Борьба за исполнение судебных решений

Статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод гарантирует каждому право на обращение в суд. В соответствии с позициями Европейского суда по правам человека и КС РФ право на суд становится иллюзорным, если национальная правовая система допускает массовое неисполнение судебных решений. Что же предлагается сделать, чтобы интенсифицировать процесс исполнения судебных решений, и что мешает этому процессу?

ву40

Астрэнт: просрочил — плати

В 2013 году, выступая на VIII Съезде судей, Председатель ВАС РФ А. Иванов сообщил, что исполняется только 20% решений арбитражных судов. Если число неисполненных решений вырастет, проще и дешевле будет закрыть все суды. Мы не замечаем, что приближаемся к национальной катастрофе.

По смыслу п. 1 ст. 330, п. 3 ст. 395, п. 1 ст. 809 ГК РФ последствия неисполнения, просрочки исполнения денежного обязательства заключаются в праве кредитора потребовать взыскания неустойки или процентов на денежный долг. В подобном случае суд присуждает кредитору неустойку или проценты за пользование чужими денежными средствами до момента фактического исполнения денежного обязательства.

В силу подп. 2 п. 1 ст. 333.22 НК РФ при заявлении требования о взыскании неустойки или процентов по день фактического исполнения государственная пошлина уплачивается от суммы, определяемой на день предъявления иска.

В резолютивной части судебного акта о взыскании неустойки или процентов по день фактического исполнения должно содержаться указание на такой способ определения присужденной денежной суммы, а также на момент, с которого начисляются неустойка или проценты, их размер и периодичность начисления (абз. 3 ч. 5 ст. 170 АПК РФ).

По смыслу п. 16 ч. 1 ст. 64 и ч. 2 ст. 70 Федерального закона «Об исполнительном производстве» расчет конкретной денежной суммы, подлежащей взысканию с ответчика, определяется судебным приставом-исполнителем. В случае неясности судебный пристав-исполнитель вправе обратиться в суд за разъяснением исполнения судебного акта, в том числе по вопросу о том, какая именно сумма подлежит взысканию с должника (ст. 179 АПК РФ). При этом, если судебный пристав-исполнитель заявил ходатайство о разъяснении исполнения исполнительного документа, суд квалифицирует это ходатайство как ходатайство о разъяснении судебного акта и рассматривает его по существу.

Банк как лицо, которому может быть предъявлен исполнительный лист для исполнения путем списания денежных средств со счета должника (ст. 70 Закона «Об исполнительном производстве»), соответствующий расчет производить не вправе, поскольку банки не относятся к лицам, осуществляющим принудительное исполнение судебных актов.

Согласно позиции КС РФ в Постановлении от 25.01.2001 N 1-П неправомерная задержка исполнения судебного решения должна рассматриваться как нарушение права на справедливое правосудие в разумные сроки, что предполагает необходимость справедливой компенсации лицу, которому причинен вред нарушением этого права.

Поскольку положения п. 1 ст. 395 ГК РФ подлежат применению к любому денежному обязательству независимо от того, в материальных или процессуальных правоотношениях оно возникло, лицо, в пользу которого принят, но не исполнен в разумный срок судебный акт, имеет право потребовать начисления процентов на указанную в резолютивной части судебного акта сумму долга, которая может включать неустойку или проценты.

При длительном неисполнении судебного акта, обязывающего ответчика совершить определенные действия или воздержаться от совершения определенного действия, на основании ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее интерпретации ЕСПЧ в целях компенсации ожидания исполнения по требованию взыскателя суд вправе присудить в его пользу денежные средства за неисполнение судебного акта. Этот пункт — новелла для российской практики, он схож с французским институтом астрэнта. Но в России предлагается только последующее, а не предварительное присуждение денежных средств. Истец вправе требовать присуждения ему денег за длительное неисполнение судебного акта путем подачи отдельного иска либо путем подачи заявления по правилам п. 2 ст. 324 АПК РФ.

 

За неисполнение решения наказан посторонний?

По приговору мирового судьи судебного участка N 84 Советского АО г. Омска от 22.03.2010 Б. осужден по ст. 315 УК РФ. Он признан виновным в злостном неисполнении решения суда, а равно воспрепятствовании его исполнению <1>.

———————————

<1> Постановление о возбуждении надзорного производства 15.06.2013 N 50-Д 13-56.

 

Постановлением Советского районного суда г. Омска от 13.05.2010, Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда от 17.06.2010, Постановлением Президиума Омского областного суда от 26.11.2012 приговор мирового судьи оставлен без изменения.

Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ, отменив все состоявшие по делу постановления и прекратив уголовное дело в отношении Будко на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием в его действиях состава преступления, указала следующее.

Будко осужден за то, что, являясь генеральным директором ЗАО «Альда групп», то есть служащим коммерческой организации, в обязанность которого в соответствии с уставом общества входило осуществление руководства и обеспечение соблюдения законности в деятельности предприятия, в период с 6 октября по 16 декабря 2008 года воспрепятствовал исполнению вступившего в законную силу решения Арбитражного суда Омской области от 28.02.2008. При этом, как установил суд, 6 октября 2008 года судебный пристав-исполнитель возбудила исполнительное производство и вручила Будко копию постановления. Будко, являясь генеральным директором ЗАО «Альда групп», будучи предупрежденным 21 октября 2008 года об уголовной ответственности по ст. 315 УК РФ, игнорировал неоднократные требования судебного пристава-исполнителя от 7, 21, 31 октября 2008 года и 13 ноября 2008 года об исполнении решения арбитражного суда, умышленно, из корыстных побуждений, не желая того, чтобы взыскание было обращено на заложенное имущество, а именно автоматическую оптическую сортировочную машину, не выдал ее судебному приставу-исполнителю, скрыл ее местонахождение, тем самым воспрепятствовал исполнению решения суда.

Таким образом, суд установил, что Будко, будучи служащим коммерческой организации, а именно генеральным директором ЗАО «Альда групп», являлся лицом, ответственным за приведение судебного акта в исполнение.

Вместе с тем решением Советского районного суда г. Омска от 08.02.2010 было установлено, что с 10 октября 2008 года по 14 января 2010 года должность генерального директора ЗАО «Альда групп» занимал С. Максов. Данные обстоятельства, как указано судом в решении, подтверждаются имеющимися в материалах дела копиями трудового договора, протоколами внеочередного общего собрания акционеров.

В связи с этим, принимая решение о виновности Будко в совершении преступления, предусмотренного ст. 315 УК РФ, суд фактически установил иные факты, чем те, которые ранее были установлены решением суда по гражданским делам.

Между тем в соответствии с правовой позицией КС РФ, касающейся проверки конституционности положений ст. 90 УПК РФ и изложенной в Постановлении от 21.12.2011 N 30-П, признание преюдициального значения судебного решения направлено: 1) на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения; 2) на исключение возможного конфликта судебных актов. Это предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

При этом КС РФ определил установленные процессуальным законом пределы признания или отрицания преюдициального значения судебных решений, указав в Постановлении, что в качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, к числу оснований которого относится установление приговором суда совершенных при рассмотрении ранее оконченного дела преступлений против правосудия, включая фальсификацию доказательств. Следовательно, как указал КС РФ, следователь не может и не должен обращаться к вопросу, составлявшему предмет доказывания по гражданскому делу, он оценивает лишь наличие признаков фальсификации доказательств (включая доказательства, не рассматривавшиеся судом по гражданскому делу) в связи с возбуждением уголовного дела по данному факту.

В связи с этим в уголовно-правовых процедурах исследуется вопрос, не входивший в предмет доказывания по гражданскому делу, — о фальсификации доказательств именно как уголовно наказуемом деянии, которая в случае ее установления может явиться основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения по гражданскому делу. До тех пор пока в ходе уголовного процесса факты фальсификации доказательств и виновности лица в этом преступлении не будут установлены на основе вызывающих сомнения обстоятельств, решение по гражданскому делу должно толковаться в пользу лица.

Опровержение же преюдиции судебного акта, принятого в порядке гражданского судопроизводства, на основании лишь несогласия следователя (или суда), осуществляющего производство по уголовному делу, с выводами данного судебного акта позволило бы преодолевать законную силу судебного решения в нарушение конституционного принципа презумпции невиновности и связанных с этим особенностей доказывания в уголовном процессе, игнорировать вытекающие из преюдиции обоснованные сомнения в виновности лица (если решение по гражданскому делу говорит в пользу его невиновности).

Как усматривается из материалов дела, суд надзорной инстанции, пересматривая в порядке надзора дело в отношении Будко, установил, что именно Будко являлся лицом, ответственным за исполнение решения суда, поскольку именно он в инкриминируемый период времени принимал и подписывал документы о возбуждении исполнительного производства. Но данные выводы основаны на предположении.

Тот факт, что Будко не являлся стороной по гражданскому делу, разрешенному по иску Максова к ЗАО «Альда групп», также не может служить основанием для непризнания преюдициального значения вынесенного решения по гражданскому делу, поскольку в соответствии с правовой позицией КС РФ в уголовном судопроизводстве результатом межотраслевой преюдиции может быть принятие судом данных только о наличии либо об отсутствии какого-либо деяния или события, установленного в порядке гражданского судопроизводства.

Однако установленный решением суда факт того, что генеральным директором ЗАО «Альда групп» в период с 10 октября 2008 года по 14 января 2010 года являлся Максов, не был принят во внимание судом и, соответственно, не получил в приговоре надлежащей оценки.

Таким образом, в связи с тем, что решением Советского районного суда г. Омска генеральным директором ЗАО «Альда групп» с 10 октября 2008 года по 14 января 2010 года признан Максов, по смыслу ст. 90 УПК РФ для суда этот факт является преюдициально установленным до опровержения этого факта в ходе производства по уголовному делу, возбужденному по признакам фальсификации представленных доказательств.

За Будко признано право на реабилитацию <2>.

———————————

<2> Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 23.07.2013 N 50-Д13-56.

 

Превышение полномочий

Попытка побудить должницу к исполнению судебного решения завершилась для судьи М. лишением полномочий за то, что она «проштамповала приговор» мирового судьи, осудившего за неисполнение судебного решения женщину 60 лет, инвалида 2-й группы, ветерана труда, имеющую ряд тяжелых заболеваний, ранее к уголовной ответственности не привлекавшуюся.

ККС г. Москвы усмотрела в действиях Матюшенко: 1) грубое нарушение принципов уголовного судопроизводства; 2) сознательное пренебрежение нормами закона и своими обязанностями; 3) игнорирование прав и законных интересов участников процесса.

ВС РФ в решении от 12.11.2008 и Определении Кассационной коллегии от 05.02.2009 указал, что нарушение Матюшенко основополагающих принципов уголовного судопроизводства, безусловно, свидетельствует о несоблюдении требований ею ст. 3 Закона РФ «О статусе судей», что: 1) несовместимо со статусом судьи; 2) умаляет авторитет судебной власти; 3) не способствует утверждению в обществе уверенности в справедливости, беспристрастности и независимости суда.

 

Основные выводы

  1. Бесспорна позиция, согласно которой исполнение судебного решения — конечная цель судебного разбирательства. В то же время бесспорно и то, что значительная часть исков бессмысленна, ибо их удовлетворение не подкреплено перспективами исполнения судебных решений. Данные, приведенные А. Ивановым в вышеназванном выступлении, позволяют сделать смелое предположение о том, что около 80% исков изначально не имели перспективы исполнения, что и было подтверждено в стадии исполнения судебных решений.
  2. Своевременное обеспечение исполнимости судебного решения — база разумности судопроизводства. В нашем случае органы, исполняющие судебное решение, обязаны иметь в своем резерве средства, использование которых будет стимулировать должника к скорейшему погашению задолженности.

3. Ошибки, допущенные судами на этапе привлечения к уголовной ответственности лиц, препятствующих своевременному исполнению судебных решений, свидетельствуют о низком уровне профессиональной подготовки всей цепочки специалистов, осуществляющих данный вид уголовно-процессуальной деятельности, от судебного пристава-исполнителя, дознавателя, прокурора до представителей судейского корпуса.

Н.Колоколов, доктор юридических наук, г.Москва.
«ЭЖ-Юрист», 2015, N 24

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code