ОБ АКТУАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМАХ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УГОЛОВНОГО И УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА, ВЫЯВЛЕННЫХ В ХОДЕ РАССЛЕДОВАНИЯ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ, СОВЕРШЕННЫХ В СФЕРЕ НЕЗАКОННОГО ОБОРОТА НАРКОТИКОВ

Ищенко П.П., зам. начальника Следственного управления Следственного департамента ФСКН России, кандидат юридических наук.

Яковлев С.П., руководитель Следственного департамента ФСКН России (г. Москва).

В статье на основе анализа практики расследования уголовных дел о наркопреступлениях, совершенных организованными преступными сообществами (преступными организациями), приводятся предложения по квалификации деяний, совершенных преступными сообществами, а также по совершенствованию уголовного и уголовно-процессуального законодательства в части уточнения оснований для соединения уголовных дел, регламентации рассмотрения судами ходатайств о продлении сроков содержания под стражей, и по вопросу изложения доказательств при составлении обвинительного заключения.

Ключевые слова: преступное сообщество (преступная организация), признаки преступного сообщества, расследование уголовных дел о наркопреступлениях, основания для соединения уголовных дел, продление сроков содержания обвиняемых под стражей, составление обвинительного заключения.

____________

Наркопреступления, совершаемые в составе преступных сообществ (преступных организаций), являются наиболее опасной формой проявления организованной преступности. Как правило, их преступная деятельность сопряжена с функционированием устойчивых разветвленных, хорошо законспирированных сетей сбыта наркотиков, созданием каналов регулярных поставок оптовых партий наркотических средств и психотропных веществ в нашу страну из-за рубежа, сращиванием профессиональных преступных объединений с коррумпированными представителями органов государственной власти.

Так, в 2010 г. судами было рассмотрено более трех десятков уголовных дел о преступной деятельности преступных сообществ (преступных организаций), действовавших в сфере незаконного оборота наркотиков, расследованных следователями органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Более половины из этих дел закончились вынесением обвинительных приговоров по ст. 210 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ). В остальных случаях доказательства наличия в действиях подсудимых признаков названного преступления не получили поддержки в суде, в связи с чем деяния были квалифицированы как совершенные в составе организованной группы.

Современные тенденции развития следственной практики по уголовным делам о преступлениях, совершенных в сфере незаконного оборота наркотиков преступными сообществами (преступными организациями), в основном определяются новыми редакциями ст. ст. 35 и 210 УК РФ, введенными в действие Федеральным законом от 3 ноября 2009 г. N 245-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» <1>.

———————————

<1> См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 2009. N 45. Ст. 5263.

 

Согласно новой редакции части четвертой ст. 35 УК РФ <2> преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено структурированной организованной группой или объединением организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

———————————

<2> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2010. N 8. С. 3 — 8.

 

Новая редакция ст. 210 УК РФ определяет организацию преступного сообщества (преступной организации) как создание преступного сообщества (преступной организации) в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений либо руководство таким сообществом (организацией) или входящими в него (нее) структурными подразделениями, а также координацию преступных действий, создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами, разработку планов и создание условий для совершения преступлений такими группами или раздел сфер преступного влияния и преступных доходов между ними, совершенные лицом с использованием своего влияния на участников организованных групп, а равно участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений.

Разъяснениями, данными Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 10 июня 2010 г. N 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» <3>, окончательно поставлена точка в споре относительно признаков преступного сообщества (преступной организации).

———————————

<3> См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. N 5; 2006. N 2; 2007. N 4; 2009 N 2, N 3; Российская газета. 30.12.2010.

 

Как из закона, так и из юридической практики исключен такой признак организованного преступного сообщества (организации), как «сплоченность».

Субъективное и нечеткое содержание данного признака создавало своего рода «юридический люфт», обусловливавший в процессе судебного рассмотрения дела непроизвольное «сползание» с большим трудом доказанного преступного сообщества в сторону менее тяжкой формы групповой преступности — организованной группы. Сегодня этот вопрос решен. Введенный законодателем признак структурированности объективен и доказуем. Содержанию указанного признака дано ясное определение в разъяснениях Пленума Верховного Суда. Однако изменение норм материального права вызвало отдельные трудности их практического применения.

Так, уточнение законодателем формулировки преступного сообщества (преступной организации) в ч. 4 ст. 35 УК РФ по непонятной причине было воспринято рядом судей и надзирающих прокуроров как некая «декриминализация» состава ст. 210 УК РФ в прежней редакции. В ряде регионов квалификация действий обвиняемых по этой статье не получила подтверждения в ходе судебного рассмотрения именно вследствие данного обстоятельства.

Такая позиция представляется необоснованной, поскольку преступность и наказуемость деяния в силу ст. 9 УК РФ определяется уголовным законом, действовавшим на момент его совершения. Обратную силу имеет лишь закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение обвиняемого. Ни одного из трех перечисленных оснований в Федеральном законе N 245-ФЗ от 3 ноября 2009 г. и в новой редакции ст. ст. 35 и 210 УК РФ не содержится.

Изучение причин неподтверждения в суде данной на предварительном следствии квалификации обвиняемых по указанной статье УК РФ не выявило ссылок суда на данное обстоятельство при обосновании квалификации деяний обвиняемых в вынесенных приговорах. Представляется, что такие судебные решения вызваны скорее слабой доказательственной базой, собранной в ходе расследования, нежели изменением закона.

Вторая связанная с первой проблема может быть сформулирована так: какие признаки преступного сообщества должны быть вменены и обоснованы в постановлении о привлечении в качестве обвиняемых, которые совершили преступление до вступления в силу указанного Федерального закона, а привлекаются только сейчас. Следуя логике ст. ст. 9 и 10 УК РФ, следует применять ранее действовавшие формулировки как 35, так и 210 статей УК РФ. Однако единого мнения по данному вопросу нет как среди следователей, так и среди надзирающих прокуроров. Стремясь нивелировать данные разногласия, следствие сегодня действует по принципу «каши маслом не испортишь» и вменяет в вину как старые признаки (т.е. «сплоченность»), так и новые («структурированность»). Получившийся результат странно диссонирует с формулировками обвинения и вступившими в силу приговорами в отношении ранее осужденных членов этого же преступного сообщества, но другого способа «угодить всем» у следствия нет.

Проблема квалификации действий участников или организаторов преступных сообществ (преступных организаций) в свете новой редакции ст. ст. 35 и 210 УК РФ остается весьма актуальной, поскольку в практике расследования подобных преступлений, как правило, удается привлекать к уголовной ответственности не сразу всех членов таких преступных объединений. Розыск скрывшихся от следствия обвиняемых либо не установленных на момент направления уголовного дела в суд лиц, входивших в их состав, продолжается годами.

Так, только по уголовным делам, расследованным ФСКН России в прежние годы, в 2010 г. были установлены шесть активных членов преступных сообществ (преступных) организаций, совершивших преступления до принятия изменений ст. ст. 35 и 210 УК РФ. Квалификация именно их преступных деяний вызвала приведенные выше споры.

Представляется, что Пленум Верховного Суда Российской Федерации, рассматривая практику применения статей УК РФ, претерпевших подобные изменения, должен уделять внимание и разъяснению изложенных спорных вопросов квалификации.

Анализ действующего уголовно-процессуального закона и судебно-следственной практики его применения показывает несовершенство российского уголовно-процессуального законодательства в части регламентации расследования и судебного рассмотрения многоэпизодных уголовных дел о наркопреступлениях, в том числе совершенных в составе организованных преступных сообществ (преступных организаций).

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) показывает, что хотя он и создавался с учетом опыта борьбы с всплеском организованной преступности в 90-х годах прошлого века, многие положения УПК РФ неадекватны потребностям повышения эффективности борьбы с проявлениями организованной преступности.

Возьмем, к примеру, п. 4 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, устанавливающей, что судья по собственной инициативе или по ходатайству стороны возвращает прокурору уголовное дело, если имеются предусмотренные ст. 153 УПК РФ основания для соединения уголовных дел.

Не вызывает сомнения, что в целях экономии и целесообразности лучше такие дела рассматривать в одном производстве. Однако любой, кто расследовал большие многоэпизодные дела еще в советское время, знает, что следствие могло длиться годами, дела заканчивались и направлялись в суд частями, «по мере готовности». Это не странная прихоть следователей, а объективная необходимость, продиктованная спецификой расследования.

Расследуя дела о наркопреступлениях, совершенных преступными сообществами (преступными организациями) практически никогда не удается поймать и привлечь к ответственности сразу всех участников преступной деятельности. В конце расследования, перед направлением уголовного дела в суд, из него выделяются в отдельное производство дела в отношении оставшихся на свободе членов преступного сообщества. Пока идет расследование, а затем ознакомление обвиняемых с материалами дела, установленные ст. 109 УПК РФ предельные 18-месячные сроки содержания обвиняемых под стражей истекают.

В то же время не редки случаи, когда к моменту направления дела в суд удается установить и задержать еще одного — двух обвиняемых. Вследствие этого у суда возникают предусмотренные п. 4 ч. 1 ст. 237 УПК РФ основания для возвращения уголовного дела прокурору.

Если суд, подойдя к вопросу формально, поступит таким образом, у следствия не останется никакой законной альтернативы немедленному освобождению обвиняемых, предельный срок содержания которых под стражей истек. При этом нет никакой гарантии, что они сразу же не скроются от следствия, а значит, нет и уверенности в том, что это дело будет когда-нибудь рассмотрено.

Продление судом до максимально возможных сроков содержания обвиняемых под стражей перед возвращением дела для дополнительного расследования, также не всегда может спасти ситуацию, так как среди привлекаемых к уголовной ответственности лиц много иностранных граждан, а сроки исполнения международных следственных поручений приближаются в среднем к полугоду. Кроме того, может понадобиться производство стационарной психиатрической экспертизы и других длительных по времени производства следственных действий.

Разумным решением обозначенной проблемы, на наш взгляд, является исключение п. 4 из ч. 1 ст. 237 УПК РФ, а также предоставление суду права по своему усмотрению при наличии оснований, предусмотренных ст. 153 УПК РФ, соединять либо рассматривать совместно в одном судебном заседании подобного рода уголовные дела при условии их поступления в суд до окончания судебного следствия по одному из них.

К числу факторов, существенно осложняющих расследование уголовных дел о наркопреступлениях, совершенных организованными преступными сообществами (преступными организациями), является громоздкий и нерациональный порядок рассмотрения судами ходатайств о продлении сроков содержания под стражей.

Каждый раз при продлении таких сроков следователь должен представлять в суд копии материалов дела, необходимые для рассмотрения данного вопроса. При повторных продлениях сроков следователь снова представляет копии в основном тех же документов. Если уголовное дело о преступном сообществе (преступной организации), а обвиняемых десять — пятнадцать, то к каждому продлению сроков следователь должен представлять в суд 10 — 15 томов таких материалов. На это уходит не только масса сил и средств, но и не менее недели тех самых сроков, за продлением которых обращается следователь. Быстро дела указанной категории не расследуются, а значит, обращаться в суд за продлением сроков приходится 4 — 5 раз по каждому делу. То есть из отведенных следствию 18 месяцев предельного срока содержания обвиняемых под стражей от одного до полутора месяцев придется потратить на копирование материалов дела.

Этих неэффективных трудовых и ресурсных затрат можно было бы избежать, если бы материалы в судах формировались в накопительном порядке, а следователь при повторных обращениях представлял бы вместе с ходатайствами лишь дополнительно полученные материалы к уже имеющимся, а не изготавливал все заново. Одновременно судья, получив такой материал, будет видеть «подводные камни», с которыми столкнулся другой судья при предыдущем продлении сроков, что создаст преемственность судебного надзора.

Существующая ныне практика продления сроков содержания обвиняемых под стражей полна негативных примеров.

Так, например, в производстве следственного отдела УФСКН России по Ульяновской области находилось уголовное дело по обвинению 11 членов организованной преступной группы. При продлении сроков содержания под стражей обвиняемых по этому уголовному делу Ульяновским областным судом сроки содержания под стражей были продлены лишь на 1 месяц вместо испрошенных трех. В результате следователь немедленно вынужден был приступить к подготовке следующего продления сроков: представлять материалы дела руководителю Следственного департамента ФСКН России в Москву, согласовывать новые ходатайства о продлении стражи, направлять материалы уголовного дела, которые уже к тому времени составляли 20 томов, в суд не менее чем за 7 суток, а также договариваться с конвойными подразделениями о доставке обвиняемых.

Аналогичный случай имел место на Сахалине по уголовному делу по обвинению семи членов организованной преступной группы.

Смысл продления сроков при такой постановке вопроса утрачивается. Получается, что суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей под судебно-следственную волокиту. И как тут не вспомнить решения Европейского Суда о «разумных сроках содержания под стражей» и новеллы нашего законодателя по этому же вопросу. Древние римляне говорили: «Пусть рухнет мир, но свершится правосудие!». Но нужны ли правосудию бессмысленные жертвы?

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2004 г. N 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (с изменениями от 5 декабря 2006 г., 11 января 2007 г., 9, 23 декабря 2008 г. и 23 декабря 2010 г.) <4> в п. 13 разъясняет, что следователь при составлении обвинительного заключения, если по делу привлечены несколько обвиняемых или обвиняемому вменяется несколько эпизодов обвинения, должен приводить перечень доказательств в отдельности по каждому обвиняемому и по каждому эпизоду обвинения <5>. Разъяснение понятное, очевидно продиктованное стремлением внести ясность в итоговый документ предварительного следствия.

———————————

<4> Пунктом 13 названного Постановления разъясняется, что: «Обвинительное заключение или обвинительный акт в соответствии с пунктами 5 и 6 части 1 статьи 220 УПК РФ и пунктом 6 части 1 статьи 225 УПК РФ должны включать в себя, в частности, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты. Если по делу привлечены несколько обвиняемых или обвиняемому вменяется несколько эпизодов обвинения, то перечень указанных доказательств должен быть приведен в отдельности по каждому обвиняемому и по каждому эпизоду обвинения. Под перечнем доказательств, подтверждающих обвинение, а также под перечнем доказательств, на которые ссылается сторона защиты, понимается не только ссылка в обвинительном заключении на источники доказательств, но и приведение в обвинительном заключении или обвинительном акте краткого содержания доказательств, поскольку в силу ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу».

<5> Об этом уголовном деле имеется множество публикаций в прессе. Согласно этим публикациям мероприятия по разоблачению и пресечению преступной деятельности членов этого сообщества проводились с 2005 по 2006 г. в несколько этапов. В ходе расследования уголовного дела привлечен к ответственности 41 активный член преступного сообщества, выявлено более 100 совершенных ими преступлений. В начале 2007 г. уголовное дело в отношении членов этого преступного сообщества передано в Самарский областной суд, который в марте 2007 г. приступил к его рассмотрению. 29 ноября 2009 г. приговором Самарского областного суда членам преступного сообщества вынесен приговор: Старостин осужден к 18,5 года лишения свободы, другие подсудимые приговорены к лишению свободы на срок от 6 до 17 лет. 14 сентября 2010 г. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации вынесено кассационное определение по приговору Самарского областного суда в отношении членов организованного преступного сообщества «Судакова-Старостина». Кассационная инстанция изменила приговор только в отношении Старостина, снизив срок лишения свободы на 3 месяца.

 

Никто, однако, не мог и подумать, к чему это приведет на практике. Необходимость соблюдения вышеуказанного требования Верховного Суда Российской Федерации при расследовании многоэпизодных и многофигурантных уголовных дел, в частности — о преступлениях, совершенных преступными сообществами (преступными организациями) приводит к тому, что обвинительное заключение приобретает размеры, трудно совместимые со здравым смыслом. Так, по уголовному делу по обвинению членов организованного преступного сообщества (преступной организации) «Судакова-Старостина» (Самара) — всего 39 обвиняемых, обвинительное заключение составило 84 тома, с которого было изготовлено более 3400 томов копий. При вручении их обвиняемым, для перевозки использовались грузовики КамАЗ и «газель» (так как в КамАЗ все не вошло!).

Весьма недешево обходятся государству и услуги переводчиков, которые переводят весь этот «книжный магазин» на родные языки обвиняемых. Так, по уголовному делу по обвинению Х. и других членов подпольной банковской системы «Хавала», обвинительное заключение составило 6400 страниц. Перевод его на язык дари обошелся казне в 2 млн. руб. И это без учета трудовых и иных материальных затрат на работу, выполняемую, как обычно, в «авральном» режиме, так как УПК РФ не отводит следователю времени ни на составление обвинительного заключения, ни на его перевод.

Между тем сами судьи при составлении приговоров, правила расписывать доказательства в отношении каждого обвиняемого и по каждому эпизоду не придерживаются. Разумно и экономно группируя материал по эпизодам преступной деятельности или иным образом, они получают куда более компактный и воспринимаемый приговор, чем громоздкое обвинительное заключение. Раньше и следователи могли писать обвинительные заключения подобным образом, пока упомянутое разъяснение Верховного Суда не лишило их такой возможности. На наш взгляд, необходимо поставить вопрос перед Верховным Судом Российской Федерации об отмене положений п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 либо изменении их таким образом, чтобы они не препятствовали разумной компоновке доказательств в обвинительном заключении.

Проблемы предварительного следствия по делам о преступлениях, совершенных преступными сообществами (преступными организациями), конечно, вышеперечисленными не исчерпываются. Приведенные примеры лишь еще раз заставляют обратить внимание на необходимость дальнейшей оптимизации уголовного и уголовно-процессуального законодательства, совершенствования судебно-следственной практики в целях повышения эффективности борьбы с проявлениями организованной преступности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code