 35 процентов или занимающих доминирующее положение на рынке определенного товара, если в отношении такого рынка федеральными законами установлены случаи признания доминирующим положения хозяйствующих субъектов»;

— Постановление Правительства РФ от 14 ноября 2009 г. N 929 «О порядке осуществления государственного регулирования в электроэнергетике, условиях его введения и прекращения»;

— Постановление Правительства РФ от 17 декабря 2013 г. N 1164 «Об утверждении Правил осуществления антимонопольного регулирования и контроля в электроэнергетике» (далее — Правила N 1164);

— Административный регламент федеральной антимонопольной службы по исполнению государственной функции по осуществлению контроля за действиями субъектов оптового и розничных рынков в ч. установления случаев манипулирования ценами на электрическую энергию на оптовом и розничных рынках электрической энергии (мощности), утвержденный Приказом ФАС России от 26 июня 2012 г. N 413 (далее — Регламент N 413);

— Порядок установления случаев манипулирования ценами на электрическую энергию (мощность) на оптовом рынке электрической энергии (мощности), утвержденный Приказом ФАС России от 14 ноября 2007 г. N 378 (далее — Порядок установления случаев манипулирования ценами);

— Методика проверки соответствия ценовых заявок на продажу мощности требованию экономической обоснованности, утвержденная Приказом ФАС России от 10 сентября 2010 г. N 515 (далее — Методика N 515);

— Договор о присоединении к торговой системе оптового рынка, стандартная форма утверждена решением Наблюдательного совета НП «АТС» (протокол заседания Наблюдательного совета НП «АТС» от 14 июля 2006 г. N 96, с последующими изменениями) (далее — Договор о присоединении);

— Регламент подачи ценовых заявок участниками оптового рынка (Приложение 5 к Договору о присоединении), утвержденный решением Наблюдательного совета НП «АТС» (протокол от 14 июля 2006 г. N 96), с последующими изменениями (далее — Регламент подачи ЦЗ);

— Регламент финансовых расчетов на оптовом рынке электроэнергии (приложение 16 к Договору о присоединении, далее — Регламент финансовых расчетов);

— Регламент информационного взаимодействия между субъектами оптового рынка и федеральным антимонопольным органом в целях выявления случаев манипулирования ценами на оптовом рынке электроэнергии и мощности (приложение 22 к Договору о присоединении, далее — Регламент взаимодействия);

— информационное письмо об установлении численных значений величины отклонения, подлежащей выявлению в ходе мониторинга цен на электрическую энергию на оптовом рынке электроэнергии (мощности) ФАС России и ОАО «АТС» от 4 декабря 2008 г.

Формулировки п. 11 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции выделяют несколько составов нарушения, подразделяемых в зависимости от того, совершается ли оно на оптовом или на розничном рынке электроэнергии. Указанные типы рынков обладают существенными особенностями, ввиду чего случаи манипулирования ценами на оптовом и на розничном рынке рассматриваются отдельно.

Говоря о манипулировании ценами на оптовом рынке электрической энергии (мощности), следует иметь в виду, что действующее нормативное регулирование предполагает особенности установления доминирующего положения хозяйствующих субъектов — участников оптового рынка электрической энергии (мощности), а также выделяет особый состав субъектов нарушения. В соответствии со ст. 25 Закона об электроэнергетике доминирующим признается положение хозяйствующего субъекта (группы лиц), если доля установленной мощности / выработки электрической энергии генерирующим оборудованием в границах зоны свободного перетока <1> превышает 20% либо если доля приобретаемой или потребляемой электрической энергии и (или) мощности в границах соответствующей зоны свободного перетока превышает 20%.

———————————

<1> Зона свободного перетока электрической энергии (мощности) (далее — зона свободного перетока) — часть Единой энергетической системы России, в пределах которой электрическая энергия и мощность, производимые или планируемые для поставок на генерирующем оборудовании с определенными техническими характеристиками, при определении сбалансированности спроса и предложения на электрическую энергию и мощность, в том числе для целей перспективного планирования, могут быть замещены электрической энергией и мощностью, производимыми или планируемыми для поставок с использованием другого генерирующего оборудования с аналогичными техническими характеристиками в той же зоне свободного перетока, а замена электрической энергией и мощностью, производимыми на генерирующем оборудовании, расположенном в иной зоне свободного перетока, может быть осуществлена только в пределах ограничений перетока электрической энергии и мощности между такими зонами. При этом совокупные технические характеристики генерирующего оборудования в пределах зоны свободного перетока должны соответствовать требованиям, установленным системным оператором и необходимым для обеспечения нормального режима работы соответствующей ч. энергетической системы (абз. 27 ст. 3 Закона об электроэнергетике).

 

ФАС России вправе признать доминирующим положение хозяйствующего субъекта (группы лиц) с долей менее 20%, если такой хозяйствующий субъект (группа лиц) оказывает или способен оказывать определяющее влияние на формирование равновесной цены на электрическую энергию в определенный период состояния оптового рынка электрической энергии (мощности) (далее — оптовый рынок или ОРЭЭМ).

Необходимо отметить, что более детально порядок определения доминирующего положения хозяйствующего субъекта (группы лиц) на оптовом рынке вместе с учитываемыми факторами регламентирован в разд. V Правил N 1164, устанавливающих порядок осуществления антимонопольного регулирования и контроля в электроэнергетике.

Статья 3 Закона об электроэнергетике определяет манипулирование ценами на оптовом рынке электрической энергии (мощности) как совершение экономически или технологически не обоснованных действий, в том числе с использованием своего доминирующего положения на оптовом рынке, которые приводят к существенному изменению цен (цены) на электрическую энергию и (или) мощность на оптовом рынке, путем:

1) подачи необоснованно завышенных или заниженных ценовых заявок на покупку или продажу электрической энергии и (или) мощности <1>;

———————————

<1> Завышенной может быть признана заявка, цена в которой превышает цену, которая сформировалась на сопоставимом товарном рынке, или цену, установленную на этом товарном рынке ранее (для аналогичных часов предшествующих суток, для аналогичных часов суток предыдущей недели, для аналогичных часов суток предыдущего месяца, предыдущего квартала) (ст. 3 Закона об электроэнергетике).

 

2) подачи ценовых заявок на продажу электрической энергии с указанием объема, который не соответствует объему электрической энергии, вырабатываемому с использованием максимального значения генерирующей мощности генерирующего оборудования участника, определенного системным оператором <1> в соответствии с Правилами ОРЭЭМ <2>;

———————————

<1> Пункт 1 ст. 12 Закона об электроэнергетике.

<2> Подпункт 5 п. 50 Правил ОРЭЭМ.

 

3) подачи ценовой заявки, не соответствующей требованиям экономической обоснованности, определенным уполномоченными Правительством РФ федеральными органами исполнительной власти.

В соответствии с Правилами ОРЭЭМ на оптовом рынке должно обеспечиваться действие системы установления случаев манипулирования ценами как на электрическую энергию, так и на мощность (п. 18).

Во исполнение п. 1 ст. 25 Закона об электроэнергетике, п. 18 Правил ОРЭЭМ, на основании п. 10 Постановления Правительства РФ N 529 ФАС России утвержден Порядок установления случаев манипулирования ценами.

Пункт 1 Порядка определяет круг лиц, которые могут осуществлять манипулирование ценами на электрическую энергию, а именно участники ОРЭЭМ, системный оператор и сетевая организация. Необходимо отметить, что термин «манипулирование ценами на ОРЭЭМ», определенный в ст. 3 Закона об электроэнергетике, не предусматривает манипулирование ценами на электрическую энергию системным оператором и сетевой организацией. Поскольку совершение экономически или технологически не обоснованных действий, в том числе с использованием своего доминирующего положения на оптовом рынке, которые приводят к существенному изменению цен (цены) на электрическую энергию и (или) мощность на оптовом рынке, осуществляется путем подачи ценовой заявки, предполагается обоснованным, что положения ст. 3 Закона об электроэнергетике не могут быть применены в отношении системного оператора и сетевой организации.

Порядок установления случаев манипулирования ценами регламентирует правила выявления и пресечения случаев манипулирования ценами на электрическую энергию, осуществляемого путем подачи завышенных (заниженных) заявок на продажу (покупку) электрической энергии <1> либо путем подачи ценовой заявки, объем в которой не соответствует объему электрической энергии, вырабатываемому с использованием максимального значения мощности генерирующего оборудования такого участника, определенного системным оператором в соответствии с Правилами ОРЭЭМ, т.е. двумя из трех возможных способов манипулирования, предусмотренных Законом об электроэнергетике.

———————————

<1> В разд. VI Правил N 1164 утвержден порядок выявления случаев манипулирования ценами на электрическую энергию и приведены критерии, при соответствии хотя бы одному из которых изменение цен (цены) на электрическую энергию и (или) мощность будет признано существенным.

 

Определить критерии выявления случаев манипулирования ценами путем подачи ценовых заявок, не соответствующих требованиям экономической обоснованности, призвана Методика определения соответствия ценовых заявок на продажу электрической энергии требованиям экономической обоснованности, срок для принятия которой был установлен Постановлением Правительства РФ <1>. Однако до настоящего времени соответствующая методика не утверждена и существует лишь в виде проекта <2>.

———————————

<1> Пунктом 8 Постановления Правительства РФ от 27 декабря 2010 г. N 1172 срок для подготовки и принятия методики определения соответствия ценовых заявок на продажу электрической энергии требованиям экономической обоснованности установлен до 1 мая 2011 г.

<2> Речь идет о проекте Приказа ФАС России «Об утверждении требований экономической обоснованности ценовых заявок на продажу электрической энергии, а также ценовых заявок на продажу мощности и методики определения соответствия ценовых заявок на продажу электрической энергии требованиям экономической обоснованности и о внесении изменений в методику проверки соответствия ценовых заявок на продажу мощности требованию экономической обоснованности».

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code