Статья 7. Монопольно низкая цена товара

Комментарий к статье 7 ФЗ «О защите конкуренции»

 

  1. Установление монопольно низкой цены товара — это один из видов злоупотребления доминирующим положением (п. 1 ч. 1 ст. 7 Закона о защите конкуренции). Цена признается монопольно низкой, если одновременно выполняются следующие условия.

А. Цена товара, на рынке которого поставщик товара (ответчик) занимает доминирующее положение, ниже суммы расходов и прибыли, необходимых для производства и реализации такого товара. Под прибылью и расходами в данном случае имеются в виду прибыль и расходы непосредственно доминирующего поставщика товара. Прибыль и расходы конкурентов поставщика не должны приниматься во внимание при определении монопольно низкой цены. Так, если конкуренты поставщика ввиду отсутствия у них таких же ресурсов и инфраструктуры, как у доминирующего поставщика, несут гораздо больше расходов на единицу товара, чем доминирующий поставщик (соответственно, требования к прибыльности у них также будут выше), то цена, установленная поставщиком, не должна рассматриваться через призму расходов его конкурентов <1>. Однако вышесказанное не исключает возможности оценки расходов и прибыли как элементов цены других хозяйствующих субъектов, осуществляющих свою деятельность на сопоставимых рынках, при сравнении цен таких хозяйствующих субъектов с ценами доминирующего поставщика (см. условие «Б»).

———————————

<1> См., напр.: Постановление ФАС СЗО от 18 октября 2011 г. по делу N А21-10374/2010.

 

Б. Цена на данный товар ниже его цены на сопоставимом товарном рынке в России при наличии такого рынка (ч. 1 ст. 7 Закона о защите конкуренции). Под сопоставимым рынком понимается товарный рынок, сопоставимый по составу покупателей или продавцов товара, условиям обращения товара, условиям доступа на товарный рынок, государственному регулированию, включая налогообложение и таможенно-тарифное регулирование (ч. 1 ст. 6 Закона о защите конкуренции).

В. Установление доминирующим субъектом такой цены повлекло или могло повлечь за собой ограничение конкуренции в связи с сокращением числа участников товарного рынка, т.е. независимых конкурентов доминирующего субъекта (п. 3 ч. 2 ст. 7 Закона о защите конкуренции). Важно отметить, что, исходя из формулировки данного условия, уменьшение количества участников рынка должно состояться как факт. Ограничение конкуренции как результат уменьшения количества участников рынка доказывается отдельно. При этом достаточно доказать возможность ограничения конкуренции в результате состоявшегося уменьшения количества участников рынка.

  1. Таким образом, суть установления монопольно низкой цены состоит в искусственном занижении цены на товар. Поскольку низкая цена устанавливается доминирующим поставщиком товара, охватывающим существенную часть рынка, большая доля покупателей на рынке имеет сильный стимул покупать товары именно у этого поставщика и игнорировать товары с более высокими ценами менее крупных продавцов на рынке — конкурентов поставщика.

В результате конкуренты доминирующего поставщика теряют своих клиентов и, как правило, вынуждены сокращать, а затем и вовсе прекращать производство и (или) реализацию продукции и уходить с рынка. Доминирующий поставщик же гарантирует себе высокую долю рынка, при этом, как отметил ВАС РФ, сохраняет «экономическую стабильность своего предприятия» <1>.

———————————

<1> Постановление Президиума ВАС РФ от 30 июля 2012 г. N 1063/12.

 

На первый взгляд для конечных потребителей такая ситуация является положительной, поскольку они получают товар по низкой цене. Однако целью разумного поставщика вряд ли является постоянная реализация товара себе в убыток, которая неизбежно рано или поздно приведет к его банкротству. Его главная бизнес-стратегия — возместить выгоду, упущенную при реализации товара по искусственно заниженной цене, за счет монопольной прибыли, которую он не смог бы получить при установлении цены на товар в условиях конкуренции. Достижение этой бизнес-стратегии возможно разными способами.

Во-первых, после выдавливания конкурентов с рынка и увеличения собственной клиентской базы доминирующий поставщик может существенно повысить цены на товар (как правило, выше рыночных). В такой ситуации покупатели вынуждены платить повышенную цену, поскольку других источников товара на рынке больше нет или количество альтернативного товара незначительно (так как конкуренты поставщика ушли с рынка). Доминирующий поставщик получает сверхприбыль за счет продажи значительного объема продукции (обеспеченного большой и стабильной клиентской базой) по завышенным ценам. Такая ситуация, например, имела место в деле, рассмотренном УФАС по г. Москве в отношении ЗАО «АКАДО-Столица» <1>.

———————————

<1> См.: решение АС г. Москвы от 8 февраля 2010 г. по делу N А40-156748/09-139-1081, поддержанное всеми инстанциями, включая ВАС РФ, который отказал в пересмотре дела (Определение ВАС РФ от 31 января 2011 г. N ВАС-16284/10).

 

Во-вторых, рост объемов реализации товаров доминирующего поставщика за счет сокращения спроса на товары его конкурентов может привести к снижению средних издержек производства доминирующего поставщика. Тем самым изначально невыгодная для доминирующего поставщика пониженная цена с ростом его клиентской базы становится для него выгодной. В такой ситуации дальнейшее сокращение присутствия конкурентов на рынке влечет повышение эффективности доминирующего поставщика и гарантирует получение им желаемой прибыли. Такая логика в отношении концепции монопольно низкой цены отражена в позиции ВАС РФ в рамках пересмотра дела, рассмотренного УФАС по Республике Бурятия в отношении ОАО «Бурятнефтепродукт» <1>.

———————————

<1> Постановление Президиума ВАС РФ от 30 июля 2012 г. N 1063/12 по делу N А10-11/2011.

 

В-третьих, доминирующий поставщик при установлении монопольно низкой цены на товар и увеличении своей доли на рынке такого товара может увеличивать прибыль на рынке, смежном с рынком товара, реализуемого по монопольно низким ценам (например, за счет повышения цены товара, обращающегося на смежном рынке). Расходы по установлению монопольно низкой цены на основной товар могут покрываться за счет сверхприбыли от продаж товара, обращающегося на смежном рынке. Например, такими смежными товарными рынками могут быть рынки металлургической продукции и сырья для ее производства, рынки сложных технических изделий и рынки услуг по техническому или сервисному обслуживанию таких изделий либо рынки расходных материалов или комплектующих, используемых при эксплуатации основного товара <1>.

———————————

<1> В такой ситуации для целей дальнейшего пресечения нарушения антимонопольный орган может обязать ответчика вести раздельный учет затрат и доходов по основным видам товаров.

 

  1. Монопольно низкая цена может устанавливаться путем снижения ранее установленной цены товара, а также путем поддержания или неповышения ранее установленной цены товара, когда рыночная цена идет вверх (п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 7 Закона о защите конкуренции). Условия установления монопольно низкой цены, предусмотренные в п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 7 Закона о защите конкуренции, такие же, как и для монопольно высокой цены. В этой связи отдельный комментарий в отношении таких условий не приводится.
  2. Цена не признается монопольно низкой, если она установлена субъектом естественной монополии в пределах тарифа на такой товар, определенного в соответствии с законодательством РФ. Это исключение мотивировано тем, что контроль антимонопольного органа над тарифами, как правило, осуществляется на этапе определения таких тарифов уполномоченными государственными органами. Следовательно, установление последующего контроля над тарифами, уже согласованными с антимонопольным органом, является чрезмерным. Например, размер платы за технологическое присоединение к электрическим сетям определяется по согласованию с ФАС России <1>.

———————————

<1> Пункт 87 Постановления Правительства РФ от 29 декабря 2011 г. N 1178 «О ценообразовании в области регулируемых цен (тарифов) в электроэнергетике».

 

  1. Отдельного внимания заслуживает соотношение установления монопольно низкой цены со схожими практиками.

А. Навязывание низкой цены доминирующим покупателем.

Логика ст. 7 Закона о защите конкуренции исходит из того, что монопольно низкая цена товара устанавливается именно продавцом товара <1>. Однако если рынок имеет структуру монопсонии (т.е. на рынке доминирует покупатель), то цена товара на таком рынке в значительной степени диктуется именно покупателем. Покупатель, обладающий рыночной властью (доминирующим положением), может понудить поставщиков товара продавать товар с отрицательной рентабельностью, т.е. по ценам, которые будут ниже суммы расходов и прибыли, необходимых поставщикам для производства и (или) реализации товара.

———————————

<1> Говоря об установлении цены, законодатель всегда имеет в виду именно продавца товара. Кроме того, п. 3 ч. 2 ст. 7 Закона прямо говорит об установлении цены продавцом товара.

 

Существует позиция, согласно которой данная ситуация не подпадает под определение монопольно низкой цены. Однако при этом очевидно, что она тем не менее может ограничить конкуренцию. Например, чрезмерно низкая цена товара на рынке создает барьеры входа для потенциальных поставщиков, а также может привести к выходу с рынка тех поставщиков товара, которые не смогут в течение длительного времени реализовывать товар по чрезмерно низким ценам.

В академической литературе встречается позиция, согласно которой такое поведение доминирующего потребителя в принципе выпадает из-под регулирования Закона о защите конкуренции, и поэтому действие ст. 7 Закона необходимо распространить на эту ситуацию путем внесения соответствующих изменений <1>. Данная позиция представляется не вполне обоснованной, так как Закон о защите конкуренции уже содержит в себе необходимый инструментарий для пресечения и недопущения указанного антиконкурентного поведения доминирующего покупателя.

———————————

<1> Хутов К.М. Преступный монополизм: уголовно-политическое и криминологическое исследование / Под ред. Н.А. Лопашенко. М., 2007.

 

Навязывание доминирующим покупателем чрезмерно низкой цены товара поставщику может квалифицироваться как нарушение п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции: злоупотребление доминирующим положением в форме навязывания контрагенту невыгодных для него условий договора. Указанная практика доминирующего поставщика также может рассматриваться как создание препятствий доступу на товарный рынок (п. 9 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции) для тех поставщиков, которые не в состоянии реализовывать товар с отрицательной рентабельностью. Наконец, учитывая тот факт, что перечень видов злоупотреблений доминирующим положением в ст. 10 Закона о защите конкуренции не является исчерпывающим, эта практика всегда может быть признана злоупотреблением доминирующим положением покупателя, если будут доказаны какие-либо иные признаки ограничения конкуренции или ущемления интересов.

Б. Формирование низкой цены на торгах, проводимых в рамках публичных закупок.

Среди судебных решений встречается достаточно спорная позиция, согласно которой при предложении участником торгов, проводимых в рамках публичных закупок, чрезмерно низкой цены положения ст. 7 Закона о защите конкуренции не должны применяться <1>.

———————————

<1> Постановление 7 ААС от 25 октября 2012 г. по делу N А67-3659/2012.

 

Суть позиции состоит в следующем: 1) на торгах цена не устанавливается поставщиком, как того требует ст. 7 Закона о защите конкуренции, а формируется в процессе проведения тендерных процедур, предусмотренных законодательством о закупках товаров, работ или услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд <1>; 2) целью проведения торгов в отличие от целей применения положений ст. 7 Закона о защите конкуренции является не только извлечение прибыли, но и достижение эффективности использования бюджетных средств; 3) в законодательстве о закупках товаров, работ или услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд не установлено требований относительно недопустимости снижения цены контракта ниже себестоимости соответствующей услуги.

———————————

<1> На момент рассмотрения дела еще действовал Закон N 94-ФЗ.

 

Данная позиция не имеет преюдициального значения и, по мнению авторов, не учитывает всего многообразия ситуаций, при которых предложение доминирующим участником торгов (закупок) цены на товар ниже себестоимости действительно может ограничить конкуренцию и отвечать всем условиям монопольно низкой цены. Кроме того, новые законодательные нормы, регулирующие публичные закупки, прямо указывают на недопустимость осуществления участниками закупок любых действий, которые приводят к ограничению конкуренции, тем самым отсылая к Закону о защите конкуренции <1>.

———————————

<1> См.: ст. 8 Закона о ФКС.

 

В. Недобросовестная конкуренция в форме установления низкой цены, искусственно сдерживающей рост цен на товарном рынке.

Встречаются случаи, когда антимонопольный орган, доказав, что цена установлена ниже требуемых расходов и прибыли, не может тем не менее доказать соблюдение остальных условий установления ответчиком монопольно низкой цены, и дело переквалифицируется на осуществление ответчиком актов недобросовестной конкуренции <1>.

———————————

<1> Постановление Президиума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 1162/13; Постановление 12 ААС от 23 апреля 2013 г. по делу N А06-6215/2011.

 

Установление искусственно низкой цены (ниже необходимых расходов и прибыли), действительно, может не соответствовать общим экономическим принципам формирования цены, принципам разумности, законам логики, обычаям делового оборота и сдерживать обоснованный рыночный рост цен на товарном рынке. Таким образом, выполняется одно из условий для недобросовестной конкуренции, а именно действия противоречат «обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости» (п. 9 ст. 4 Закона о защите конкуренции).

Однако, как справедливо указал ВАС РФ, это лишь одно из условий недобросовестной конкуренции, остальные условия также должны быть доказаны антимонопольным органом <1>. Такими условиями являются получение ответчиком преимуществ при осуществлении им предпринимательской деятельности, а также причинение или возможность причинения ответчиком убытков его конкурентам либо нанесение или возможность нанесения вреда их деловой репутации (п. 9 ст. 4 Закона о защите конкуренции). Например, сравнение финансовых показателей ответчика и его конкурентов с учетом использования ими различных систем налогообложения может быть использовано для доказывания получения ответчиком преимуществ в предпринимательской деятельности.

———————————

<1> Постановление Президиума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 1162/13.

 

Таким образом, наличия факта необоснованно низкой цены, согласно ч. 1 ст. 7 Закона о защите конкуренции, недостаточно для признания такой практики актом недобросовестной конкуренции.

 

Статья 8. Согласованные действия хозяйствующих субъектов

 

Комментарий к статье 8

 

  1. В соответствии с п. 10 ст. 4 Закона о защите конкуренции запрещенные антимонопольным законодательством согласованные действия являются одной из разновидностей монополистической деятельности. Как следует из Закона о защите конкуренции, существуют две основные группы запрещенных согласованных действий: согласованные действия хозяйствующих субъектов и согласованные действия федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления, иных хозяйствующих субъектов, осуществляющих функции указанных органов или организаций, а также государственных внебюджетных фондов, ЦБ РФ. Статья 8 Закона о защите конкуренции посвящена раскрытию понятия «согласованные действия хозяйствующих субъектов».

В ходе эволюции антимонопольного регулирования было установлено, что отрицательное влияние на конкуренцию как на основную защищаемую антимонопольным законодательством ценность может оказываться не только в случаях достижения хозяйствующими субъектами — участниками товарооборота соглашения, содержащего антиконкурентные условия, но и в случаях «координации между предприятиями, не достигшей стадии соглашения в явном виде, которая осознанно замещает практическое взаимодействие между ними с риском для конкуренции» (решение Европейского суда справедливости по делу ICI v. Commission (1972) (ECR 619, (1972), CMLR 557, paras. 64 and 65)). При этом законодательства разных стран, в том числе Закон о защите конкуренции, устанавливая запреты на совершение согласованных действий, а также штрафы за их нарушение, описывают их квалифицирующие признаки.

В соответствии со ст. 8 Закона о защите конкуренции такими признаками являются следующие:

1) несколько хозяйствующих субъектов, между которыми отсутствует соглашение, совершают действия на одном товарном рынке;

2) результат таких действий соответствует интересам каждого из указанных хозяйствующих субъектов;

3) действия заранее известны каждому из участвующих в них хозяйствующих субъектов в связи с публичным заявлением одного из них о совершении таких действий;

4) действия каждого из указанных хозяйствующих субъектов вызваны действиями иных хозяйствующих субъектов и не являются следствием обстоятельств, в равной мере влияющих на все хозяйствующие субъекты на соответствующем товарном рынке.

Из легального определения следует, что согласованные действия — это групповое, а не индивидуальное поведение. При этом важно отметить, что Закон говорит именно о действиях. С этим может быть связан ряд практических проблем, касающихся вопроса о том, подпадает ли под понятие противоправного согласованного действия согласованное бездействие хозяйствующих субъектов.

Характерно, что Закон о защите конкуренции разграничивает противоправные деяния на действия и бездействие (см., например, ст. 10). Однако ст. 8, а за ней и ст. 11.1 Закона, посвященные согласованным действиям, последовательно используют только категорию «действия». Представляется, что это является следствием комплексного подхода к анализу поведения участников рыночных отношений при квалификации их действий в качестве согласованных. Так, в определенный временной интервал реализация одного из эпизодов антиконкурентных согласованных действий может осуществляться посредством бездействия одного из таких хозяйствующих субъектов (в частности, при неподаче ценового предложения в рамках процедуры торгов). Вместе с тем такой «эпизод бездействия» будет входить в состав общей групповой модели поведения, обусловившей достижение цели (раздел товарного рынка, установление/поддержание цен и т.д.).

В таких ситуациях на практике антимонопольные органы обходят возникающие сложности, квалифицируя такую деятельность хозяйствующих субъектов, например, как согласованные действия по установлению и поддержанию цен, даже в случаях, когда активные действия хозяйствующими субъектами в определенные периоды времени не предпринимаются.

Для применения рассматриваемой нормы важным квалифицирующим признаком является правильное определение товарного рынка, на котором действуют хозяйствующие субъекты, его продуктовых и географических границ. Только действия в границах одного товарного рынка образуют противоправные согласованные действия хозяйствующих субъектов. Поэтому если два субъекта, пусть даже и ориентируясь друг на друга, синхронно поднимут цены: один в Смоленской области, а другой в Пермском крае (и при этом такие регионы представляют собой разные товарные рынки), то такие действия не должны признаваться для целей антимонопольного законодательства согласованными. Правила определения границ товарного рынка установлены Порядком анализа товарных рынков. При этом пределы проведения такого исследования рынка следует определять исходя из цели — определения товарного рынка, на котором совершаются согласованные действия, т.е. его продуктовых и географических границ.

Не менее существенным признаком согласованных действий, разграничивающих их с другими видами групповых антимонопольных правонарушений, является отсутствие между участниками согласованных действий соглашений, о чем прямо сказано в абз. 1 ч. 1, а также в ч. 2 ст. 8 Закона о защите конкуренции.

Такая оговорка, отсутствовавшая в предыдущей редакции Закона, направлена на устранение неоднозначного подхода антимонопольных и судебных органов, в соответствии с которым действия хозяйствующих субъектов квалифицировались как согласованные даже при наличии между ними соглашения (см. по этому вопросу Постановление 17 ААС от 15 июня 2012 г. по делу N А50-20366/2011).

В связи с этим представляется не совсем удачным разъяснение, данное в п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ N 30, в котором указано, что «при анализе вопроса о том, являются ли действия хозяйствующих субъектов на товарном рынке согласованными (статья 8 Закона о защите конкуренции), арбитражным судам следует учитывать: согласованность действий может быть установлена и при отсутствии документального подтверждения наличия договоренности об их совершении» (выделено нами. — Авт.). Исходя из такой формулировки можно сделать вывод, что согласованные действия являются результатом договоренности, которая может подтверждаться как документально, так и иным способом. Однако п. 18 ст. 4 Закона о защите конкуренции устанавливает, что наличие любой, как письменной, так и устной, договоренности свидетельствует о наличии соглашения, что исключает квалификацию нарушения как согласованных действий. Поэтому при применении ст. 8 Закона о защите конкуренции надо убедиться в отсутствии между участниками согласованных действий каких-либо договоренностей.

  1. Комментируемая статья устанавливает, что результат согласованных действий соответствует интересам каждого из участвующих в них хозяйствующих субъектов.

Данное положение Закона о защите конкуренции для установления этого признака предполагает проведение экономического анализа. Основным интересом участников имущественного оборота — хозяйствующих субъектов является получение прибыли (прямо или косвенно) или иного положительного финансового результата (например, повышения капитализации). Такой интерес лежит на поверхности, когда речь идет о согласованном установлении высоких цен (тарифов). Вместе с тем указанная зависимость должна доказываться при рассмотрении последствий согласованных действий и в виде сокращения или прекращения производства товаров, и в других случаях и бремя такого доказывания лежит на антимонопольных органах или на лице, обратившемся в суд с частноправовым иском. Поэтому если результат согласованных действий не соответствует интересам всех участников согласованных действий, то либо согласованные действия отсутствуют, либо из числа их участников следует исключить лиц, которые не заинтересованы в таком результате.

  1. Для того чтобы считаться согласованными, действия должны быть заранее известны каждому из участвующих в них хозяйствующих субъектов в связи с публичным заявлением одного из них о совершении таких действий.

Действующая редакция данного пункта ст. 8 Закона о защите конкуренции существенно сузила возможность применения данной статьи по сравнению с тем правилом, которое устанавливала предыдущая редакция этой нормы. Вместо положения о том, что «результат таких действий соответствует интересам каждого из указанных хозяйствующих субъектов только при условии, что их действия заранее известны каждому из них» (выделено нами. — Авт.), законодатель ограничивает случаи согласованных действий только наличием публичного заявления одного из участников согласованных действий об их совершении.

Информированность хозяйствующих субъектов о действиях других участников согласованных действий является одним из существеннейших обстоятельств, порождающих согласованные действия. Это связано с другим признаком согласованных действий — обусловленностью действий каждого из хозяйствующих субъектов, в них участвующих, действиями иных хозяйствующих субъектов. Согласованные действия предполагают, что самостоятельные действия участника согласованных действий, взятые в отдельности, не могут привести к достижению положительного для него результата. Поэтому он никогда не станет их реализовывать, не имея информации о намерениях других лиц.

Как показывает зарубежная практика, именно контакты между хозяйствующими субъектами являются одним из основных доказательств согласованности действий. Вместе с тем просто сведения о наличии контактов являются только косвенным доказательством обмена информацией о планируемых действиях. Поэтому с точки зрения достаточности доказательств осведомленности участников рынка о планах конкурентов выводы о согласованных действиях, основанные только на факте контактов между отдельными субъектами, влекут за собой высокий риск необоснованного обвинения в совершении согласованных действий.

Во избежание этого законодатель в рамках Третьего антимонопольного пакета внес изменения в ст. 8 Закона о защите конкуренции и установил наиболее объективный критерий — наличие публичного заявления одного из участников согласованных действий о совершении таких действий. Только доказав наряду с другими необходимыми элементами состава наличие публичного заявления, антимонопольные органы вправе сделать вывод о наличии рассматриваемого нарушения.

  1. Следует отметить, что в силу отсутствия легального определения термина «публичное заявление» на практике могут возникать проблемы с квалификацией состоявшегося информационного обмена в качестве такового. Под заявлением для целей применения ст. 8 Закона о защите конкуренции следует понимать передачу информации о совершении действий, выраженную в любой форме: как устной (например, выступление с докладом на конференции), так и письменной (например, опубликование информации на сайте в сети Интернет), позволяющей участникам согласованных действий получить необходимые сведения для координации своего поведения.

При этом такое заявление можно считать публичным, если оно сделано способом, позволяющим получить доступ к информации неограниченному кругу лиц или как минимум лицам, которые являются потенциальными участниками согласованных действий (например, выступление на отраслевом совещании).

Отдельной правоприменительной проблемой может быть необходимость правовой оценки публичного заявления (опубликования информации), сделанного во исполнение требований законодательства. В такой ситуации надлежит оценить характер размещенной информации, сопутствующие тому условия функционирования рынка и, соответственно, действия иных участников такой сферы обращения товаров (объективные факторы и имевшие место последствия — при их наличии). В случае установления действий субъекта в пределах добросовестного осуществления гражданских прав, а равно во исполнение требований законодательства следует признать, что действия лица, сделавшего заявление, не были направлены на достижение результата, связанного с согласованием действий хозяйствующих субъектов, более того, они являются правомерными, и поэтому основания для вывода о наличии противоправных согласованных действий отсутствуют.

  1. Последним признаком, конституирующим понятие согласованных действий, является условие о том, что действия каждого из участвующих в них хозяйствующих субъектов вызваны действиями других хозяйствующих субъектов и не являются следствием обстоятельств, в равной мере влияющих на все хозяйствующие субъекты на соответствующем товарном рынке. Об этом кратко было сказано выше: только совершение действий иными участниками товарного рынка является предпосылкой соответствующих действий хозяйствующего субъекта, а его односторонние действия не могут дать ему ожидаемого положительного эффекта.

Данный критерий основан на разграничении согласованных действий и так называемого параллельного поведения хозяйствующих субъектов. В те или иные периоды времени на рынке может складываться такая конъюнктура, которая одинаково воздействует на всех участников рынка и подталкивает их к совершению однотипных действий. Например, падение спроса на товар может привести к одновременному сокращению производства, что является параллельными действиями. Но поскольку в Постановлении Пленума ВАС РФ N 30 разъяснено, что «о согласованности действий, в числе прочих обстоятельств, может свидетельствовать тот факт, что они совершены различными участниками рынка относительно единообразно и синхронно при отсутствии на то объективных причин» (выделено нами. — Авт.), описанные действия по сокращению производства без применения рассматриваемого критерия могут быть квалифицированы как согласованные.

Однако, установив факт единообразия, обязательно следует провести анализ на предмет отсутствия каких-либо объективных причин для параллельного поведения. И если таковые присутствуют, то в рассматриваемой ситуации следует сделать вывод о том, что сокращение производства было бы произведено хозяйствующими субъектами и без аналогичных действий других лиц, а следовательно, оно не может быть квалифицировано как результат согласованных действий. Если же самостоятельное поведение хозяйствующего субъекта приведет к отрицательным для него экономическим последствиям (спрос на товар имеется, и снижение объемов производства может быть компенсировано наращиванием производства конкурентами, которые занимают выпадающую нишу), то совершение таких действий единообразно и синхронно в совокупности с другими рассмотренными критериями будет свидетельствовать о согласованности действий.

При этом ст. 8 Закона о защите конкуренции дает примерный перечень обстоятельств, которые могут одинаково влиять на всех участников рынка. Среди них изменение регулируемых тарифов, изменение цен на сырье, используемое для производства товара, изменение цен на товар на мировых товарных рынках, существенное изменение спроса на товар в течение срока не менее чем один год или в течение срока существования соответствующего товарного рынка, если этот срок составляет менее чем один год.

Неисчерпывающий характер этих обстоятельств дает возможность в конкретных ситуациях приводить в обоснование отсутствия противоправных согласованных действий ссылку на иные факторы, влияющие на товарный рынок. В этом смысле Пленум ВАС РФ в Постановлении N 30 разъяснил, что «подтверждать отсутствие со стороны конкретного хозяйствующего субъекта нарушения в виде согласованных действий могут в том числе доказательства наличия объективных причин собственного поведения этого хозяйствующего субъекта на товарном рынке и (или) отсутствия обусловленности его действий действиями иных лиц» (выделено нами. — Авт.).

 

Статья 9. Группа лиц

 

Комментарий к статье 9

 

  1. Определение понятия группы лиц дано в ч. 1 комментируемой статьи через перечисление признаков отнесения одного или нескольких лиц к одной группе лиц. Кроме того, ответ на вопрос, что такое группа лиц, можно найти в судебной практике. Судебная практика исходит из того, что группа лиц — это совокупность хозяйствующих субъектов, действующих на определенном товарном рынке в едином экономическом интересе и в силу особых связей (имущественных, родственных, управленческих и иных) способных оказывать ощутимое влияние на соответствующую экономическую деятельность <1>.

———————————

<1> См.: Постановления ФАС ЗСО от 14 ноября 2011 г. по делу N А46-1741/2011; от 17 сентября 2009 г. по делу N А75-1832/2009; от 10 октября 2008 г. по делу N А66-1947/2008; ФАС УО от 11 октября 2012 г. по делу N А60-56160/11; от 7 сентября 2012 г. по делу N А60-48658/2011; и др.

 

В судебной практике в целом превалирует позиция, согласно которой группа лиц — это единый хозяйствующий субъект на рынке <1>. Также указание на то, что группа лиц должна рассматриваться в качестве единого хозяйствующего субъекта, содержится в п. 5 ст. 2 Соглашения о единых принципах и правилах конкуренции.

———————————

<1> См.: п. 6 Обзора практики разрешения споров, связанных с применением антимонопольного законодательства; Постановления ФАС МО от 25 ноября 2011 г. по делу N А40-7463/11-139-90; ФАС ВВО от 11 июля 2011 г. по делу N А43-22903/2010; ФАС ВСО от 2 сентября 2010 г. по делу N А19-11048/08; ФАС ЗСО от 6 октября 2010 г. по делу N А75-13615/2009; ФАС ПО от 1 марта 2012 г. по делу N А12-5653/2011; ФАС СЗО от 7 февраля 2012 г. по делу N А44-230/2011; ФАС УО от 11 сентября 2012 г. N А60-41789/2011; и др.

 

  1. Основным следствием того, что группа лиц считается единым хозяйствующим субъектом на рынке, является распространение антимонопольных запретов на всех участников группы вне зависимости от их роли и выполняемых функций. Об этом прямо говорит ч. 2 комментируемой статьи, согласно которой установленные антимонопольным законодательством запреты на действия (бездействие) на товарном рынке хозяйствующего субъекта распространяются на действия (бездействие) группы лиц.

При этом во многих случаях, непосредственно не касающихся применения антимонопольных запретов, группа лиц не считается обладающей правосубъектностью. Например, к административной ответственности может быть привлечено только конкретное лицо, в отношении которого следует установить все элементы состава административного правонарушения, включая вину. Привлечение к административной ответственности группы лиц в целом за совершение антимонопольных нарушений неправомерно <1>.

———————————

<1> См.: Постановление ФАС ДО от 11 августа 2008 г. по делу N А73-3133/2008.

 

  1. Часть 1 комментируемой статьи закрепляет основания, по которым те или иные лица могут быть отнесены к одной группе лиц. В основе построения группы лиц лежит концепция «базовых групп». Базовые группы объединяют двух лиц в одну группу лиц по одному из указанных в ч. 1 комментируемой статьи признаков.

Данные признаки, которые будут детально рассмотрены далее, можно условно разделить на признаки контроля и иные признаки. К признакам контроля относятся:

— владение более 50% голосующих акций (долей) — п. 1 ч. 1 ст. 9;

— исполнение функций единоличного исполнительного органа — п. 2 ч. 1 ст. 9;

— возможность давать обязательные для исполнения указания — п. 3 ч. 1 ст. 9;

— номинирование единоличного исполнительного органа — п. 5 ч. 1 ст. 9;

— номинирование более половины состава коллегиальных органов управления (совета директоров или коллегиального исполнительного органа) — п. 6 ч. 1 ст. 9.

К иным признакам для построения базовой группы относятся:

— пересечение составов коллегиальных органов управления более чем наполовину — п. 4 ч. 1 ст. 9;

— близкие родственные или свойственные связи — п. 7 ч. 1 ст. 9.

  1. Базовую группу составляют хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и лицо, имеющее более чем 50% от общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства). По сути данная формулировка означает, что лицо должно владеть более 50% голосующих акций (долей) общества (товарищества, партнерства). Общее количество голосующих акций (долей) должно определяться с учетом норм корпоративного законодательства (в частности, ст. ст. 32, 72 Федерального закона «Об акционерных обществах», ст. 24 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», ст. 17 Федерального закона «О хозяйственных партнерствах»).

При этом основание, по которому лицо владеет или распоряжается контрольным пакетом акций (долей), не имеет значения с точки зрения антимонопольного законодательства. Это может быть владение в силу участия в обществе (товариществе, партнерстве). Также это может быть владение на основании полномочий, полученных от других лиц, когда лицо имеет возможность фактически распоряжаться голосами, приходящимися на акции (доли), которыми оно владеет. Важное значение в этой связи имеет то, кто фактически принимает решения о распоряжении голосами по акциям (долям). Например, в случае выдачи доверенности на голосование пакетом, превышающим 50% от общего количества голосующих акций (долей), правом голоса будет обладать принципал, если поверенный обязан голосовать согласно его инструкциям. Если же выдается «открытая» доверенность (т.е. поверенный вправе самостоятельно определять, как именно голосовать), то поверенный будет обладать правом голоса по переданному ему пакету акций (долей). В первом случае поверенный не будет входить в группу лиц с обществом (товариществом, партнерством), а во втором — он будет образовывать с ним базовую группу.

Полагаем, что аналогичный подход может быть применим в отношении передачи в доверительное управление пакета акций (долей), превышающего 50% от общего числа голосующих акций (долей): если доверительный управляющий вправе голосовать переданным в управление пакетом только по инструкциям учредителя управления, то базовую группу с обществом (товариществом, партнерством) будет составлять учредитель управления; если же доверительный управляющий имеет дискрецию в том, как голосовать переданным ему пакетом, то в базовую группу будет входить именно он.

  1. Базовую группу составляют хозяйственное общество (товарищество, партнерство) и лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа этого хозяйственного общества (товарищества, партнерства).

Функции единоличного исполнительного органа может осуществлять как физическое лицо, так и юридическое лицо (управляющая компания). Так, согласно п. 1 ст. 69 Федерального закона «Об акционерных обществах» по решению общего собрания акционеров полномочия единоличного исполнительного органа общества могут быть переданы по договору коммерческой организации (управляющей организации) или индивидуальному предпринимателю (управляющему). Аналогичное указание содержится в подп. 2 п. 2.1 ст. 32 и ст. 42 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью». В то же время функции единоличного исполнительного органа хозяйственного партнерства может осуществлять только физическое лицо (ч. 3 ст. 18 Федерального закона «О хозяйственных партнерствах»).

  1. Базовую группу составляют хозяйственное общество (товарищество, партнерство) и лицо, которое вправе давать этому хозяйственному обществу (товариществу, партнерству) обязательные для исполнения указания. При этом в законе сделана оговорка, что возможность дачи таких указаний должна быть предусмотрена учредительными документами подконтрольного общества (товарищества, партнерства) или заключенным с этим обществом (товариществом, партнерством) договором.

Данное основание для составления группы лиц отсылает к отношениям между основным и дочерним обществом в рамках гражданского законодательства. Согласно п. 1 ст. 67.3 ГК РФ общество признается дочерним, «если другое (основное)… общество… в соответствии с заключенным между ними договором… либо иным образом имеет возможность определять решения, принимаемые таким обществом». Данное правило детализируется в законах об отдельных видах обществ, например, согласно п. 3 ст. 6 Закона об акционерных обществах основное общество считается имеющим право давать дочернему обществу обязательные для последнего указания только в случае, когда это право предусмотрено в договоре с дочерним обществом или уставе дочернего общества.

На практике часто возникает вопрос, на основании каких договоров с подконтрольным обществом (товариществом, партнерством) контролирующее лицо считается дающим обязательные для исполнения указания. Действительно, Закон о защите конкуренции не конкретизирует (не определяет) виды договоров, на основании которых контролирующее лицо будет иметь возможность давать такие обязательные для исполнения указания.

Вместе с тем к таким договорам прежде всего следует относить так называемые договоры основного — дочернего общества, в соответствии с которыми контролирующее лицо будет иметь возможность определять решения и транслировать их органам управления подконтрольного дочернего общества. Кроме этого, на основании приводимых ниже примеров из судебной практики можно сделать вывод о том, что обязательные для исполнения указания только тогда будут приводить к образованию группы лиц, когда контролирующее лицо будет иметь возможность давать их в отношении широкого спектра вопросов деятельности подконтрольного общества, не ограничиваясь непосредственным предметом конкретного коммерческого договора между указанными организациями. Иными словами, распространенные на практике ограничительные условия в коммерческих договорах не приводят к образованию группы лиц, если эти условия не выходят за рамки предмета конкретного договора.

Так, сам факт заключения агентского договора, содержавшего условие о минимальной цене реализации товара, не был признан судом достаточным основанием для образования группы лиц между принципалом и агентом <1>. Однако в судебной практике существует и противоположная позиция, согласно которой если в агентском договоре предусматривается право давать обязательные для исполнения указания, касающиеся выполнения агентом задания принципала, то это является достаточным основанием для вывода о наличии группы лиц <2>. Данную позицию сложно признать обоснованной, поскольку возможность давать указания в рамках взаимодействия по агентскому договору является неотъемлемым правом принципала в силу особой природы отношений между сторонами договора (см. п. 1 ст. 973 или ст. 992 ГК РФ, которые применимы в зависимости от избранной сторонами модели агентского договора в силу ст. 1011 ГК РФ). При такой логике стороны любых агентских договоров всегда будут являться группой лиц, хотя очевидно, что с экономической точки зрения они остаются самостоятельными участниками оборота и не действуют в качестве единого хозяйствующего субъекта на рынке.

———————————

<1> См.: Постановление ФАС ЗСО от 7 марта 2012 г. по делу N А27-4602/2011. Аналогичный вывод в отношении агентских договоров сделан в Постановлениях ФАС СЗО от 30 марта 2012 г. по делу N А56-36258/2011 и ФАС УО от 11 октября 2012 г. по делу N А60-56160/11.

<2> См.: Постановления ФАС СЗО от 31 декабря 2008 г. по делу N А26-2221/2008; ФАС УО от 11 сентября 2012 г. по делу N А60-41789/2011; от 2 апреля 2012 г. по делу N А60-17514/2011; от 12 октября 2011 г. по делу N А07-17413/2010; от 15 октября 2009 г. по делу N А60-6284/2009; от 1 октября 2009 г. по делу N А60-1840/2009.

 

Если же установленная договором возможность давать обязательные для исполнения указания распространяется на более широкий спектр отношений (т.е. касается деятельности лица в целом, а не только исполнения конкретного договора), то имеются основания для вывода о наличии группы лиц. Так, были признаны входящими в одну группу лиц общества, заключившие соглашение о сотрудничестве, согласно которому одна из сторон оказывает содействие в приобретении зданий и сооружений и вправе давать другой стороне обязательные для исполнения указания, касающиеся приобретения этого недвижимого имущества <1>.

———————————

<1> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 26 июля 2011 г. N 2763/11.

 

  1. Базовую группу также составляют хозяйственные общества (товарищества, хозяйственные партнерства), в которых более 50% количественного состава коллегиальных органов управления (т.е. коллегиального исполнительного органа и (или) совета директоров (наблюдательного совета, совета фонда)) составляют одни и те же физические лица. При этом важно учитывать, что в группу лиц по этому основанию входят не сами члены коллегиальных органов управления, из-за которых происходит пересечение составов последних более чем на 50%, а только хозяйственные общества (товарищества, хозяйственные партнерства).

Представляется не вполне обоснованной имеющаяся в судебной практике позиция, согласно которой в группу лиц по данному основанию входят общества, в которых одно и то же лицо занимает должность единоличного исполнительного органа <1>. Такие общества действительно входят в группу лиц, но на другом основании: в силу п. 8 ч. 1 комментируемой статьи (см. о ней ниже).

———————————

<1> См., напр.: Постановление ФАС УО от 12 мая 2012 г. по делу N А76-8283/2010.

 

  1. Базовую группу составляют хозяйственное общество (хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого юридического лица назначен или избран единоличный исполнительный орган этого хозяйственного общества (хозяйственного партнерства), либо более 50% количественного состава коллегиального исполнительного органа или совета директоров (наблюдательного совета) этого хозяйственного общества (хозяйственного партнерства).

Под данное основание, например, подпадает ситуация, когда контролирующее лицо не имеет юридической возможности назначить или избрать органы управления обществом (партнерством), однако получает возможность предлагать кандидатов в члены органов управления. Так, согласно п. 1 ст. 53 Федерального закона «Об акционерных обществах» акционеры (акционер), являющиеся в совокупности владельцами не менее чем 2% голосующих акций общества, вправе внести вопросы в повестку дня годового общего собрания акционеров и выдвинуть кандидатов в совет директоров (наблюдательный совет) общества, коллегиальный исполнительный орган, ревизионную комиссию (ревизоры) и счетную комиссию общества, число которых не может превышать количественный состав соответствующего органа, а также кандидата на должность единоличного исполнительного органа.

Законодатель исходил из того, что в силу уже самого факта номинирования (предложения) кандидатов, которые впоследствии будут назначены или избраны, между кандидатами и номинировавшим их лицом сложились определенные отношения зависимости, вследствие чего последнее получает возможность влиять на решения, принимаемые соответствующим обществом (партнерством).

  1. Базовую группу составляют физическое лицо и его близкие родственники и свойственники (супруг, родители (в том числе усыновители), дети (в том числе усыновленные), полнородные и неполнородные братья и сестры).
  2. Все базовые группы, подробно рассмотренные выше, подлежат объединению в единую группу лиц на основании п. 8 ч. 1 комментируемой статьи. Данное правило сформулировано следующим образом: в одну группу лиц входят лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в п. п. 1 — 7 ч. 1 комментируемой статьи признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в п. п. 1 — 7 ч. 1 комментируемой статьи признаку.

Толкование данного положения, применяемое на практике антимонопольными органами, состоит в том, что оно объединяет в одну группу лиц все базовые группы вне зависимости от того, насколько далеко такие базовые группы удалены друг от друга. Иными словами, согласно данному подходу «протяженность» группы лиц является неограниченной.

Существует также узкое толкование рассматриваемого положения. Оно исходит из буквального толкования рассматриваемого положения, при котором к одной группе лиц относят звенья только двух уровней, отсчитываемых от группообразующего лица. При таком варианте толкования словосочетание «каждое из которых» означает лиц, относящихся к первому по счету звену от группообразующего лица, тогда как словосочетание «другие лица, входящие с любым из таких лиц» подразумевает лиц из второго звена. Представляется, что данное толкование необоснованно ограничивает протяженность группы лиц, что не отвечает назначению этой концепции — объединять формально-юридически независимых лиц в состав единого хозяйствующего субъекта. Кроме этого, Закон о защите конкуренции не содержит определения лица, относительно которого определяется состав участников одной группы лиц (так называемого группообразующего лица), что также свидетельствует о необоснованности указанного подхода.

  1. В состав группы лиц также следует включать хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство), в котором лица, входящие в одну группу по любому основанию, имеют в совокупности более 50% общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства). Основания, по которым входящие в одну группу лица осуществляют совместный контроль над обществом (товариществом, партнерством), не имеют значения: это может быть совместное участие в этом обществе (товариществе, партнерстве) или осуществление полномочий по распоряжению голосами, полученных от других лиц.

Данное положение появилось в Законе о защите конкуренции под влиянием правовой позиции, сформулированной ВАС РФ <1>. По сути, оно означает, что к уже построенной группе лиц присоединяется совместно контролируемое общество (товарищество, партнерство), а также лица, входящие в группу лиц с таким совместно контролируемым обществом (товариществом, партнерством) по самостоятельным основаниям.

———————————

<1> См.: п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ N 30

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code