ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА О ПРИЗНАКАХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

В представленной статье анализируются положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. N 41, в котором в связи с реформированием законодательства по-иному излагаются признаки преступлений против собственности в сфере предпринимательской деятельности и правила выбора мер пресечения лицу, привлеченному к уголовной ответственности за эти преступления. Итогом проведенного анализа является вывод о том, что необходимо принятие специального постановления Пленума Верховного Суда РФ, посвященного разъяснению признаков этих преступлений.

 

В связи с недавним реформированием законодательства об ответственности за мошенничество Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 19 декабря 2013 г. N 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» по-иному формулирует правила установления предпринимательского характера деятельности применительно к преступлениям против собственности, предусмотренных ст. ст. 159159.6, 160 и 165 УК РФ, и, соответственно, выбора мер пресечения лицу, привлеченному к уголовной ответственности за указанные преступления.

Это заставляет вновь вернуться к обсуждению вопроса о правилах определения признаков этих преступлений в приведенном документе.

  1. Прежде всего названное Постановление посвящено в большей степени решению уголовно-процессуальных задач, одной из которой является толкование уголовно-процессуальной конструкции «в сфере предпринимательской деятельности». На наш взгляд, при решении узкоспециальной задачи остаются нерешенными многие вопросы применения норм, предусмотренных ст. ст. 159.4, 160 и 165 УК, с учетом положений действующего уголовного законодательства. Остановимся на некоторых из них.

В первую очередь надо обратить внимание на повторение в п. 8 Постановления ранее существующей формулировки о том, что для определения рассматриваемых преступлений необходимо учитывать признаки предпринимательской деятельности, закрепленные в п. 1 ст. 2 ГК РФ, и признаки этих преступлений, которые содержатся в этом пункте.

На наш взгляд, это положение является не совсем полным, так как в соответствии с Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. N 207-ФЗ в УК содержится еще и понятие мошенничества в сфере предпринимательской деятельности, отражающее некоторые признаки этой деятельности <1>. Отсутствие указания в п. 8 Постановления на названное положение уголовного законодательства приводит к противоречивой ситуации в законодательстве и, соответственно, в судебной практике. В частности, в ГК дается определение предпринимательской деятельности, в котором указано на извлечение субъектами прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. Если буквально следовать легальному определению, то только действия по использованию имущества, продаже товаров, выполнению работ или оказанию услуг (которые могут быть не связаны с заключением договора) будут составлять предпринимательскую деятельность, с которой преступления, предусмотренные в ст. ст. 159 — 159.6, 160 и 165 УК, непосредственно связаны.

———————————

<1> В остальных статьях — 159.1, 159.2, 159.5, 159.6 УК — непосредственно предпринимательская сфера не указана. В них идет речь как о конкретной экономической (кредитования, страхования), так и иных сферах деятельности (компьютерной информации и социальной сфере), которые не всегда могут быть непосредственно связаны с предпринимательской деятельностью. А в ст. ст. 159, 159.3, 160 и 165 УК какие-либо сферы их совершения законодательно вообще не выделены.

 

Одновременно в уголовном законодательстве в ст. 159.4 УК используется другая формулировка «неисполнение договорных обязательств», т.е. это положение позволяет учитывать многие другие разновидности действий по непосредственному осуществлению предпринимательской деятельности <2>, не перечисленные в п. 1 ст. 2 ГК, но обязательно связанные с заключением договора.

———————————

<2> Не подлежащие точному установлению, так как они определяются прежде всего рынком. В понятии предпринимательской деятельности, которое было дано в Законе РСФСР от 25 декабря 1990 г. N 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности», этого перечня не было. Такой подход представляется более верным.

 

Возникает вопрос, который остается без ответа: из каких положений необходимо исходить при определении преступлений, предусмотренных ст. ст. 159, 159.6, 160 и 165 УК, которые непосредственно связаны с предпринимательской деятельностью?

Судебная практика при квалификации преступных деяний по ст. 159.4 УК учитывает в совокупности эти положения. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 12 ноября 2013 г. N 5-АПУ13-57сп является тому подтверждением. В нем указано, что поскольку С. с гражданами, обращавшимися в возглавляемое ею риэлтерское агентство для приобретения недвижимости, не вступала в какие-либо договорные отношения, то совершенные действия по хищению их имущества не могут расцениваться как мошенничество в сфере предпринимательской деятельности.

  1. В п. 8 названного Постановления с определенными уточнениями перечисляются преступления (ст. ст. 159 — 159.6, 160 и 165 УК), которые могут быть непосредственно связаны с предпринимательской деятельностью.

Отсутствие как в ранее действующем, так и в новом Постановлении подробного разъяснения признаков преступлений, непосредственно связанных с предпринимательской деятельностью, лишает возможности точного определения вида этих преступлений. Учитывая признаки способа преступления, предусмотренного в ст. 159.4 УК, предмета, потерпевшего и субъекта преступления в п. 8 нового Постановления и ч. 3 ст. 20 УПК, можно без труда определить признаки преступления, непосредственно связанного с предпринимательской деятельностью. К ним следует отнести те преступные деяния, предметом которых выступает любое имущество (за исключением государственного или муниципального), а потерпевшими от которых являются все лица, кроме государственных или муниципальных унитарных предприятий, государственных корпораций, государственных компаний, коммерческих организаций с участием в уставном (складочном) капитале (паевом фонде) государства или муниципального образования; способ которых связан с «неисполнением договорных обязательств» и которые совершены лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность или участвующим в предпринимательской деятельности.

Что же касается преступлений, предусмотренных в ст. ст. 160 и 165 УК, то в этом случае гораздо сложнее решать вопрос о способе совершения преступлений, непосредственно связанных с предпринимательской деятельностью, так как в этих статьях способ не отражает сферы экономической деятельности, как это имеет место в диспозициях статей о мошенничестве.

  1. Как одно из наиболее важных следует расценить разъяснение в п. 8 Постановления о субъекте этих преступлений, состоящее в том, что к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность или участвующим в предпринимательской деятельности, относятся индивидуальные предприниматели в случае совершения преступления в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности и (или) с управлением принадлежащим им имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, а также члены органов управления коммерческой организации в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо при осуществлении коммерческой организацией предпринимательской деятельности. В связи с исчерпывающим перечнем лиц, выступающих субъектами этих преступлений, к ним не могут относиться лица, осуществляющие управление некоммерческой организацией, которая для поддержания основной деятельности осуществляет предпринимательскую деятельность, получающую отражение в учредительных документах. В этом случае преступное деяние названных лиц не будет оцениваться как совершенное в сфере предпринимательской деятельности.

Однако следовало бы указать на то, что в соответствии с ч. 3 ст. 20 УПК и лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность или участвующие в предпринимательской деятельности, также не всегда могут являться субъектами названных преступлений. Например, в случае, если преступлением причинен вред интересам государственного или муниципального унитарного предприятия, государственной корпорации, государственной компании, коммерческой организации с участием в уставном (складочном) капитале (паевом фонде) государства или муниципального образования либо если предметом преступления явилось государственное или муниципальное имущество, то действия названных лиц будут квалифицироваться по общей норме, предусмотренной ст. 159 УК либо ст. ст. 160, 165 УК.

  1. Уточнение признаков субъекта преступлений против собственности в сфере предпринимательской деятельности в Постановлении 2013 г. произошло и путем указания на то, что им является лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность самостоятельно или участвующее в предпринимательской деятельности, осуществляемой юридическим лицом. Думается, в связи с этим, учитывая судебную практику, следовало бы в новом Постановлении дать следующие разъяснения.

Во-первых, лицо не может являться субъектом этих преступлений, если оно вследствие родственных, дружественных связей либо по договоренности осуществляло предпринимательскую деятельность вместо лица, зарегистрированного в качестве индивидуального предпринимателя <3>, путем заключения различных договоров. Это лицо может выступать соучастником.

———————————

<3> Заслуживает самостоятельного рассмотрения вопрос о квалификации действий лица, которое выступает в качестве подставного.

 

Вместе с тем если лицо, выполняющее функции руководителя и учредителя, заключает, например, договор займа с частным лицом, используя при этом дружественные отношения, то это расценивается в судебной практике как преступление в сфере предпринимательской деятельности. В частности, Юмашева (она же Абдульманова), являясь директором и учредителем ООО, имея умысел на хищение чужих денежных средств путем обмана и злоупотребления доверием, достоверно зная об отсутствии у нее реальной возможности исполнить принятые на себя обязательства, сообщила ранее знакомой П.Л.В. заведомо ложную информацию о якобы успешной коммерческой деятельности, позволяющей ей получать большую прибыль. Зная о наличии у последней денежных средств, Юмашева обратилась к П.Л.В. с просьбой предоставить ей денежный процентный заем в размере 150000 руб. Убедив последнюю в своей финансовой состоятельности и платежеспособности, Юмашева получила от П.Л.В. заем на требуемую сумму. Действия Юмашевой были квалифицированы как мошенничество в сфере предпринимательской деятельности <4>.

———————————

<4> Постановление Ленинского районного суда г. Магнитогорска от 5 июля 2013 г. по делу N 1-207/2013 // Судебные решения РФ. Единая база данных решений судов общей юрисдикции Российской Федерации: http://www.gcourts.ru/case/14183520.

 

Во-вторых, лицо не может являться субъектом этих преступлений, если оно осуществляет предпринимательскую деятельность на основании трудового договора с лицом, зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя <5>.

———————————

<5> См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. N 8. С. 11 — 12.

 

В-третьих, лицо не может являться субъектом этих преступлений, если оно осуществляет предпринимательскую деятельность самостоятельно, но без регистрации <6>.

———————————

<6> Апелляционное определение от 2 июля 2013 г. по делу N 22-1160/2013 // Судебные решения РФ. Единая база данных решений судов общей юрисдикции Российской Федерации: http://www.gcourts.ru/case/14183520.

 

В-четвертых, если изначально коммерческая организация была создана с целью совершения преступлений, связанных с хищением чужого имущества, и в материалах дела нет сведений об осуществлении какой-либо законной предпринимательской деятельности, а создавалась лишь видимость ведения такой деятельности, то в этом случае отсутствует основание для квалификации деяния как преступления в сфере предпринимательской деятельности <7>. Такое решение также подтверждается судебной практикой, в частности, судебная коллегия не нашла оснований в приведенном случае для переквалификации действий осужденных на ст. 159.4 УК <8>.

———————————

<7> См.: Третьяк М.И. Понимание признаков мошенничества в сфере предпринимательской деятельности в судебной практике // Актуальные проблемы борьбы с преступностью на современном этапе: Материалы 2-й ежегодной научно-практической конференции преподавателей, студентов и молодых ученых СКФУ «Университетская наука — региону» (25 апреля 2014 г.). Ставрополь, 2014. С. 204.

<8> Кассационное определение Московского городского суда от 24 декабря 2012 г. по делу N 22-16448.

 

Кроме этого, необходимо было учесть в Постановлении то, что в судебной практике есть решения, когда субъектом выступает руководитель (учредитель) юридического лица, в отношении которого осуществляется процедура банкротства — конкурсное производство, и дать в отношении этих решений соответствующие пояснения. Во время этой процедуры банкротства также не осуществляется какая-либо финансово-хозяйственная деятельность юридическим лицом. Однако в этом случае предпринимательская деятельность не осуществлялась в соответствии с законом (Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)») вследствие банкротства, которое проводится уполномоченными лицами по решению Арбитражного суда РФ и является объективной причиной приостановления деятельности юридического лица. Поэтому считаем, что в этом случае есть все основания для квалификации совершенного деяния по ст. 159.4 УК <9>. Так, Ж.Е., являясь менеджером организации ППП, обратился к Б.Е. с просьбой подыскать лиц, готовых осуществить поставку материалов верхнего строения железнодорожных путей для нужд организации ППП. Б.Е., в свою очередь, поинтересовался у ранее знакомого Есова о наличии желания и возможности осуществить поставку материалов в адрес указанной организации. Есов по этому поводу встретился с Паниным, который являлся единственным учредителем и директором ООО, не осуществляющим какой-либо финансово-хозяйственной деятельности из-за введения процедуры конкурсного производства в отношении этой организации, предложил совершить совместно хищение денежных средств путем обмана руководителей организации ППП, на что Панин дал свое согласие. Панин и Есов разработали преступный план, в соответствии с которым Есову отводилась роль представителя ООО, уполномоченного заключать договоры от имени названного юридического лица, а роль Панина сводилась к сокрытию их (Панина и Есова) преступных намерений различными путями. Эти действия указанных лиц были квалифицированы как мошенничество в сфере предпринимательской деятельности <10>.

———————————

<9> См.: Третьяк М.И. Указ. соч. С. 204.

<10> Приговор Ленинского районного суда г. Оренбурга от 12 марта 2013 г. по уголовному делу N 1-101/2013 // Судебные решения РФ. Единая база данных решений судов общей юрисдикции Российской Федерации: http://www.gcourts.ru/case/14183520.

 

В-пятых, не может быть субъектом этих преступлений лицо, если оно «заключает» поддельные договоры <11>. Заключает хотя и подлинные договоры <12> от имени юридического лица, но сопряженные с последующим изъятием и обращением по заранее возникшему умыслу полученного по договору имущества в пользу не юридического лица, а руководителя или работника юридического лица <13>.

———————————

<11> Кассационное определение Московского городского суда от 4 февраля 2013 г. по делу N 22-577/2013; Апелляционное определение Московского городского суда от 29 апреля 2013 г. по делу N 10-2526.

<12> См.: Есаков Г. Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности (ст. 159.4 УК РФ): проблемы применения норм // Уголовное право. 2014. N 3. С. 44.

<13> Кассационное определение Московского городского суда от 25 марта 2013 г. N 22-2162/2013.

 

  1. Новое положение, содержащееся в п. 7 Постановления 2013 г., обращает внимание судов на предусмотренные законом особенности применения меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Часть 1.1 ст. 108 УПК устанавливает запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу при отсутствии обстоятельств, указанных в п. п. 1 — 4 ст. 108 УПК, в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 171 — 174, 174.1, 176 — 178, 180 — 183, 185 — 185.4, 190 — 199.2 УК, без каких-либо других условий, а в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 159 — 159.6, 160 и 165 УК, — при условии, что эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности.

В связи с этим при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 159 — 159.6, 160 и 165 УК, суд во всех случаях должен выяснить, в какой сфере деятельности совершено преступление.

Если лицо подозревается или обвиняется в совершении не только преступления, указанного в ч. 1.1 ст. 108 УПК, но и другого преступления, предусмотренного иной статьей Особенной части УК и не исключающего применение заключения под стражу, суд вправе при наличии к тому оснований избрать эту меру пресечения.

Разъяснение, представленное в последнем абзаце п. 7, вызывает определенные возражения, так как рассматривает только одну ситуацию, когда совершено «другое преступление, предусмотренное иной статьей Особенной части УК РФ, не исключающей применение заключения под стражу». Однако возможна другая ситуация, когда совершено два вида преступления, предусмотренного ст. 160 (либо ст. 165) УК, одно в сфере предпринимательства, а другое в иной сфере. Но поскольку в УК нет дифференциации уголовной ответственности по сферам деятельности в отношении этих преступлений, то эти эпизоды будут квалифицироваться дважды по одной и той же статье. Еще более проблематична ситуация, когда деяние носит продолжаемый (сложный) характер, включает несколько эпизодов преступной деятельности, и в одной части оно связано с неисполнением договорных обязательств, а в другой, например, с подделкой документов о списании имущества. Возможно ли в этих случаях применение заключения под стражу?

Все изложенное позволяет говорить о том, что для разъяснения признаков преступлений против собственности в сфере предпринимательской деятельности необходимо принятие отдельного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, разрешающего вопросы правоприменения.

 

Пристатейный библиографический список

 

  1. Есаков Г. Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности (ст. 159.4 УК РФ): проблемы применения норм // Уголовное право. 2014. N 3.

2. Третьяк М.И. Понимание признаков мошенничества в сфере предпринимательской деятельности в судебной практике // Актуальные проблемы борьбы с преступностью на современном этапе: Материалы 2-й ежегодной научно-практической конференции преподавателей, студентов и молодых ученых СКФУ «Университетская наука — региону» (25 апреля 2014 г.). Ставрополь, 2014.

 

Ключевые слова: мошенничество, предпринимательская деятельность, индивидуальный предприниматель, юридическое лицо, коммерческая организация.

 

М.И. ТРЕТЬЯК

Третьяк Мария Ивановна, заместитель заведующего кафедрой уголовного права и процесса СКФУ, кандидат юридических наук, доцент.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code