Статья 1. Основные начала гражданского законодательства

Комментарий к статье 1 ГК РФ — Гражданского кодекса Российской Федерации в действующей редакции с последними изменениями и дополнениями

1. Гражданский кодекс РФ открывается формулировкой наиболее значимых постулатов, на которых зиждется гражданско-правовое регулирование в современной России. Эти основные начала гражданского законодательства, в правовой науке чаще именуемые принципами отрасли права, — важнейшие концептуальные положения, определяющие содержание правового регулирования гражданско-правовых отношений с учетом их специфики; своеобразная квинтэссенция многовекового опыта правового регулирования определенной сферы общественных отношений.

Принципы права — как общеправовые, так и отраслевые — задают определенные рамки, каноны, в пределах которых творчество законодателя, процессуальное правоприменение (в первую очередь — судебная практика), юридически значимое поведение участников общественных отношений наиболее органичны и эффективны. Например, фактическое неравенство участников гражданского оборота, даже при наличии закрепленной в законе декларации их равенства; отсутствие гарантий неприкосновенности собственности; давление и произвол в обязательственных отношениях неизбежно влекут большие или меньшие по масштабам дисгармонию и дисбаланс в экономике, обеспечиваемой подобной правовой моделью. Принципы права — это существенные свойства такой модели возникновения, развития и прекращения правоотношений, в рамках которой долгосрочные интересы отдельных личностей, их групп и целых общественных формаций реализуются и обеспечиваются наиболее оптимальным образом.

Особое значение основные начала права, связывающие воедино и цементирующие отраслевые институты, подынституты и категории, имеют для цивилистической отрасли, которую характеризуют чрезвычайно высокая вариативность поведения участников регулируемых правоотношений, многообразие и казуистичность применяемых норм, диспозитивная модель юридической техники большинства из них. Невозможно переоценить значение принципов права и с учетом очевидного крена гражданского права последних десятилетий в сторону обеспечения сугубо прикладных, подчас очень узких аспектов гражданского оборота, в первую очередь — обеспечения оборота финансовых и, в частности, фондовых инструментов. Сохранение видения концептуальных задач гражданско-правового регулирования, обеспеченное пониманием принципов отрасли права и верностью им, становится в такой ситуации необходимой защитой от «расползания» целостной системы гражданско-правового регулирования общественных отношений и его тотальной инструментализации.

Для гражданского законодательства в этом контексте наибольшее значение имеют наследие римского частного права и его рецепции в средневековом европейском законодательстве; эволюция идеи естественного права как своеобразного идеального образца правопорядка, лежащего в основе всякого писаного (позитивного) права; развитие института прав человека и гражданина в их оптимальном сочетании с публичными интересами.

Категорически неправильно понимать принципы как произвольно и регулярно изменяемые нормы особого рода, обслуживающие политическую волю каких-либо групп влияния, возглавляющих законотворческий процесс (именно такое понимание принципов права было в основном свойственно советской правовой науке). Основные начала права, в том числе права гражданского, существуют на протяжении столетий, и недостаточная выраженность этих фундаментальных истин в позитивном законе, а главное — в правопорядке той или иной страны, той или иной эпохи, — не свидетельство утраты значения того или иного принципа права, а беда такого позитивного закона и такого правопорядка.

2. Выступая в качестве основы для всех норм ГК РФ, принципы гражданско-правового регулирования так или иначе проявляются во всех его частностях и деталях. Самостоятельное значение они имеют как минимум в трех аспектах.

Во-первых, законодатель оставляет на усмотрение судов разрешение тех ситуаций в гражданском обороте, которые оказались неурегулированными действующим законодательством. В таких случаях судам рекомендовано руководствоваться именно общими началами и смыслом гражданского законодательства (так называемая аналогия права, см. об этом комментарий к ст. 6 ГК).

Во-вторых, в отдельных конкретных ситуациях законодатель связывает правовые последствия с соответствием или несоответствием поведения их участников принципам разумности и добросовестности (см. правила о переработке или спецификации (ст. 220 ГК), давностном владении (ст. 234 ГК), добросовестном приобретении (ст. ст. 302 и 303 ГК), сроке исполнения обязательств (ст. 314 ГК) и др.).

Наконец, в-третьих, в соответствии с общими началами гражданско-правового регулирования в необходимых случаях осуществляется толкование гражданско-правовых норм — выявление смысла нормы, содержащейся в нормативно-правовом акте, применительно к конкретным ситуациям, требующим правового урегулирования, или к группе однотипных ситуаций, в которых норма может быть понята двояким образом либо с искажением ее подлинного смысла.

Толкование может носить как официальный характер, исходя от органа, который издал толкуемую норму (аутентическое), или судебного органа (легальное), так и неофициальный характер (научное или доктринальное). Толкования различаются по способу: грамматическое (по буквальному смыслу нормативного текста с учетом правил орфографии), историческое (с учетом конкретных исторических обстоятельств, в которых принимался и действовал нормативный акт), систематическое (с учетом содержания и смысла как в целом всего нормативного акта, так и в его соотношении с иными нормативными правовыми актами, в первую очередь — той же отраслевой принадлежности) и логическое (с учетом правил формальной логики и специфики отраслевого логико-понятийного инструментария). Однако во всяком случае толкование норм происходит в контексте отраслевых принципов.

3. Учение об отраслевых принципах традиционно хорошо разработано в отечественной правовой науке. В этой связи необходимо помнить, что в доктрине формулируется более широкий круг основных начал гражданского законодательства, чем тот, который приведен в комментируемой статье. Как правило, называемые учеными принципы раскрывают и конкретизируют положения ГК РФ либо корреспондируют с характеристиками метода гражданско-правового регулирования. Наиболее часто и последовательно в науке гражданского права упоминаются в качестве его «дополнительных» отраслевых принципов автономия воли участников гражданско-правовых отношений, их правовая инициатива и активность, правонаделение и диспозитивность норм как метод действия законодателя в сфере гражданского оборота. Все эти характеристики так или иначе проистекают из основного начала гражданского законодательства, упомянутого в ГК РФ в первой же его статье, — принципа равенства участников регулируемых данным Кодексом отношений.

4. В отличие от уголовного, административного права и некоторых иных отраслей так называемого публичного права, выполняющих в первую очередь охранительную функцию, гражданское право является отраслью регулятивной, т.е. рассчитанной на не просто допустимое, а на поощряемое правопорядком поведение участников общественных отношений, в регулировании которого запреты и ограничения в сравнении с охранительными отраслями минимальны. Равным образом метод гражданского права отличен от метода налогового, трудового, природоохранного права, где высока роль предписаний определенной модели юридически значимого поведения.

В гражданском обороте преобладают не субординационные, а координированные взаимоотношения его участников, что предполагает активность последних в приобретении, осуществлении и защите субъективных гражданских прав, приобретении и несении субъективных гражданских обязанностей. Для большинства моделей гражданско-правовых отношений, регулируемых ГК РФ, не характерен диктат законодателя. Нормы ГК РФ носят диспозитивный характер, т.е. выбор того или иного варианта поведения зависит от воли участника правоотношения.

Принцип равенства участников отношений, регулируемых гражданским законодательством, состоит в гарантированном правопорядком равном положении участников гражданского оборота, отсутствии преимуществ у кого-либо из них вне зависимости от личных качеств или общественного статуса и обеспечении им возможности свободной взаимной оценки мотивов и предпосылок для участия в гражданских правоотношениях.

5. Принцип равенства участников гражданских правоотношений проявляется в ряде важных особенностей правового статуса последних. Если в других отраслях права органы, наделенные публичной юрисдикцией, наделены также правом диктовать свою волю другим субъектам, то в гражданских правоотношениях публичные образования не реализуют свои властные полномочия; эта сторона их правосубъектности остается как бы «за кадром». В соответствии со ст. 124 ГК РФ Российская Федерация, ее субъекты, а также муниципальные образования выступают в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с иными участниками этих отношений — гражданами и юридическими лицами.

Еще одним важным проявлением принципа равенства участников гражданского оборота является закрепленное в ч. 2 ст. 8 Конституции РФ и в п. п. 3 и 4 ст. 212 ГК РФ положение о равенстве в Российской Федерации всех форм собственности. Предусмотренные на сегодняшний день законом частная собственность (граждан и юридических лиц), а также государственная (Российской Федерации и ее субъектов) и муниципальная собственность провозглашены абсолютно идентичными по своей значимости.

Равенство форм собственности обеспечивается, во-первых, установлением по общему правилу единого для всех субъектов гражданского оборота порядка приобретения, осуществления и прекращения права собственности, а во-вторых, равной защитой прав всех собственников (соответственно п. п. 3 и 4 ст. 212 ГК).

Единообразие в защите всех форм собственности проявляется, в частности, в отказе от существовавшего в относительно недавнем прошлом принципа так называемой неограниченной виндикации государственной собственности. Статья 90 ГК РСФСР 1964 г. относила иски об истребовании государственного имущества из незаконного владения к кругу требований, на которые не распространяется исковая давность. В действующем ГК РФ одинаковый подход обеспечивается установлением единых для всех субъектов гражданского оборота общего и специальных сроков исковой давности, а также приостанавливающих и прерывающих ее течение обстоятельств.

6. Вторым по очередности в комментируемой статье упомянут принцип неприкосновенности собственности — элемент конституционного правового статуса гражданина и правоспособности организаций, состоящий в гарантированной возможности накапливать, обособлять и защищать свою имущественную сферу предусмотренными законом способами. Изначально он закреплен в ст. 35 Конституции РФ, провозглашающей, что никто не может быть лишен своего имущества иначе, как по решению суда.

Несмотря на то что динамика гражданского оборота реализуется в основном в обязательственных правоотношениях, именно вещные права обеспечивают стабильность экономического положения и социального статуса субъектов, в связи с чем значение гарантий неприкосновенности собственности трудно переоценить. Тенденциями современной российской законотворческой и судебной практики являются укрепление позиций собственников, титульных владельцев и добросовестных приобретателей имущества, усовершенствование существующих и разработка новых эффективных механизмов защиты вещных прав.

7. Принцип свободы договора конкретизируется в п. 2 комментируемой статьи: граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. Эти положения дополнительно раскрыты законодателем в ст. 421 ГК РФ и реализуются в предоставлении участникам гражданского оборота возможности свободно проявлять свое волеизъявление при заключении договора, как предусмотренного, так и не предусмотренного законом или иными правовыми актами, а также содержащего элементы различных договоров, определять по своему усмотрению содержание условий договора, кроме случаев, когда оно предписано императивной нормой закона или иного правового акта, в том числе изменять диспозитивные нормы законодательства. Указанная норма также содержит запрет на понуждение к заключению договора, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена ГК РФ, иным законом или добровольно принятым обязательством.

8. Следующие три основные начала гражданского законодательства, сформулированные в ГК РФ, носят функциональный характер и призваны обеспечить полноценную реализацию первых трех начал. Речь в них идет о недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав и об обеспечении восстановления нарушенных прав и их судебной защиты. Принцип беспрепятственности осуществления гражданских прав благодаря своему универсальному характеру занимает в этой триаде центральное положение и в известной степени охватывает собой два других.

Дополнительной гарантией реализации принципа беспрепятственности осуществления гражданских прав служат закрепленные в ст. 8 ГК РФ правила о плюрализме оснований возникновения гражданских прав и обязанностей. Таковые могут возникать как из правовых актов, так и из действий граждан и юридических лиц, порождающих права и обязанности в силу общих начал и смысла гражданского законодательства. Перечень действий граждан и юридических лиц, с которыми правопорядок связывает возникновение гражданских прав и обязанностей, сформулирован законодателем как открытый.

9. Общее правило о свободе в осуществлении приобретенных гражданских прав знает исключения. Во-первых, гражданскому праву известны ситуации, когда в силу своего специального статуса управомоченное лицо не имеет возможности отказаться от осуществления права или осуществлять его без должных заботливости и осмотрительности. Речь идет о ситуациях, когда эти права осуществляются их субъектом в интересах другого лица (например, опекуном в интересах подопечного, доверительным управляющим в интересах учредителя управления и пр.). Во-вторых, полнота свободы осуществления гражданских прав своей волей, в своем интересе и по своему усмотрению ограничивается универсальным институтом запрета на злоупотребление правом (см. комментарий к ст. 10 ГК РФ).

Осуществление субъективного гражданского права — это процесс реализации в конкретных действиях эталонной модели социального поведения. Так же как от идеальной модели гражданского правоотношения — общественного отношения, подлежащего урегулированию нормой права, отличается реальное взаимодействие его участников, так и от формируемой совокупностью факторов меры возможного поведения управомоченного лица следует отличать ее реальное осуществление.

Действия субъектов прав, направленные на осуществление последних, могут внешне находиться в границах меры возможного поведения, но при этом осуществляющие их лица могут не соблюдать вышеперечисленные ограничения, т.е. выходить за пределы осуществления гражданских прав. В структуре данного понятия можно выделить злоупотребление правом в узком смысле как поведение, при котором превышаются пределы осуществления права и причиняется вред окружающим лицам и которое совершается с прямым или косвенным умыслом, т.е. собственно употребление права во зло другому. Частным случаем такого правонарушения является шикана, т.е. осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

Помимо шиканы законодатель называет в п. 1 ст. 10 ГК РФ еще два варианта поведения участников гражданского оборота, требующих квалификации как злоупотребление правом: действия в целях ограничения конкуренции и злоупотребление доминирующим положением на рынке.

10. Содержащаяся в п. 5 комментируемой статьи дополнительная гарантия беспрепятственного осуществления гражданских прав в виде правила о свободном перемещении товаров, услуг и финансовых средств по всей территории РФ воспроизводит норму ст. 8 Конституции РФ и конкретизируется п. 3 ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ «О защите конкуренции» <1> (далее — Закон о защите конкуренции). Не допускается установление кем бы то ни было каких-либо правил (в частности, в рамках ограниченной региональной юрисдикции), препятствующих свободному обороту активов в едином экономическом пространстве Российской Федерации, ограничивающих каким-либо образом продажу, покупку, иное приобретение, обмен товаров.

———————————

<1> Собрание законодательства РФ. 2006. N 31 (ч. I). Ст. 3434.

 

11. Недопустимость произвольного вмешательства в частные дела выступает важной гарантией необходимого для любого цивилизованного общества оптимального баланса частных и публичных интересов, определения оправданных пределов вторжения правопорядка в частную сферу и добрососедских отношений частных лиц.

Эту гарантию следует понимать двояко. С одной стороны, она фиксирует в качестве важнейшего общего правила неприкосновенность частной сферы. С другой стороны, частная инициатива и частные интересы не могут простираться безгранично, поскольку на определенном этапе неизбежно начнут посягать на инициативу и интересы других лиц, а также на общественные интересы. Поэтому, закрепляя недопустимость произвольного вторжения в частные дела, законодатель сохраняет возможность основанного на законе и оправданного вмешательства в них. По сути это переложение известной формулы «мое право заканчивается там, где начинается право другого».

Недопустимость произвольного вмешательства в частные дела обеспечивается рядом важных законодательных установлений. Прежде всего это положения Конституции РФ (в частности, ее ст. 23), формирующие так называемый правовой статус гражданина перечислением неотъемлемых прав его личности (в том числе право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны и т.д.).

Целым рядом нормативных актов (например, частью четвертой ГК РФ, Федеральным законом от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» <1> (далее — Закон об информации) и др.) установлены гарантии сохранности частной информации, промышленной собственности, коммерческой тайны, которые наряду с нормами о неприкосновенности собственности устанавливают определенные барьеры на пути всякого произвольного вмешательства в частную сферу.

———————————

<1> Там же. Ст. 3448.

 

Все допускаемые законом возможности посягательства на частные интересы носят в гражданском праве характер исключений. Они, как правило, являются реакцией на недопустимые варианты реализации частного интереса, корреспондируют с нормами охранительных отраслей, а в рамках гражданского законодательства присутствуют в нормах о гражданско-правовой ответственности, о понуждении другого субъекта к определенным действиям или к воздержанию от определенных действий, на котором управомоченный субъект вправе настаивать.

Кроме таких случаев вмешательство в частную сферу может оправдываться исключительно общественными интересами высокого уровня значимости. Общее правило об этом сформулировано в абз. 2 п. 2, абз. 2 п. 5 комментируемой статьи, а также в ст. 10 ГК РФ — допускаются ограничения гражданских прав и свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств исключительно на основании федерального закона и в оправданной мере.

Примерами таких ограничений, установленных федеральным законодательством, могут служить нормы, содержащиеся в ст. 11 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. N 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» <1>, ст. 1 Федерального конституционного закона от 30 января 2002 г. N 1-ФКЗ «О военном положении» <2>, ст. 77 Кодекса внутреннего водного транспорта РФ, ст. 29 Устава железнодорожного транспорта РФ.

———————————

<1> Собрание законодательства РФ. 2001. N 23. Ст. 2277.

<2> Собрание законодательства РФ. 2002. N 5. Ст. 375.

 

12. Принцип обеспечения восстановления нарушенных прав и их судебной защиты логически завершает комплект функционального инструментария для полноценной реализации основных начал гражданского законодательства. Способность защищать свои нарушенные гражданские права является неотъемлемым элементом гражданской правосубъектности.

Защита гражданских прав — это допускаемые правопорядком действия управомоченного лица, направленные на восстановление нормальных условий для осуществления его нарушенного права и (или) на восстановление первоначального состояния его имущественной сферы посредством возмещения причиненного ему вреда.

В формулировке комментируемого принципа законодатель не случайно сделал акцент на восстановлении нарушенных прав. Охранительные меры в гражданском праве носят в первую очередь компенсационный и лишь затем — дисциплинирующий характер.

Возможность совершать активные действия для защиты своего нарушенного права в качестве одного из правомочий входит в состав субъективного права как меры возможного поведения. Однако актуализируется эта возможность не всегда, а только в тех случаях, когда субъект в результате неправомерных действий других лиц утрачивает способность осуществлять принадлежащее ему право адекватным образом.

Управомоченный субъект волен по своему усмотрению выбирать способ осуществления права. Однако в некоторых случаях, даже при отсутствии видимых нарушений конкретных прав и интересов других лиц, способ осуществления права может быть явно неадекватен нормам морали и нравственности, правилам общественного порядка и благочиния, обычаям делового оборота. Подобная неадекватность может либо подпадать под признаки уголовного преступления или административного правонарушения, либо быть квалифицирована как злоупотребление правом.

Одним из аспектов универсального правила о недопустимости осуществления своего права во вред другому лицу является устойчиво сформировавшееся в судебной практике представление о безусловном приоритете ценности жизни и здоровья человека по сравнению с материальными ценностями. Следствием этого выступает запрет защиты права, предметом которого служит материальная ценность, способами, ставящими под угрозу жизнь и здоровье окружающих (например, ограждение земельного участка проволокой под высоким электрическим напряжением).

13. Несмотря на то что гражданским законодательством допускаются меры по самозащите права — действия в состоянии необходимой обороны (ст. 1066 ГК РФ), крайней необходимости (ст. 1067 ГК РФ) и так называемые меры оперативного воздействия (например, ст. 359, п. 3 ст. 715 ГК РФ), приоритетное положение в развитой системе правопорядка принадлежит юрисдикционным формам защиты права. Наиболее важное значение среди них имеет судебный порядок защиты права, который наиболее адекватен современному состоянию гражданского оборота и специфике гражданских правоотношений. Судебное решение, вынесенное с учетом сформировавшейся и апробированной судебной практики, после вступления в законную силу становится важным фактором, стабилизирующим как развитие конкретного гражданского правоотношения, так и (через совокупность таких отношений) существование всего гражданского оборота.

Происшедший в 90-е гг. XX столетия переход отечественного судопроизводства от так называемой инквизиционной системы правосудия к состязательной системе явился последовательным шагом по обеспечению подлинного равенства участников гражданских правоотношений, поощрения правопорядком их активности в защите своих прав и законопослушания.

Значительная часть гражданских дел разрешается судами общей юрисдикции — мировыми и федеральными. Мировым судьям подсудны споры, характер которых не предполагает разбирательства дел большой сложности (ст. 23 ГПК РФ). Дела о бесспорных взысканиях рассматриваются мировыми судьями в упрощенном и ускоренном порядке так называемого приказного производства (гл. 11 ГПК РФ).

Споры, возникающие в процессе предпринимательской деятельности, разрешаются в системе арбитражных судов. Специфический вариант судебной защиты нарушенного права — обращение в Конституционный Суд РФ. Таким обращением обжалуются либо содержание действующей нормы закона, либо сформировавшаяся практика ее применения судами общей или арбитражной юрисдикции, в силу которых последними в защите права было отказано.

В отличие от англо-американской системы права российская судебная система не применяет технику прецедентов, в соответствии с которой вынесенное ранее судебное решение может иметь значение источника правового регулирования и применяться для разрешения иного аналогичного спора. В связи с этим практика российских судов носит разноречивый характер и нуждается в целях усовершенствования в изучении, обобщении и анализе, предпринимаемом как на неофициальном, так и на официальном уровне. Единообразие судебной практики достигается посредством издания высшими судебными инстанциями (Верховным Судом РФ и Высшим Арбитражным Судом РФ) руководящих разъяснений, обязательных для исполнения нижестоящими судами и потому выполняющих роль образцов толкования закона. В то же время к приданию решениям высших судов статуса судебных прецедентов в строгом смысле этого термина, о котором в последнее время много говорят, наш правопорядок едва ли готов.

Двоякую роль могут выполнять решения Конституционного Суда РФ — как толкования закона для выявления его смысла и способа применения, не противоречащих Конституции РФ, так и прекращения действия норм, несоответствие которых Конституции РФ выявлено Судом. Во втором случае решение Конституционного Суда РФ по сути имеет значение источника законодательства.

Примечательно, что в некоторых решениях Конституционный Суд РФ формулирует и общие начала законодательства. Например, в Определении от 4 декабря 2007 г. N 966-О-П в качестве одного из основополагающих аспектов требования верховенства права называется требование правовой определенности.

14. Основные начала гражданского права, перечисленные в п. 1 комментируемой статьи, объединяет их функциональный и в целом прикладной характер. В п. п. 2 — 4 комментируемой статьи в ее актуальной редакции (вступившей в силу 1 марта 2013 г.) законодателем сформулированы два важнейших универсальных принципа отрасли — диспозитивность гражданско-правового регулирования и добросовестность участия в гражданских правоотношениях.

Физические и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. В п. 1 ст. 9 ГК РФ уточняется, что субъективные гражданские права осуществляются гражданами и юридическими лицами по своему усмотрению. Творческая, коммерческая и социальная инициатива, свобода экономического и гуманитарного самовыражения, право выбора не запрещенной законом и не причиняющей вреда другим лицам модели юридически значимого поведения — это основы и обязательные условия гармоничного существования личности и общества, конкурентоспособности и инновационного развития государства. В то же время именно в сфере действия гражданско-правовых норм наглядно видно, что свобода самовыражения не может не быть неразрывно связана с ответственностью за свое поведение и его возможные вредоносные для других последствия. На переднем плане в самой идеологии гражданско-правовой ответственности, как и любых вариантов ограничения диспозитивности в гражданском праве, не абстрактная заинтересованность государства в соблюдении правопорядка, а конкретный материальный, физический или моральный вред, причиненный конкретному лицу и требующий возмещения.

В ходе разработки проекта новой редакции ГК РФ активно дискутировалась идея о более акцентированном закреплении принципа диспозитивности в ряду общих положений ГК РФ. Предполагалось, что такой акцент — дозволено все, что прямо не запрещено законом, — может создать дополнительные гарантии свободы предпринимательства в России. На завершающей стадии подготовки закона эта идея не нашла своего воплощения в тексте новой редакции, в том числе, вероятно, потому, что актуальный вариант и общих положений, и конкретных норм, регулирующих договорные правоотношения, и так в достаточной степени диспозитивен. В то же время общую тенденцию развития вариативности гражданско-правовых моделей и институтов следует признать высоко востребованной бизнесом и обществом в целом.

15. Трудно переоценить значение прямого закрепления законодателем принципа добросовестности поведения участников гражданского оборота в ряду основных положений гражданского права. До вступления в силу действующей редакции ГК РФ возможность ссылаться на этот принцип косвенно следовала из текста ст. 6 ГК РФ, и в судебной практике последних лет идеи как презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений, так и недопустимости извлечения выгод и преимуществ из незаконных и недобросовестных действий получили свое место. Более четкое определение значения добросовестности для гражданского оборота соответствует мировому опыту гражданско-правового регулирования и констатирует de jure доминирование данного института в гражданском законодательстве России. Можно рассчитывать, что такое решение будет способствовать скорейшей детальной разработке института добросовестности в судебной практике, что в силу ряда причин немаловажно. Ведь недостаточно ясное и конкретное (в необходимых случаях — вплоть до казуистичности) формулирование понятия добросовестности поведения участников гражданского оборота наносит существенный вред регулированию гражданских правоотношений.

16. Близость категории добросовестности к морально-нравственным нормам не означает ее идентичности последним. Хотя она и имеет, подобно моральным нормам, этическую составляющую, но при этом снабжена в отличие от последних вполне конкретным прагматичным содержанием, чрезвычайно важным для устойчивости гражданского оборота.

Добросовестность можно охарактеризовать как стремление участника гражданского оборота максимально исключать возможность нарушения его поведением субъективных прав и законных интересов других лиц, осуществлять свои права в строгом соответствии с их объемом и назначением. Добросовестность предписывается участникам оборота и предполагается, пока не доказано обратное.

В отдельных случаях (например, в случае приобретения имущества у неуправомоченного отчуждателя, изготовления вещи из чужого материала, исполнения обязательства в срок, не определенный договором) законодатель ставит в зависимость от разумности и добросовестности действий субъекта защиту его гражданских прав (см. комментарий к ст. ст. 220, 302, 314 ГК). В таких случаях разумность и добросовестность в действиях лица презюмируются (п. 3 ст. 10 ГК). То, что для подавляющего большинства ситуаций закон не указывает в качестве обязательного условия наступления юридически значимых последствий добросовестность участников отношений, не означает, что таковая в них не требуется или отсутствует. Например, надлежащее исполнение условий договора аренды или страхования и воздержание от нарушений чужого владения являются примерами добросовестного поведения и признаками стремления индивидов к подчинению регулятивным нормам права и нежелания испытывать действие охранительных норм. Выделение законодателем небольшой группы ситуаций, в которых добросовестность поведения одного из субъектов выступает в качестве правообразующего фактора (в частности, добросовестность приобретателя, к которому предъявлен виндикационный иск, спецификатора), обусловлено неоднозначностью обстоятельств, в которых действует такой субъект, а также перспективой нарушения этими действиями чужих прав. Образно говоря, между полями правомерности и противоправности поведения расположена узкая «нейтральная полоса», в пределах которой действия субъекта могут повлечь нарушение чьего-либо права, но в зависимости от их характера — недобросовестного или добросовестного — либо будут противоправными, либо нет. Разумеется, само по себе добросовестное поведение может нарушать чье-либо право лишь опосредованно, продолжая противоправные действия другого лица, как, например, происходит при добросовестном возмездном приобретении присвоенной вещи. В последнем случае юридические последствия определяются законом с учетом комплексного сравнения интересов и предшествовавшего поведения участников ситуации. Так, добросовестность возмездного приобретателя «перевешивает» интересы собственника, доверившего свою вещь недостойному контрагенту, добросовестность спецификатора — интересы собственника материалов, хранившего их ненадлежащим образом.

Добросовестность поведения субъекта гражданского права, таким образом, можно дополнительно определить как стремление субъекта подчинять социальные связи, участником которых он является, действию регулятивных норм гражданского права и максимально исключать возможность нарушения его поведением субъективных прав и законных интересов других участников оборота, в том числе в обстоятельствах, в силу своей неоднозначности содержащих в себе потенциальную опасность такого нарушения. Добросовестность приобретения и осуществления давностного владения бесхозяйным имуществом заключается в убежденности владельца в отсутствии у кого-либо прав на объект владения, положение которого в хозяйственном пространстве не дает оснований предполагать его принадлежность к чьей-либо хозяйственной сфере. Действия, изначально и последовательно беззаконные, исключающие подчинение совершающего их какому-либо положительному императиву, не могут вызвать со стороны правопорядка ничего иного, кроме санкции, налагаемой на правонарушителя в рамках возникшего уголовного, административного либо гражданского деликтного правоотношения. Абстрактная возможность подчинения такой социальной связи действию правовых норм останется нереализованной. Таким образом, склонность индивида к распространению на социальные связи, в которые он вступает, нормы позитивного права при достаточной ее значимости влечет его подчиненность правопорядку, а отсутствие ее, свободный выбор в пользу беззакония исключают одобрение его деятельности публичной властью и создают возможность для применения к нему карательной меры силой государства.

Статья 2. Отношения, регулируемые гражданским законодательством
Статья 3. Гражданское законодательство и иные акты, содержащие нормы гражданского права
Статья 4. Действие гражданского законодательства во времени
Статья 5. Обычаи
Статья 6. Применение гражданского законодательства по аналогии
Статья 7. Гражданское законодательство и нормы международного права

К содержанию

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code