НОВЫЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ПРОВЕРКИ СООБЩЕНИЙ О ПРЕСТУПЛЕНИИ: ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ?

И.А. Цховребова

В статье рассматриваются актуальные вопросы, связанные с проверкой сообщений о преступлении. Анализируется практика применения органами расследования положений ст. 144 УПК РФ.

 

Как известно, законодатель неоднократно вносил изменения в порядок рассмотрения сообщений о преступлении, пытаясь, с одной стороны, удовлетворить потребности правоохранительных органов в плане расширения процессуальных средств доследственной проверки, а с другой — строго следовать принципам, гарантированным Конституцией РФ, в частности: 1) защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; 2) защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (ст. 6 УПК РФ). На протяжении всего времени действия УПК РФ несколько раз предлагался различный набор процессуальных средств, которыми допускалось воспользоваться при проверке сообщений о преступлении. Так, в соответствии с последними изменениями уголовно-процессуального закона <1> в этой части дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе:

———————————

<1> Федеральный закон от 04.03.2013 N 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 04.03.2013. N 9. Ст. 875.

 

1) получать объяснения;

2) производить получение образцов для сравнительного исследования;

3) истребовать документы и предметы;

4) изымать документы и предметы в установленном порядке;

5) назначать судебную экспертизу и получать заключение эксперта;

6) производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов;

7) производить освидетельствование;

8) требовать производства документальных проверок, ревизий;

9) требовать производства исследований документов, предметов, трупов.

Оставим в стороне вопросы, касающиеся реакции, которую вызвали данные новеллы у научной общественности, и как они повлияли на устоявшиеся в науке представления о стадиях уголовного процесса, попытаемся проанализировать, как эти новые, беспрецедентные для стадии возбуждения уголовного дела процессуальные действия восприняты правоприменителем и какова в целом практика их применения. Представляется, что эти вопросы обусловлены тем, насколько оптимально законодатель регламентировал в целом процедуру доследственной проверки. В праве существует незыблемое правило — нормы должны быть максимально четкими и конкретными, их смысл должен быть предельно ясен для правоприменителя. Это обеспечит не только единообразное и правильное применение норм закона, но и предотвратит попытки истолковать положения закона в угоду частным интересам.

Отмечая безусловно прогрессивный характер внесенных в ст. 144 УПК РФ изменений, начнем все же с критических замечаний по поводу избранной формы законодательной регламентации. На первый взгляд как будто бы определен значительный перечень действий, направленных на проверку информации о преступлении, — их девять. Однако процедурные вопросы проверки, полномочия лиц, ее осуществляющих, способы документального оформления результатов, их процессуальный статус оказались открытыми. Это означает, что либо положения закона окажутся бесполезными, либо правоприменитель их будет толковать по собственному усмотрению.

Рассмотрим, например, право дознавателя, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа получать объяснения и требовать производства исследований документов, предметов, трупов. С одной стороны, эти действия, что называется, на слуху, они всегда проводились, проводятся и, скорее всего, будут проводиться в ходе доследственной проверки. Но с другой стороны, если их соотнести с буквой закона, то окажется, что, в отличие от традиционных процессуальных действий, их регламент не установлен. В частности, каким должен быть процессуальный документ, в котором будут зафиксированы объяснения и проведенное исследование какого-то объекта, должны ли быть обязательные реквизиты, требования к составлению такого документа и пр., каков характер правоотношений, возникающих в связи с производством данных действий. Отсутствие ответов на эти вопросы порождает сомнения в правовой природе получения объяснений и результатов исследований и обусловливает споры о соблюдении порядка их проведения, что влечет заявление обоснованных ходатайств о признании доказательств недопустимыми.

Нельзя не обратить внимание на другое обстоятельство, связанное с перечнем возможных процессуальных средств, используемых для проверки сообщений о преступлении. С трудом можно найти объяснения необходимости включения в данный перечень двух, по сути, одинаковых действий — назначение и производство судебной экспертизы и производство исследований документов, предметов, трупов. Первое из них, естественно, шире второго, оно его поглощает. Зачем законодатель допускает дубляж? Если в рамках проверки сообщений о преступлении есть возможность производства полноценного экспертного исследования, то тогда для чего необходимо предварительное исследование?

Кроме того, в уголовно-процессуальном законе принято говорить о назначении и производстве судебной экспертизы без конкретизации объектов экспертного исследования. Применительно же к проведению исследования законодатель строго ограничивает возможные объекты: документы, предметы, трупы. Получается, что в рамках исследования невозможно проводить исследования в отношении живых лиц, что особенно бывает важно при проверке сообщений о преступлении. Таким образом, такое проверочное действие, как исследование документов, предметов, трупов, следует признать «ущербным» и в плане формы, и в плане содержания. Безусловно, его следует исключить из перечня проверочных действий, допустимых при проверке сообщений о преступлении.

К числу проверочных действий отнесено истребование документов и предметов, изъятие их в установленном уголовно-процессуальным законом порядке. Здесь опять справедливо ставить вопрос о недостатках в регламентации названных действий. Истребование материалов относится к числу традиционных процессуальных средств, используемых и в стадии возбуждения уголовного дела, и в других стадиях уголовного процесса, регламентированных в УПК РСФСР и в УПК РФ. Несмотря на это, данные процессуальные действия остались неурегулированными. По сложившейся практике, если необходимо истребовать материалы от учреждений, предприятий, организаций, должностных лиц, то составляется письменный запрос со ссылкой на ч. 4 ст. 21 УПК РФ. Хотя в самой норме о порядке такого запроса ничего не сказано. Не определен также и срок, в течение которого должны быть высланы запрошенные материалы.

Для граждан истребование материалов оформляется письменным требованием или устно. При этом законодатель не устанавливает каких-либо форм и условий отражения результатов истребования в процессуальных документах. Ввиду отсутствия законодательного регламента данного процессуального действия на практике оно осуществляется по-разному: составляются различные документы, проводятся действия, не установленные в законе и пр.

Следующий закономерный вопрос: обеспечивается ли истребование материалов государственным принуждением? С одной стороны, требования прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания и дознавателя в пределах компетенции обязательны для всех должностных лиц и граждан. С другой стороны, лицо, ведущее проверку сообщений о преступлении или расследование уголовного дела, не располагает мерами принуждения, позволяющими обеспечить данное законное требование.

Отсюда вытекает еще одна проблема — представление документов и предметов. Истребование и представление — это две стороны одного процесса, но представление добровольным может и не быть. Что делать правоприменителю в конфликтных ситуациях, сложившихся, в частности, при проверке сообщений о преступлении, уголовно-процессуальным законом не установлено.

Что имел в виду законодатель, говоря об изъятии, остается неясным. Самостоятельного процессуального действия «изъятие» также не существует. Изъятие является непосредственной целью отдельных следственных действий или же составным элементом определенных следственных действий. Так, изъятие документов, предметов, следов как цель (задача) определена в таких следственных действиях, как осмотр (ст. 177 УПК РФ), освидетельствование (ст. 179 УПК РФ), обыск (ст. 182 УПК РФ), личный обыск (ст. 184 УПК РФ), выемка (ст. 183 УПК РФ), наложение ареста на имущество (ст. 185 УПК РФ). Однако изъятие документов, предметов и следов, которые могут иметь отношение к уголовному делу, допускается в ходе других следственных действий. Здесь изъятие будет выступать не основной, а дополнительной (частной) задачей. Выбор соответствующего следственного действия, в рамках которого возможно изъятие какого-либо объекта, обусловлен обстоятельствами происшествия, характером исходных данных, специфическими особенностями изымаемых объектов, а также процессуальной и тактической целесообразностью.

Таким образом, законодатель не установил, в рамках каких следственных действий допустимо осуществлять изъятие документов и предметов. По логике речь может идти только об осмотре места происшествия, освидетельствовании, получении образцов для сравнительного исследования, поскольку их допустимо производить до возбуждения уголовного дела. Однако остается неясным, имел ли в виду законодатель еще и выемку, даже несмотря на то, что в ст. 183 УПК РФ не содержится указания на то, что это следственное действие в неотложных случаях может производиться до возбуждения уголовного дела. Объяснением здесь может служить «забывчивость» законодателя.

В этом плане уместно сослаться на то, что возможность производства освидетельствования до возбуждения уголовного дела была установлена в ст. 146 УПК РФ в 2002 г. <2>. При этом в ст. 179 УПК РФ, которая непосредственно посвящена этому следственному действию, такая возможность не предусматривалась. И только в 2008 г. <3> ст. 179 УПК РФ была дополнена положением: «В случаях, не терпящих отлагательства, освидетельствование может быть произведено до возбуждения уголовного дела».

———————————

<2> Федеральный закон от 29.05.2002 N 58-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 03.06.2002. N 22. Ст. 2027.

<3> Федеральный закон от 02.12.2008 N 226-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 08.12.2008. N 49. Ст. 5724.

 

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что формулировка положения ч. 1 ст. 144 УПК РФ «…истребовать документы и предметы, изымать их в порядке, установленном настоящим Кодексом» не определяет, посредством каких следственных действий могут быть изъяты документы и предметы, имеющие отношение к событию преступления.

В контексте рассматриваемых проблем уместно сослаться на высказывание профессора Р.С. Белкина, который отмечал, что в Уголовно-процессуальном кодексе содержится немало норм, когда форма, по сути, стесняет содержание, сдерживая его развитие, или когда форма бессодержательна, обладает надуманным, нереальным содержанием. Такое положение приводит к неопределенности, неоднозначности толкования и, наконец, не имеет не только практического, но и научного смысла <4>. Выражаясь аллегорично, имеем дело с «процессуальной ловушкой».

———————————

<4> Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. М., 2001. С. 204.

 

С целью изучения вопроса, насколько востребованы новые процессуальные средства проверки сообщений о преступлении, анализировалась следственная практика территориальных органов МВД России в Москве, Астрахани, Волгограде, Нижнем Новгороде, Самаре, Твери, Тольятти, Хабаровске. При этом выяснилось, что такие формы, как истребование документов и предметы, изъятие их в установленном порядке; назначение и производство судебной экспертизы; получение образцов для сравнительного исследования практически не используются. Прошло более пяти месяцев действия данных положений уголовно-процессуального закона, при этом по-прежнему при проверке сообщения о преступлении проводится исследование объектов, а судебная экспертиза назначается только после возбуждения уголовного дела.

О таком положении свидетельствуют и результаты опроса в 2013 г. более 100 следователей и дознавателей — выпускников-заочников Академии управления МВД России, а также выпускников Высших академических курсов: 92% респондентов подтвердили, что рассматриваемые положения закона не применяются в практической деятельности. На вопрос, почему следователи и дознаватели не прибегают к регламентированным в законе средствам проверки сообщений о преступлении, приводились различные доводы: «прокурор не давал указаний», «не было распоряжения начальника», «рекомендовано не торопиться», «пока отсутствует наработанная практика», «сначала нужно изучить опыт других регионов» и т.п.

С нашей точки зрения, данная ситуация во многом обусловлена, как отмечалось, несовершенством самой нормы, а также прочно устоявшимися подходами в следственной деятельности, во многом косными и консервативными. Между тем следует заметить, что существующие широкие возможности для обжалования действий (бездействия) и решений должностных лиц вынуждают следователей и дознавателей проявлять всякий раз «осторожность» в принятии процессуальных решений, тем более тогда, когда в правовом отношении ситуация явно вне законодательной регламентации. В настоящее время принцип «соответствие духу закона» практически утратил свое назначение, а все больше действует принцип «соответствие букве закона».

Рассмотрим, как используются освидетельствование и получение образцов для сравнительного исследования в качестве средств проверки сообщений о преступлении и следственных действий, проводимых в рамках возбужденного уголовного дела. В уголовно-процессуальном законе не получили разрешения ситуации, когда лица, подлежащие освидетельствованию, препятствуют осмотру своего тела, а лица, у которых необходимо изъять образцы или возможные следы преступления, отказываются их предоставить. Между тем, как свидетельствует следственная практика и интервьюирование следователей и дознавателей органов внутренних дел, подобные ситуации далеко не редкость.

Отсутствие толкования принудительного получения образцов приводит к различному пониманию данного вопроса с позиций теории и практики. В следственной практике подобные ситуации разрешаются по-разному: от отказа от производства следственного действия до применения физической силы в отношении лица, не подчинившегося законным требованиям следователя. Допустимо ли прибегать к принудительным мерам, физической силе, чтобы обеспечить производство следственного действия, каковы пределы их применения и как это сочетается с принципом недопустимости применения методов, опасных для жизни и здоровья человека или унижающих его честь и достоинство и правом не свидетельствовать против самого себя?

Оба следственных действия осуществляются по постановлению следователя, которое обязательно для исполнения лицами, в отношении которых оно вынесено. Такой тезис следует из логического толкования положения ч. 4 ст. 21 УПК РФ: «Требования, поручения и запросы прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания и дознавателя, предъявленные в пределах их полномочий, установленных настоящим Кодексом, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами». Однако из этого не следует, как надлежит поступать следователю в случае отказа выполнения изложенных требований.

Безусловно, следует учитывать установленные Конституцией РФ права и свободы человека: никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию (ч. 2 ст. 21), каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22). При этом права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55). В связи с тем что личная неприкосновенность гражданина может быть ограничена только в случаях, определенных федеральным законом, принудительное освидетельствование и получение образцов для сравнительного исследования должно осуществляться в соответствии с правовой нормой, регламентирующей судебный порядок получения разрешения на производство данных следственных действий принудительно.

Таким образом, отвечая на вопрос, вынесенный в названии данной статьи, о востребованности новых процессуальных средств проверки сообщений о преступлении, отметим, что ожидаемого эффекта не отмечается. Причиной тому видится несовершенство положений ст. 144 УПК РФ. Вместо детальной регламентации деятельности по проверке сообщений о преступлении в рамках единых процессуальных форм законодатель способствует искусственному сдерживанию тех процессуальных возможностей, которые так необходимы в данной стадии. Полагаем, что рассмотренные вопросы как можно быстрее должны найти разрешение в уголовно-процессуальном законе.

Список литературы

  1. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. М., 2001.

Ключевые слова: процессуальные средства, проверка сообщений о преступлении, судебная экспертиза, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования.

(«Российский следователь», 2013, N 21)

Другие статьи по теме:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code