Совершенствование особого порядка судебного разбирательства

В статье проанализированы отдельные положения Устава уголовного судопроизводства 1864 г. Сформулированы предложения, направленные на совершенствование раздела X УПК РФ.

 

Для современного российского уголовного процесса, как и для уголовного процесса большинства стран, характерно использование процедур, направленных на упрощение и ускорение традиционного порядка судопроизводства, что позволяет удешевить его, уменьшить загруженность судов.

Мы имеем в виду разд. X УПК РФ, посвященный особому порядку судебного разбирательства. Глава 40 этого раздела предусматривает упрощенный порядок судебного заседания без проведения традиционного исследования и оценки доказательств, собранных по уголовному делу. Центральная стадия нашего процесса в этом случае утрачивает свое основное значение, ибо позволяет суду разрешать уголовное дело на основе данных, полученных в ходе предварительного расследования. Таким образом, нарушается требование непосредственности. Формулируя его, процессуальный закон исходит из необходимости оградить судей от посторонних влияний и обеспечить правильность и справедливость их выводов по делу. Выводы, изложенные в приговоре суда, должны основываться на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании. В ч. 3 ст. 240 УПК указывается: «Приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании». А в ч. 1 названной статьи отмечается: «В судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев, предусмотренных разделом X настоящего Кодекса». Таким образом требование непосредственности в рассматриваемом разд. X утрачено.

Аналогичное положение складывается и при особом порядке принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 40.1 УПК).

Проведенное изучение правоприменительной практики показало, что использование положений разд. X УПК порой приводит к необоснованному осуждению, когда обвиняемый, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, признается судом, рассматривающим дело в особом порядке, виновным, а при рассмотрении основного дела его соучастников суд, проходящий в общем порядке, в отношении их выносит оправдательный приговор или осуждает за менее тяжкое преступление. В таком случае приговор не отвечает главнейшим требованиям: законности, обоснованности и справедливости.

Рассмотрим конкретные примеры.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 2013 г. упомянут случай, когда был осужден обвиняемый, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, а в деянии его соучастников, при рассмотрении основного дела, квалификация преступлений не подтвердилась <1>.

———————————

<1> Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 3 апреля 2013 г. N 35-П13пр.

 

Аналогичный пример есть в Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27 февраля 2012 г. N 45-Д12-4, где указывается, что вступившим в законную силу приговором суда от 2 декабря 2010 г. установлено наличие преступного сообщества, в котором состояла К., с которой было заключено досудебное соглашение о сотрудничестве. А согласно вступившему в законную силу приговору от 31 марта 2011 г. в отношении ее соучастников состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 210 УК, в действиях этих лиц не содержится <2>. Известны и другие подобные примеры <3>.

———————————

<2> См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 8.

<3> Подробнее см.: Щерба С.П., Чащина И.В. Преюдиция в уголовном процессе России и зарубежных стран. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 79 — 80.

 

В связи с изложенным определенный интерес представляет анализ исторического опыта расследования преступлений в нашей стране. Известно, что знание истории обогащает опытом прошедшего, объясняет настоящее и дает возможность предсказать будущее.

Именно с этих позиций целесообразно проанализировать отдельные положения Устава уголовного судопроизводства 1864 г. (далее — УУС, Устав) — выдающегося памятника русского законодательства, 150-летний юбилей которого отмечала юридическая общественность нашей страны в прошлом году. Следует признать, что это была важная веха на пути преобразования уголовного судопроизводства, благодаря которому впервые в России реализован принцип разделения властей — судебная власть отделена от исполнительной и законодательной. В Указе императора Александра II отражены цели преобразований, которые не потеряли актуальность и в наши дни, в период проведения в России судебной реформы: «Водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных наших, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе нашем то уважение к закону, без коего невозможно общественное благосостояние, и которое должно быть руководителем действий всех и каждого от высшего до низшего» <4>.

———————————

<4> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 9. С. 16.

 

Упрощенное судопроизводство по УУС применялось значительно шире, чем по действующему УПК РФ. Ибо независимо от квалификации преступления в случаях, когда подсудимый признавал свою вину, в соответствии с требованиями ст. 681 Устава, если «признание подсудимого не возбуждает никакого сомнения, то суд, не производя дальнейшего исследования, может перейти к заключительным прениям». Согласие подсудимого по этому вопросу заносится в протокол судебного заседания.

Л. Владимиров по этому поводу писал: «Собственное признание подсудимого должно быть дано в точных и ясных выражениях, содержащих обстоятельный и обстоятельственный ответ на предложенные вопросы, после связного рассказа о всем преступном происшествии» <5>.

———————————

<5> Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах: Части Общая и Особенная. Третье издание, измененное и законченное. СПб., 1910. С. 28.

 

Представляет несомненный интерес проследить процедуру судебного следствия. Она целиком зависела от того, признавал подсудимый свою вину или нет. Только в случае если он заявлял свое согласие с предъявленным обвинением, то подвергался допросу. В противном случае такая возможность исключалась вовсе.

Согласно ст. 680 УУС подсудимому, признавшему свою вину, предлагаются дальнейшие вопросы, относящиеся к обстоятельствам преступления, в котором он обвиняется. В этом случае вопрос включал в себя такие моменты, как: имело ли место расследуемое событие, было ли оно деянием подсудимого и может ли быть оно вменено ему в вину. Допрос не должен был выходить за пределы границ, в которых он признавал себя виновным. Иными словами, можно говорить о праве каждого подсудимого не подвергаться допросу по обстоятельствам, им не признаваемым.

При этом ст. 684 Устава гласила: «Сверх того председатель и с его разрешения члены суда непосредственно, а присяжные заседатели — через председателя суда, могут предлагать подсудимому вопросы по всем обстоятельствам дела, представляющимся им недостаточно разъясненными». Как видим, стороны этим правом наделены не были.

Н. Муравьев в комментарии к УУС отмечает, что если допрос подсудимого не должен иметь заведомо против него направленного характера, если он не должен преследовать цели непременно в самом подсудимом найти доказательства против него же, если он, наоборот, должен преследовать лишь беспристрастное исследование истины, то он может быть допущен лишь со стороны лиц, представляющих по своему положению в процессе гарантию такого беспристрастия. Ссылаясь на ст. 684, он подчеркивает, что лица эти исключительно судьи и присяжные, а не стороны, участвующие в деле, которым такого права не предоставлено. Сенатом указано и на то, что «ст. 684 УУС умалчивает о лицах прокурорского надзора, а так как нет основания считать этот пробел случайным, то и следует заключить, что они в силу закона действительно лишены права обращаться с вопросами к подсудимому». Это право не может быть предоставлено и защитникам, безразлично — обращаются ли они с вопросами к своим же подзащитным или к другим подсудимым. Подсудимый, составляющий со своим защитником одну сторону, также не может предлагать вопросы другому подсудимому <6>.

———————————

<6> См.: Устав уголовного судопроизводства: систематический комментарий. М., 1915. Вып. 4. Статьи 595 — 764. С. 1108.

 

Это дало основание Н. Розину прийти к выводу о том, что «судебное расследование сознания, принесенного обвиняемым добровольно перед органами судебной власти, производимое ex officio, представляет отступление от состязательного характера процесса» <7>.

———————————

<7> Уголовное судопроизводство: Пособие к лекциям Н.Н. Розина, ординарного профессора Императорского С.-Петербургского Университета. Второе издание, измененное и дополненное. С.-Петербург, 1914. С. 359.

 

В объяснительной записке к проекту УУС в 1863 г. указывалось: «При постановлении приговоров по внутреннему убеждению судей нет никакой надобности домогаться собственного признания подсудимого, который и при запирательстве его может быть признан виновным, если не представит основательные опровержения против обвинительных улик. Допрашивать подсудимого о подробностях такого преступления, в котором он не признается, для того, чтобы ловить его на словах, приводить в смущение и затруднить ему дальнейшие объяснения, не только излишне, но и не сообразно с назначением Суда, который не должен противопоставлять себя ни одной из сторон, но обязан только доставить возможность каждой из них разъяснить дело. Председатель суда, производя вымогательный допрос, принимает на себя характер обличителя, вступает с подсудимым в состязание и невольно приходит в раздражение, когда последний обходит его доводы или отвечает одним отрицанием, которое при одностороннем взгляде на дело принимается обыкновенно за упорство в запирательстве, а такое положение председателя не безопасно для правосудия, в особенности по делам, подлежащим суду присяжных, которые всегда и везде находились более или менее под влиянием председателя суда» <8>.

———————————

<8> Устав уголовного судопроизводства: систематический комментарий. М., 1915. Вып. 4. Статьи 595 — 764. С. 1103.

 

Насколько кардинально изменилось положение подсудимого по УУС, показывает пример того, как оценивалось назначение его допроса в прежние времена.

К. Арсеньев писал: «Во время господства следственного, инквизиториального процесса допрос подсудимого был самым важным из числа всех следственных действий, предметом усиленной заботливости и величайших стараний со стороны следователей и судей. И это совершенно понятно, пока собственное сознание подсудимого считалось, по выражению нашего Свода, лучшим доказательством всего света, пока значение свидетельских показаний зависело от случайных, внешних условий, пока суд только в исключительных случаях решался обосновать свой приговор на косвенных уликах, до тех пор допрос подсудимого должен был служить — и действительно служил — краеугольным камнем всего уголовного судопроизводства цель его везде и всегда была одна и та же — довести подсудимого до сознания; изменялись только средства к достижению этой цели. Прежде действовали открытой силой, т.е. пыткой; позже ее заменили, с одной стороны, системой нравственного устрашения, одиночным заключением, отнятием у обвиняемого всех материальных удобств и всех умственных развлечений; с другой стороны — хитростью, искусно устроенными ловушками, сбивчивыми вопросами и тому подобными утонченными орудиями, против которых подсудимый в большинстве случаев оказывался бессильным» <9>.

———————————

<9> Судебное следствие // Сборник практических заметок К.К. Арсеньева. СПб., 1871. С. 174.

 

Если в ходе допроса будет установлено, что признание обвиняемым своей вины не совпадает с деталями предъявленного ему обвинения, то производство судебного следствия в таком случае считается обязательным.

Судьи, присяжные, прокурор и участвующие в деле лица могут потребовать, несмотря на сделанное подсудимым признание, судебного исследования, и в таком случае суд приступает к рассмотрению и проверке доказательств (ст. 682). Это право распространяется и на подсудимого, сознавшегося в совершении преступления. Требования о производстве судебного следствия является обязательным для суда независимо от основательности заявленной аргументации.

В случаях, когда подсудимому предъявлено обвинение по нескольким статьям, а он признает себя виновным лишь по части их, суд имеет право не производить исследования доказательств по этим эпизодам, однако обязан в общем порядке исследовать другие. Это положение относится и к случаям, когда подсудимый не только признает себя виновным, но и оговаривает соучастника. Таким образом, отказ от судебного следствия при признании подсудимым своей вины всегда является лишь возможным.

Если же подсудимый не признает себя виновным, то допрос его в начале судебного следствия, как мы отмечали, невозможен. В ст. 683 указывается: «Подсудимого, не признавшегося в преступлении, председатель суда при рассмотрении каждого доказательства спрашивает, не желает ли он в оправдание свое представить какие-либо объяснения или опровержения». При этом право задавать вопросы подсудимому, независимо от того, сознался он в совершении преступления или нет, может принадлежать исключительно лицам, указанным в ст. 684 Устава.

Анализируя судебную практику, Правительственный Сенат дал необходимые разъяснения: председатель суда не должен задавать вопросы не признавшему вину подсудимому до рассмотрения каждого конкретного доказательства, а постановка вопросов, «клонящихся к его изобличению», составляет нарушение его законного права (решение по делу Матовых, 1868, N 534). В решениях по делу Фейеровича (1867, N 283) и по делу Федулова и Трифонова (1868, N 397) указывается, что показания подсудимого, данные на предварительном следствии, не подлежат оглашению в суде. Исключение устанавливается для случаев ходатайства самого подсудимого. Оглашение председателем показаний, данных подсудимым в ходе предварительного следствия, есть повод к отмене производства (Кассационное решение, 1869, N 2000(1100), по делу Григорьевой и Филипповой). Решением Правительственного Сената по делу Кларка, Крычевского и Блюмберга (1869, N 983) признано, что судебный следователь, вызванный в суд в качестве свидетеля, не может быть допрошен о показаниях, данных подсудимым на предварительном следствии. Это должно быть признано как домогательство собственного его сознания на суде, что совершенно противоречило бы одному из основных начал уголовного судопроизводства и не было бы согласно с достоинством правильно организованного суда <10>.

———————————

<10> Примеры заимствованы из работы: Судебное следствие: Сборник практических заметок К.К. Арсеньева. СПб., 1871. С. 184.

 

В 2013 г. нами было сформулировано предложение внести в ч. 3 ст. 317.7 УПК РФ дополнение, в соответствии с которым суду надлежит не только устанавливать соблюдение условий, предусмотренных ч. ч. 1 и 2 ст. 317.6 УПК, но и производить допрос подсудимого <11>.

———————————

<11> См.: Виницкий Л., Кубрикова М. Возможно ли изменение категории преступления при рассмотрении уголовных дел в порядке гл. 40.1 УПК РФ // Законность. 2013. N 8. С. 45.

 

В настоящее время мы склоняемся к мысли о необходимости проводить и прения сторон по этой категории уголовных дел.

Следует подчеркнуть, что требование закона о проведении прений сторон свидетельствует о необходимости оценки имеющихся по делу доказательств сторонами. А это может привести к тому, что суд, учтя аргументы стороны защиты, даже при признании подсудимым своей вины может оправдать его.

Интересен в этом отношении пример, исследованный И. Фойницким. Он писал: «Вообще, для нас не лишена поучительного значения история Пруссии до 1876 года»… Там параграф 98 правительственного распоряжения 1849 г. был редактирован следующим образом: «Рассмотрение дела начинается прочтением обвинительного акта секретарем. Председатель суда спрашивает подсудимого: признает ли он себя виновным или невинным? Если подсудимый признает себя виновным и если о правильности сознания не возникает никакого сомнения, то приговор постановляется судом немедленно и без участия присяжных заседателей». Скоро практика выяснила недостаточность этой редакции, почему в изменение параграфа 98 был издан особый дополнительный Закон 1852 г. В мотивах комиссии, составляющей его, изложено: «Комиссия полагает, что сознание, если оно заменяет собою вердикт присяжных заседателей, не может ограничиваться словами «я признаю себя виновным» или подобными им, а должно заключать в себе все существенные признаки преступления, преследуемого обвинением. Не менее важно, чтобы как прокуратура, так и защита были выслушаны о том, признают ли они вопрос факта (виновности) вполне разрешенным сознанием, и чтобы прокуратуре было предоставлено предлагать подсудимому дополнительные вопросы, подобно тому, как вопросы эти при полном слушании дела предлагаются присяжным заседателям. Только при таком квалифицированном сознании, данном изложенным порядком, и только в том случае, если о правильности его не останется у судей никакого сомнения, можно приступить к постановлению приговора» <12>.

———————————

<12> Фойницкий И.Я. Оправдательные решения присяжных заседателей // На досуге (сборник). 1900. Т. II. С. 377.

 

Можно сослаться и на советский опыт. В ч. 1 ст. 282 УПК РСФСР 1936 г. отмечалось: «Если подсудимый согласился с обстоятельствами, изложенными в обвинительном заключении, признал правильным предъявленное ему обвинение и дал показания, суд может не производить дальнейшего судебного следствия и перейти к выслушиванию прений сторон».

Полагаем, что изменение закона в соответствии с нашими предложениями будет способствовать соблюдению прав подсудимых при особом порядке судебного разбирательства и обеспечению законности и справедливости приговора.

 

Пристатейный библиографический список

  1. Виницкий Л., Кубрикова М. Возможно ли изменение категории преступления при рассмотрении уголовных дел в порядке гл. 40.1 УПК РФ // Законность. 2013. N 8.
  2. Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах: Части Общая и Особенная. Третье издание, измененное и законченное. СПб., 1910.
  3. Судебное следствие // Сборник практических заметок К.К. Арсеньева. СПб., 1871.
  4. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям Н.Н. Розина, ординарного профессора Императорского С.-Петербургского Университета. Второе издание, измененное и дополненное. СПб., 1914.
  5. Устав уголовного судопроизводства: систематический комментарий. М., 1915. Вып. 4. Статьи 595 — 764.
  6. Фойницкий И.Я. Оправдательные решения присяжных заседателей // На досуге (сборник). 1900. Т. II.
  7. 7. Щерба С.П., Чащина И.В. Преюдиция в уголовном процессе России и зарубежных стран. М.: Юрлитинформ, 2013.

 

Л.В.Виницкий, С.Л.Мельник

_____________________

Ключевые слова: уголовное судопроизводство, судебное следствие, допрос подсудимого, особый порядок судебного разбирательства, досудебное соглашение о сотрудничестве, согласие подсудимого с предъявленным обвинением.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code