ДОПУСТИМОСТЬ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ ОБЪЯСНЕНИЙ КАК НОВЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

А.В.Чуркин

В статье на основе судебной практики рассматривается процессуальная форма объяснений как новых доказательств в уголовном процессе. Только в случае соблюдения этих условий, по мнению автора, они могут быть допустимым доказательством.

 

Согласно ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ (в редакции Федерального закона от 4 марта 2013 г. N 23-ФЗ), объяснения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений ст. ст. 75 и 89 настоящего Кодекса. Рассмотрим эти условия, которые можно также одновременно именовать и процессуальной формой объяснений.

  1. Опрашиваемому в начальной части текста объяснений под роспись должно быть разъяснено именно дословное содержание правовой нормы ст. 51 Конституции РФ — «не свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом». В пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» (в редакции Постановления от 16 апреля 2013 г. N 9) специально отмечается, что невыполнение этого требования влечет признание объяснений лица недопустимым доказательством. Аналогичную позицию судебная практика занимала и ранее, давая разъяснения по конкретным делам <1>.

———————————

<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. N 10. С. 9; Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 11. С. 9 — 10.

 

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) по делу «Зайченко против России» указал: «Правоохранительные органы были обязаны уведомить гражданина о его праве не свидетельствовать против себя и хранить молчание. По делу допущено нарушение ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод» <2>.

———————————

<2> Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2010. N 7. С. 16.

 

Понятие близких родственников дано в п. 4 ст. 5 УПК РФ (супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки).

По вопросу правового иммунитета сожителей и сожительниц в аспекте правовой нормы, закрепленной в ст. 51 Конституции РФ, имеется следующая диаметрально противоположная судебная практика.

Так, Верховный Суд РФ в 1997 г. по уголовному делу в отношении Дарчук дал следующее разъяснение: «В силу ст. 51 Конституции РФ сожитель не освобождается от обязанности давать свидетельские показания, т.к. не является ни супругом, ни близким родственником. Венчание в церкви, наличие совместных детей и ведение общего хозяйства не порождает супружеских отношений и не освобождает от обязанности свидетеля» <3>. В Обзоре кассационной практики за 2008 г. Верховный Суд РФ вновь подтвердил свою вышеизложенную процессуальную позицию <4>. В то же время в вопросах уголовно-правовой квалификации (по сожителям и сожительницам) данный Суд занимает несколько иную позицию, разъясняя следующее: «По смыслу закона убийство признается совершенным с особой жестокостью, если оно совершено в присутствии близких потерпевшему лиц, в т.ч. и сожителей» <5>.

———————————

<3> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 2. С. 19.

<4> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. N 7. С. 2.

<5> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 11. С. 21. Уголовное дело Кочеткова. Из данного дела следует, что потерпевший прожил с матерью жены осужденного в фактическом браке свыше 10 лет, имел от нее ребенка, считая себя ее мужем. При таких обстоятельствах теща, присутствовавшая при убийстве своего сожителя, являлась близким ему человеком. В связи с изложенным автору настоящей статьи, равно как и многим читателям, неясно, чем отличаются моральные страдания тещи Кочеткова от моральных страданий сожителя Дарчук, которого обязали свидетельствовать против своей сожительницы.

 

В отличие от изложенной выше позиции Верховного Суда России ЕСПЧ трактует понятие семейных отношений более широко — не «де юре», а «де факто», с учетом таких факторов, как совместное проживание, ведение общего семейного хозяйства, наличие финансовой зависимости и поддержки, воспитание ребенка <6>.

———————————

<6> См. судебные прецеденты ЕСПЧ по следующим делам против Соединенного Королевства:

— X. и Y. (1971 г.);

— Абдулазиз, Кабалес и Балкандали (1985 г.);

— Джонстон (1986 г.).

Цит. по кн.: Нафиев С.Х., Васин А.Л. Европейские стандарты обеспечения конституционных прав личности при расследовании преступлений. Казань: Магариф, 1998. С. 121.

Кроме того, также см.: Постановление ЕСПЧ от 26 мая 1994 г. по делу «Киган (Keegan) против Ирландии». Сер. A. N 290. § 49; Постановление ЕСПЧ от 27 октября 1994 г. по делу «Крун (Kroon) против Нидерландов». Сер. A. N 297-c. § 31.

Такую же позицию ЕСПЧ занимает и по делам об однополых сожителях, когда их брак не зарегистрирован ввиду пробела в законодательстве либо прямого запрета законодателя соответствующей страны. См.: Постановление ЕСПЧ от 24 июля 2003 г. по делу N 40016/98 «Карнер (Karner) против Австрии»; Постановление ЕСПЧ от 22 июля 2010 г. по делу N 18984/02 по жалобе «P.B. и J.S. против Австрии». Последние два дела (против Австрии) цит. по кн.: Избранные решения Европейского суда по правам человека: вопр. сексуал. ориентации и гендер. идентичности / Сост. К. Кириченко. 2-е изд. СПб.: Рос. ЛГБТ-Сеть, 2012. С. 43 — 45, 46 — 52.

 

Общеизвестно, что в силу правовых положений ч. 4 ст. 15 Конституции России, ст. 1 Федерального закона РФ от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», положений абз. 3 п. 10 и абз. 1 п. 11 Постановления N 5 Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», Постановления Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2007 г. N 2-П судебная практика ЕСПЧ является составной частью правовой системы России, обязательна в правоприменительной практике судов и иных правоохранительных органов РФ, имеет приоритет над нашей национальной правоприменительной практикой.

  1. Думается, что по аналогии с протоколом допроса опрашиваемому лицу под роспись следует разъяснить, что данные объяснения могут быть использованы в ходе дальнейшего уголовно-процессуального производства в качестве доказательств вины самого опрашиваемого лица или иного лица даже и в случае последующего отказа самого опрашиваемого лица от настоящих объяснений. Аргументацией вышеизложенного является следующее.

Во-первых, проверку поступившего заявления, сообщения или иной информации о совершенном, готовящемся или совершаемом преступлении российское законодательство предусматривает в правовых нормах двух Федеральных законов: Федерального закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» и УПК РФ (в главе 19; ст. ст. 140 — 145). На незаконность применения мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении при расследовании преступлений указывалось как в постановлении Конституционного Суда РФ <7>, так и в решениях ЕСПЧ по российским жалобам <8>.

———————————

<7> Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 1997 г. N 11-П.

<8> Обзор решений ЕСПЧ по российским жалобам за март 2006 г.

 

Во-вторых, в уголовно-процессуальных правоотношениях допустима аналогия <9>.

———————————

<9> Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1996 г. N 4-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. N 19-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 1998 г. N 20-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 г. N 13-П; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 2. С. 9 — 11.

 

В-третьих, судебная практика ЕСПЧ, а равно Конституционного Суда РФ исходит не из формального, а из содержательного понимания статуса участников уголовного судопроизводства, т.е. их фактического положения <10>.

———————————

<10> Постановления ЕСПЧ: от 27 февраля 1980 г. по делу «Deweer». Ser. A. N 35. P. 44, 46; от 15 июля 1982 г. по делу «Eckle». Ser. A. N 51. P. 73; от 10 декабря 1982 г. по делу «Foti». Ser. A. N 56. P. 52; Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. N 11-П; Определение Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2004 г. N 467-О.

 

  1. Если опрашиваемый не владеет либо плохо владеет языком, на котором ведется опрос и оформляется текст объяснений, то по аналогии с правовой нормой, закрепленной в ст. 18 УПК РФ, а равно на основании положений ч. 2 ст. 26 Конституции РФ, ч. 3 ст. 10 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», ч. 3 ст. 18 Закона РСФСР от 25 октября 1991 г. N 1807-1 «О языках народов РСФСР» должен быть приглашен переводчик. Верховный Суд РФ в вышеназванном Постановлении от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» (п. п. 9 и 16) рекомендует судам признавать доказательства недопустимыми, если был нарушен принцип национального языка судопроизводства и не был приглашен переводчик, когда в этом имелась необходимость.

В судебной практике за последние более чем 30 лет можно встретить следующую своего рода эволюцию правовых дефиниций по этому вопросу:

— «Не владеющим языком судопроизводства следует считать иностранного гражданина, который не понимает или плохо понимает обычную разговорную речь, а также не умеет свободно изъясняться на данном языке либо испытывает затруднения в понимании тех или иных терминов или обстоятельств, связанных с производством процессуальных действий» <11>;

———————————

<11> Сборник Постановлений Пленума и Определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974 — 1979 гг. / Под ред. А.К. Орлова. М.: Юрид. лит., 1981. С. 278.

 

— «Не владеющим языком судопроизводства признаются лица, не понимающие или плохо понимающие обычную разговорную речь на языке судопроизводства, не умеющие свободно изъясняться на данном языке, понимать те или иные термины либо обстоятельства, связанные с производством по уголовному делу» <12>;

———————————

<12> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 4. С. 11.

 

— «По смыслу закона под недостаточным владением языком понимается такой уровень знания языка, когда данное лицо не может уяснить смысл новых сложных для него понятий, т.е. владение языком не определяется как свободное, а следовательно, лицо лишено возможности эффективно защищать свои права и законные интересы в рамках уголовного судопроизводства на всех его стадиях» <13>.

———————————

<13> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. N 7. С. 27.

 

1 июня 2005 г. был принят Федеральный закон N 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации», согласно которому русский язык как государственный подлежит обязательному использованию:

— в деятельности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов РФ, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций всех форм собственности, в т.ч. в деятельности по ведению делопроизводства (п. 1 ч. 1 ст. 3 Закона);

— в конституционном, гражданском, уголовном, административном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах (п. 4 ч. 1 ст. 3 Закона);

— в иных определенных федеральными законами сферах (п. 11 ч. 1 ст. 3 Закона).

Представляет интерес и следующая судебная практика:

— «Переводчиком не может являться лицо, которое допрашивалось по тому же делу в качестве свидетеля» <14>;

———————————

<14> Определение Транспортной коллегии Верховного Суда СССР от 16 декабря 1953 г. по делу Кивила // Сборник Постановлений Пленума и Определений Коллегий Верховного Суда СССР по вопросам уголовного процесса. 1946 — 1962 гг. / Под ред. Л.Н. Смирнова. М., 1964. С. 20.

 

— «Совмещение одним лицом функций следователя и переводчика является существенным нарушением уголовно-процессуального закона» <15>.

———————————

<15> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1980. N 1. С. 10.

 

Думается, что вышеизложенная судебная практика в полной мере относится как к материалам проверки сообщения о преступлении, проводимой в порядке ст. 144 УПК РФ, так и к материалам ОРД, которые впоследствии используются в уголовно-процессуальном доказывании по правилам ст. 89 УПК РФ. Оперативный работник, участковый уполномоченный полиции и иное должностное лицо правоохранительных органов, получая объяснения, не могут одновременно являться переводчиком.

  1. Если опрашиваемый является малолетним или несовершеннолетним, то по аналогии со ст. 191 УПК РФ при получении объяснений должен присутствовать педагог, а в случае необходимости, кроме того, также и законные представители несовершеннолетнего или его близкие родственники <16>.

———————————

<16> В изложенных вопросах также целесообразно обратиться к правовым нормам, закрепленным в Федеральном законе РФ от 24 апреля 2008 г. N 48 «Об опеке и попечительстве» (п. 2 ст. 2, п. 8 ч. 1 ст. 8, ст. ст. 10 — 12, 15). Например, опрашиваемый является сиротой, который сбежал из детского дома и задержан на территории другого субъекта РФ.

 

  1. Опрашиваемому гражданину перед началом опроса должно быть разъяснено под роспись его конституционное право, закрепленное в ч. 1 ст. 48 Конституции РФ, на получение квалифицированной юридической помощи и приглашение по своему выбору защитника-адвоката. В пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» (в редакции Постановления от 16 апреля 2013 г. N 9) разъясняется: «В соответствии с ч. 2 ст. 48 Конституции РФ и на основании п. 6 ч. 3 ст. 49 УПК РФ каждое лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента начала осуществления процессуальных действий, затрагивающих права и свободы этого лица». Далее Верховный Суд РФ там же констатирует: «При нарушении этого конституционного права все объяснения лица, в отношении которого проводилась проверка сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, должны рассматриваться судами как доказательства, полученные с нарушением Закона».

В решениях Конституционного Суда РФ по этим вопросам неоднократно отмечалось, что право на получение квалифицированной юридической помощи при проведении оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) также должно быть обеспечено (Постановление от 27 июня 2000 г. N 11-П, Определения от 1 декабря 1999 г. N 211-О, от 20 декабря 2005 г. N 473-О). В то же время Конституционный Суд РФ допускает возможность исключений из общих требований обеспечения права на доступ к адвокату при проведении ОРМ, если возникает необходимость обеспечения режима секретности, соблюдения требований оперативности и конспиративности (Определения от 9 июня 2005 г. N 327-О, от 19 апреля 2007 г. N 342-О-О, от 15 ноября 2007 г. N 924-О-О).

Еще одна, но уже финансовая проблема имеется в этом аспекте у практических работников, суть которой состоит в том, что ведомственными нормативно-правовыми актами (НПА) финансирование оплаты труда адвокатов по назначению предусмотрено только для подразделений следствия и дознания, а все остальные службы (оперативные, участковых уполномоченных полиции, по делам несовершеннолетних и др.) в настоящее время пока лишены такой финансовой возможности, хотя им также предоставлено право получать объяснения от граждан в сфере рассматриваемых правоотношений. До принятия по этим вопросам изменений в ведомственных НПА выход видится в следующем разъяснении Верховного Суда РФ: «В том случае, когда федеральный законодатель, установив определенные гарантии, не урегулировал вопросы их финансирования, если от этого зависит реализация вытекающих из Конституции РФ прав и законных интересов граждан, взыскание должно производиться за счет средств федерального бюджета» <17>. В случае вынесения обвинительного приговора на основании положений п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ данные денежные суммы могут быть взысканы с осужденного в качестве процессуальных издержек.

———————————

<17> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. N 9. С. 35 — 36.

 

  1. Перед началом опроса опрашиваемое лицо (будущий потерпевший или свидетель, если по обстоятельствам, входящим в предмет материалов всей проверки и данного конкретного опроса, прогнозируется возбуждение уголовного дела; но никак не возможный подозреваемый либо обвиняемый), достигшее 16-летнего возраста, должно быть предупреждено под роспись об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ за заведомо ложный донос.
  2. Письменные объяснения должны быть оформлены читаемым почерком либо напечатаны на листе бумаги при помощи компьютера или печатной машинки. По этому вопросу имеется следующая судебная практика Верховного Суда России: «Когда следственные документы изготовлены почерком, не поддающимся прочтению ввиду его своеобразия и значительного отступления от правил каллиграфии, то это является необоснованным лишением либо стеснением прав участников процесса, мешает суду всесторонне разобрать дело, препятствует проведению судебного заседания и может повлиять на принятие законного и обоснованного приговора. Судья обоснованно пришел к выводу о невозможности проверки материалов уголовного дела в судебном заседании с точки зрения достаточности представленных доказательств. Дело возвращено на дополнительное расследование для составления дубликатов (копий) следственных документов, которые должны быть составлены читаемым почерком либо изготовлены при помощи технических средств на печатной машинке либо компьютере» <18>.

———————————

<18> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. N 12. С. 15.

 

Еще одним правовым аргументом в обоснование данного тезиса, но уже в порядке асимметрии, может служить закрепленная в ч. 4 ст. 11 Федерального закона от 2 мая 2006 г. N 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» правовая норма, в которой законодатель ставит реализацию конституционных прав граждан, гарантированных ст. 45 и иными статьями Конституции РФ, в зависимость от их почерка или даже порой сугубо личного субъективного усмотрения компетентного должностного лица (чиновника) — поддается ли текст письменного обращения гражданина прочтению или же нет. Поскольку столь жесткие требования законодатель предъявляет ко всем без исключения гражданам, включая инвалидов и лиц преклонного пожилого возраста, то текст объяснений, который оформляется рукой сотрудника правоохранительного органа, тем более должен быть читаем. Думается, что в этом аспекте права граждан по своему объему должны корреспондировать с соответствующей обязанностью должностных лиц правоохранительных органов оформлять объяснения читаемым почерком.

  1. Судебная практика занимает позицию: «Не может проводить процессуальную деятельность лицо, которое само являлось очевидцем этих событий» <19>. Практика показывает, что после проведения многих ОРМ либо розыскных мероприятий, если они в своей конечной фазе трансформировались из негласного мероприятия в гласное, а проверяемое лицо задержано с поличным, то сами субъекты их проведения, правоохранители, непосредственные очевидцы немедленно приступают к опросу интересующих их лиц, получая от них письменные объяснения. Эти письменные объяснения легализуются в уголовно-процессуальное доказывание. Впоследствии, после возбуждения уголовного дела на основании названных выше представленных материалов, самих оперативных работников и работников иных правоохранительных служб (участковых уполномоченных полиции, инспекторов по делам несовершеннолетних и др.) следователь или дознаватель допрашивает в качестве свидетелей. При таких обстоятельствах сторона защиты, учитывая рассматриваемую судебную практику, может поставить вопрос о признании таких объяснений недопустимым доказательством.

———————————

<19> Российская юстиция. 1995. N 6. С. 6 (раздел-рубрика «Летопись суда присяжных. Судебная практика»).

 

Подводя итог всей статье, хотелось бы отметить, что соблюдение практическими работниками в своей правоприменительной деятельности процессуальной формы объяснений будет способствовать тому, что они будут полноценным допустимым уголовно-процессуальным доказательством.

(«Российский следователь», 2013, N 17)

Ключевые слова: объяснения, доказательство, процессуальная форма.

Другие статьи по теме:

Объяснение как доказательство в уголовном и административном судопроизводстве
(В.С. Балакшин)

Еще раз к вопросу об объяснениях как новых доказательствах (А.В.Чуркин)

О допустимости в уголовном процессе объяснений в качестве доказательств (Т.Г.Кудрявцева, Д.Н.Кожухарик)

Новые процессуальные средства проверки сообщений о преступлении: что изменилось? (И.А. Цховребова)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code