2. Особенности ограничений права собственности

Несмотря на естественный и неотчуждаемый (в конституционно-правовом смысле) характер права собственности, реализация данного права, как и большинства других прав и свобод человека, не может носить абсолютного характера. Согласно положениям ч. 3 ст. 17 Конституции РФ осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. И этот конституционный принцип справедлив не только в отношении физических лиц: следует помнить о том, что, как указал Конституционный Суд РФ, на юридических лиц распространяются и конституционные принципы, и гарантии (прав и свобод человека, в частности) в той степени, в какой эти принципы и гарантии могут быть к ним применимы <1>. И поэтому конституционное право частной собственности человека и гражданина, закрепленное в ст. 35 Конституции РФ, распространяется также и на юридические лица в той степени, в какой это право по своей природе может быть к ним применимо <2>.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 12 октября 1998 г. N 24-П «По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 11 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» // СЗ РФ. 1998. N 42. Ст. 5211.

<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 17 декабря 1996 г. N 20-П «По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года «О федеральных органах налоговой полиции» // СЗ РФ. 1997. N 1. Ст. 197.

 

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 55 Конституции РФ любые права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом. Но возможно это только в той мере, в какой необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Таким образом, любые права человека и гражданина имеют определенные пределы реализации, и определяет эти пределы государство прежде всего в своей конституции. Кроме того, на эти пределы влияют международные принципы и международные договоры. В частности, для Российской Федерации определяющей в этом смысле является Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 20 марта 1950 г., ратифицированная Российской Федерацией 1 сентября 1998 г. Как уже отмечалось, правовые нормы ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции четко определяют, что каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом; что никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права; наконец, что предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют право государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами и для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов.

Ограничения прав и свобод по иным основаниям также могут устанавливаться в Российской Федерации. В соответствии с ч. 1 ст. 56 Конституции РФ в условиях чрезвычайного положения для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным конституционным законом могут устанавливаться отдельные ограничения прав и свобод с указанием пределов и срока их действия. Таким образом, как совершенно справедливо отмечает С.А. Авакьян, «Конституция содержит ряд условий — ограничения прав и свобод могут быть, но только: а) отдельные; б) в условиях введения чрезвычайного положения; в) для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя; г) в соответствии с федеральным конституционным законом» <1>.

———————————

<1> Авакьян С.А. Конституционное право России: В 2 т. М., 2006. Т. 1. С. 680.

 

При этом указание на то, что ограничения вводятся «в соответствии с федеральным конституционным законом», не означает принятия специального федерального конституционного закона об ограничениях прав и свобод. Здесь, как отмечает С.А. Авакьян, подразумевается другое: в целях обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя принимается федеральный конституционный закон о чрезвычайном положении, он-то и определяет ограничения прав и свобод в соответствующих условиях. Вместе с тем в ч. 3 ст. 56 Конституции РФ названы права и свободы, которые не подлежат ограничению ни в каких ситуациях. Они предусмотрены ст. ст. 20, 21, ч. 1 ст. 23, ст. ст. 24, 28, ч. 1 ст. 34, ч. 1 ст. 40, ст. ст. 46 — 54 Конституции РФ. Это право на жизнь; право на достоинство личности; право на неприкосновенность частной жизни; право на защиту персональных данных; свобода совести, свобода религиозного вероисповедания; свобода предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности; право на жилище; право на судебную защиту, на рассмотрение дела надлежащим судом, получение юридической помощи, презумпция невиновности, право на гуманизм правосудия, на защиту интересов потерпевших, на применение действующего закона <1>. Как видно, с одной стороны, право частной собственности в указанный перечень не входит. Но, с другой стороны, не может быть ограничено право на свободное использование своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Однако право пользования — это, как известно, одна из составляющих содержания права собственности. Здесь вполне возможна парадоксальная ситуация: право собственности (право владения, пользования и распоряжения имуществом) в целом может быть ограничено, но оно не может быть распространено на имущество, используемое для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности. А такое имущество, как определил Конституционный Суд РФ, включает в себя любое имущество, связанное с реализацией права частной и иных форм собственности, в том числе имущественные права, включая полученные от собственника права владения, пользования и распоряжения имуществом, если эти имущественные права принадлежат лицу на законных основаниях <2>.

———————————

<1> Авакьян С.А. Указ. соч. Т. 1. С. 681.

<2> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. N 9-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой открытого акционерного общества «Тверская прядильная фабрика» // СЗ РФ. 2000. N 24. Ст. 2658.

 

На практике данное противоречие разрешается следующим образом: указанное право фактически (несмотря на конституционные предписания) ограничивается — как только у собственника в силу решения компетентного органа будет изъято соответствующее имущество (и тем самым будет ограничено право частной собственности в отношении определенных объектов), оно автоматически не сможет им использоваться по смыслу ч. 1 ст. 34 Конституции РФ. Другая, гораздо менее вероятная возможность, вытекающая из анализа приведенных положений Конституции РФ, заключается в том, что собственник сможет избежать правомерного ограничения его права частной собственности путем введения имущества (имущественных прав) в предпринимательский или иной экономический оборот. То есть, например, если автомобиль подлежит изъятию для целей использования в условиях военного или чрезвычайного положения, достаточно передать его на продажу в автосалон, для того чтобы указанного рода ограничения на данное имущество не могли быть распространены; можно предположить, что в случае возникновения такого рода ситуации имущество тем не менее будет фактически изъято, но окончательное решение данной проблемы с точки зрения соотношения конституционных прав и допустимости их ограничения, несомненно, останется за Конституционным Судом РФ, который пока не сформулировал своего отношения к данной проблеме.

Таким образом, приведенные положения означают, что право собственности может быть ограничено на любой стадии — при определении оснований его возникновения, при осуществлении его охраны, при его прекращении. При этом, как указано в Постановлении Конституционного Суда РФ от 14 мая 1999 г. N 8-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 131 и части первой статьи 380 Таможенного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой Закрытого акционерного общества «Сибирское агентство «Экспресс» и гражданина С.И. Тененева, а также жалобой фирмы Y. & g. Reliable Services, Inc., как сама возможность ограничений, так и их характер должны определяться законодателем не произвольно, а в соответствии с Конституцией РФ, в том числе в соответствии с ч. 3 ст. 55, устанавливающей, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Так, например, конституционные гарантии права собственности (включающие права владения, пользования и распоряжения имуществом) предоставляются лишь в отношении того имущества, которое принадлежит субъектам права собственности и, следовательно, приобретено ими на законных основаниях <1>.

———————————

<1> СЗ РФ. 1999. N 21. Ст. 2669.

 

Говоря о проблеме определения правовой природы ограничений права собственности, необходимо соотнести собственно ограничения и пределы реализации основных прав человека. Так, С.А. Авакьян показывает, что ограничение прав можно понимать как сокращение (например, изъятие того или иного права из конституционного перечня): «Интересен и такой вопрос: можно ли ограничить (уменьшить) круг основных прав и свобод, обязанностей путем их исключения из Конституции РФ? Предшествующий опыт отечественного конституционного регулирования свидетельствует о том, что подобное нельзя полностью исключать. В частности, в Конституции СССР 1977 г., в Конституции РСФСР 1978 г. было записано право на критику, которое не нашло места в Конституции РФ 1993 г. В тех же Конституциях говорилось о праве участвовать в управлении государственными и общественными делами, теперь — только в управлении делами государства. В конституциях советского периода говорилось об обязанностях трудиться, беречь и укреплять социалистическую собственность, оберегать интересы государства, способствовать укреплению его могущества и авторитета, их теперь нет в Конституции Российской Федерации. Однако здесь есть два разных момента. Во-первых, были и могут быть в Конституции какие-то права, свободы и обязанности, обусловленные системой и идеологией, а также концепцией предмета и пределов конституционного регулирования. Если они меняются, неизбежен и отказ от определенных положений. Конечно, это не снимает вопроса о том, лучше или хуже новые подходы. Во-вторых, при следовании государства общепризнанным международным стандартам в регулировании прав, свобод и обязанностей граждан исключение тех или иных положений из конституции необходимо соизмерять и оценивать с позиций следования таким стандартам. Если вдруг Российская Федерация исключит из своей Конституции нормы, отражающие соответствующие права, свободы и обязанности, ей придется как-то объяснять свои действия международному сообществу» <1>.

———————————

<1> Авакьян С.А. Указ. соч. С. 681 — 682.

 

С.С. Алексеев в своей классической работе о дозволениях и запретах в советском праве убедительно показывает, что «ограничение… — это вопрос не о способах, а об объеме регулирования, о границах имеющихся у лиц прав, которые характеризуют результат юридического регулирования» <1>.

———————————

<1> Алексеев С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. М., 1989. С. 65.

 

М.Г. Геворкян отмечает, что «в теории права правовые ограничения, во-первых, связаны с неблагоприятными условиями (угроза или лишение определенных ценностей) для осуществления собственных интересов субъекта, поскольку направлены на их сдерживание и одновременно на удовлетворение интересов противостоящей стороны и общественных интересов в охране и защите. Во-вторых, сообщают об уменьшении объема возможностей, свободы, а значит, и прав личности, что достигается с помощью обязанностей, запретов, наказаний и т.п. В-третьих, направлены на защиту общественных интересов, выполняют функцию их охраны» <1>.

———————————

<1> Цит. по: Геворкян М.Г. Конституционно-правовые ограничения права собственности: понятие и классификация // Государственная власть и местное самоуправление. 2012. N 3. С. 6.

 

А.А. Малиновский считает, что пределы субъективного права — это предоставленная законодательством право- и дееспособному лицу совокупность конкретных правомочий, за рамками которых субъект не может осуществлять свое право. А ограничение субъективного права — это изъятие некоторых правомочий из содержания данного права <1>.

———————————

<1> Малиновский А.А. Пределы субъективного права // Журнал российского права. 2005. N 11.

 

А.В. Малько приходит к выводу о том, что «правовое ограничение — это установленные в праве границы, в пределах которых субъекты должны действовать, исключение определенных возможностей в деятельности лиц» <1>.

———————————

<1> Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. М., 2003. С. 91.

 

И.М. Приходько определяет правовые ограничения как правовое средство, направленное на удержание субъекта права в определенных рамках с целью упорядочения общественных отношений путем обеспечения интересов контрсубъекта. Правовые ограничения тесным образом связаны с такими категориями, как воля, интерес, цель, мотив и социальная ориентация. Они влияют на субъекта путем внешнего информационного воздействия, вынуждая его на ту или иную форму активности. Выполняя функции охраны и защиты, а также системообразующую, информативную, коммуникативную, оценочную и воспитательную, ограничения служат общим целям правового регулирования, способствуя поступательному развитию общества. В рамках отраслей права рассматриваемое средство служит целям регулирования, свойственным данной сфере правоотношений <1>.

———————————

<1> См.: Приходько И.М. Ограничения в российском праве: проблемы теории и практики: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2001. С. 7 — 8.

 

А.А. Троицкая, рассматривая вопросы соотношения принципа свободы личности и публичной власти, приходит к ряду весьма интересных выводов. Во-первых, с ее точки зрения, категории «предел» и «ограничение» представляют собой самостоятельные характеристики юридических возможностей — прав и полномочий субъектов конституционного права. Пределы реализации права — это нормативно устанавливаемые и обеспечиваемые государством границы, определяющие меру публичной власти или свободы личности, путем закрепления возможностей, которыми обладает субъект, либо запрета на включение некоторых возможностей в его правовой статус. Пределы прав и свобод личности, а также прав социальных общностей как коллективных субъектов конституционного права устанавливаются на основе принципа «разрешено все, что не запрещено» посредством закрепления запретов, указывающих на возможности, находящиеся за пределами прав и свобод. В отношении публичных органов действует правило «разрешено все, что прямо предписано», а пределы их юридических возможностей формулируются в конституционно-правовых нормах посредством закрепления точного объема компетенции, включающей их властные полномочия.

Во-вторых, ограничение рассматривается исследователем в качестве императивного, основанного на положениях Конституции РФ, предпринятого в установленных ею целях и в соответствии с определяемыми ею требованиями нормативного сужения круга возможностей того или иного субъекта конституционного права.

В-третьих, правила установления пределов реализации и ограничений прав в конституционном праве подчинены идее согласования таких конституционных ценностей, как свобода личности, верховенство права, суверенитет народа, легитимность и эффективность власти (последние достигаются в том числе за счет использования принципов народовластия, децентрализации власти и разделения властей). Пределы власти государства, его органов и должностных лиц устанавливаются с тем, чтобы обеспечить приоритет ценности личности, соблюдение ее прав и свобод. Пределы прав и свобод личности, в свою очередь, предусматриваются конституционным правом для защиты интересов других частных лиц, а также общих интересов. Ценностью, создаваемой и защищаемой в общих интересах посредством установления пределов прав личности, является публичная власть, способная осуществлять эффективное управление, сохраняя общественный порядок и гарантируя свободное развитие личности <1>.

———————————

<1> См.: Троицкая А.А. Конституционно-правовые пределы и ограничения свободы личности и публичной власти: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. С. 9 — 11.

 

Г.Ф. Шершеневич (классик русской цивилистики) использовал термин «границы права» и, описывая случаи установления этих границ, называл их «ограничениями права собственности в силу закона»: вещь, составляющая объект права собственности, не служит объектом какого-либо права на нее другого лица, и установление границ права собственности имеет в виду только стеснение собственника из-за посторонних лиц в осуществлении его права <1>. При этом классический гражданско-правовой подход предполагает определение ограничений права собственности через изъятие некоторых правомочий из его содержания <2>.

———————————

<1> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С. 245.

<2> См.: Маттеи У., Суханов Е.А. Указ. соч. С. 208 — 209.

 

Есть и другая (цивилистическая) точка зрения: так, по мнению В.П. Камышанского, правомочие, подлежащее ограничению, не обязательно исключается из содержания права собственности. Собственник может (продолжать) осуществлять ограниченное субъективное право настолько, насколько это возможно при соответствующем ограничении. Ограничение представляет собой: грань, предел, рубеж; удержание в известных рамках, границах; правило, ограничивающее какие-либо действия; стеснение определенными условиями; лимитирование сферы деятельности, сужение возможностей; то, что стесняет, ставит кого-либо, что-либо в какие-либо границы, рамки <1>.

———————————

<1> См.: Камышанский В.П. Пределы и ограничения права собственности. Волгоград, 2000. С. 69 — 70, 101.

 

С точки зрения Б.С. Эбзеева, под пределами следует понимать границы признаваемой и защищаемой Конституцией РФ свободы индивидов. А ограничениями основных конституционных прав являются: во-первых, допускаемые Конституцией РФ изъятия из конституционного статуса человека и гражданина; во-вторых, изъятия из круга полномочий, составляющих нормативное содержание основных прав и свобод; и в-третьих, уменьшение объема социальных, политических и иных благ, причитающихся их обладателю <1>.

———————————

<1> Круглый стол по теме: «Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву» // Государство и право. 1998. N 7. С. 24.

 

В целом несомненно то, что крайне важно выстроить четкую, внутренне непротиворечивую систему ограничений права собственности в связи с его главенствующей ролью в системе гражданских прав. Здесь, правда, возникает и еще одна, дополнительная, проблема, связанная с тем, является ли ограничением права собственности ограничение возможных действий собственника с имуществом. Например, речь в данном контексте может идти о противопожарных, санитарно-эпидемиологических, ветеринарных и иных требованиях. Особую актуальность получает эта проблема с учетом того, что Конституция РФ, как было показано ранее, содержит указание на то, что право (в том числе и право собственности) может быть ограничено только законом, в то время как большинство вышеназванных требований содержат подзаконные акты. Равным образом, можно говорить и о том, что право собственности и право на обладание собственностью — различающиеся права. В первом случае, говоря о субъективном праве, мы можем установить его ограничения (ограничения правомочий собственника), во втором — мы можем определить круг объектов, на которые первое субъективное право может распространяться, т.е. в этом случае речь идет о границах реализации права собственности. В этом смысле, как представляется, вполне корректно утверждать, что право на обладание собственностью является пределом реализации права собственности.

В целом же, как представляется, с учетом изложенных ранее теоретических позиций исходным, хотя и зачастую игнорируемым в нашей стране в последнее время пределом, очерчивающим границы реализации права собственности, являются социальные цели, принцип социальности в организации общества и государства. Следует помнить о том, что ч. 1 ст. 7 Конституции РФ устанавливает (провозглашает), что Россия — социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. Социальное же государство исходит из такой концепции построения общества, которая базируется на принципах социальной справедливости, обеспечения благополучия граждан, солидарности и ответственности. Эти принципы должны быть положены и в основу всех правовых предписаний, в том числе и ограничивающих право собственности. Сущностными характеристиками, определяющими пределы реализации права, являются необходимость охраны труда и здоровья людей, установление гарантированного минимального размера оплаты труда, обеспечение государственной поддержки семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развитие системы социальных служб, государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты. Немаловажно в данном контексте отметить и тот факт, что данные пределы реализации права должны распространяться как на частную, так и на публичную собственность, поскольку право частной собственности, несомненно, подлежит ограничению во имя социальных целей государства.

Ограничения права собственности могут быть «негативными»: к примеру, в качестве такого общего ограничения можно рассматривать налоги — принудительные периодические изъятия государством части имущества (денежных средств) у юридических, физических лиц, особенно в тех случаях, когда шкала налогообложения является прогрессивной. Но данного рода ограничения могут быть и «позитивными» (подталкивающими к самоограничению): к примеру, государство может поощрять благотворительность, другие формы использования объектов частной собственности в интересах нуждающихся.

Право публичной собственности также должно быть (позитивно) ограничено, т.е. должны быть предусмотрены (прописаны в законодательстве) механизмы, позволяющие направить объекты публичной собственности на обеспечение интересов малоимущих и иных лиц, которым требуется материальная поддержка.

Основоположниками идеи ограничения частной собственности как права следует считать Л. Дюги и Г. Шварца, которые предложили теорию «правовой цели». Указанная теория исходит из того, что любое имущество служит не лицу, а цели, причем главным образом направленной на обеспечение всего общежития; если человек использует свое имущество на неразумные цели, всему правопорядку в обществе ненужные, то государство либо имущество отбирает, либо принуждает имущество использовать согласно его социальному назначению <1>.

———————————

<1> См.: Волков А.В. Теория концепции «злоупотребление гражданскими правами». Волгоград, 2007. С. 67.

 

Эта концепция в настоящее время не разделяется большинством ученых, однако на практике любое государство, принимая законодательные акты, стремится найти баланс между принципами рыночной экономики и свободной конкуренции, основанными на частной собственности и ее максимальной защите, и принципами социального государства, т.е. государства, ограничивающего прежде всего именно право частной собственности в интересах общего блага и социальной справедливости. Поэтому в некотором смысле в Конституции РФ, провозглашающей, с одной стороны, принцип социальности государства, а с другой стороны, фундаментальность и неотчуждаемость права собственности, заложен серьезный внутренний конфликт, системное противоречие, поскольку, говоря о естественном и неотъемлемом праве частной собственности, Конституция РФ (в отличие от большинства современных западных конституций) не признает, не указывает на необходимость ограничения права собственности во имя целей социального государства. И целый ряд ученых исходят из того, что устанавливать такие ограничения даже в принципе недопустимо: «Всякие ограничения права собственности неизбежно порождают весьма острые коллизии; ведь ограничение собственности — это ограничение свободы, автономии, самостоятельности лица, которые сами по себе — единственный источник благосостояния человека» <1>. Но практика показывает иное: возникающие противоречия между правом частной собственности и публичными потребностями общества, требующими ограничения указанных прав, всегда решаются в пользу именно ограничений, которые в современном государстве приобретают системный, сложный характер и без которых немыслимо осуществление социальных функций государства. Именно это и есть главный предел реализации права собственности — ее (собственности) социальная функция, социальное предназначение.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Монография К.И. Скловского «Собственность в гражданском праве» включена в информационный банк согласно публикации — Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

 

<1> Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 2002. С. 156.

 

Отдельного рассмотрения требуют ограничения права собственности основного носителя власти в государстве — народа в отношении важнейших объектов права собственности — земли и природных ресурсов. Как уже отмечалось, Конституция РФ признает землю и другие природные ресурсы основой жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории. Данный подход полностью соответствует положениям международного права, которые подчеркивают суверенный характер права собственности народа, означающий возможность свободно, без каких-либо внешних или внутренних ограничений или изъятий владеть, пользоваться и распоряжаться природными ресурсами. Так, в Резолюции VII сессии Генеральной Ассамблеи ООН от 21 декабря 1952 г. N 626 «О праве свободной эксплуатации естественных богатств и ресурсов» прямо указано, что «право народов свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами и свободно их эксплуатировать является их неотъемлемым суверенным правом и соответствует целям и принципам Устава Организации Объединенных Наций» <1>.

———————————

<1> Объединенные нации. Резолюции, принятые Генеральной Ассамблеей ООН на Седьмой сессии за время с 14 октября 1952 г. по 21 декабря 1952 г.; Генеральная Ассамблея. Официальные отчеты. Седьмая сессия. Дополнение N 20 (A/2361). Нью-Йорк. С. 22 — 23.

 

Дальнейшее развитие этих положений нашло отражение в нормах Международного пакта от 16 декабря 1966 г. «Об экономических, социальных и культурных правах», ратифицированного Указом Президиума ВС СССР от 18 сентября 1973 г. N 4812-VIII <1>. Статьи Пакта предусматривают «неотъемлемое право народов для достижения своих целей полностью и свободно обладать, пользоваться и распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами. При этом ни один народ ни в коем случае не может быть лишен принадлежащих ему средств существования». Очевидно, что под «обладанием» подразумевается владение землей и природным ресурсами, право, которое в совокупности с правами пользования и распоряжения и представляет собой содержание права собственности. А это приводит к выводу о том, что, несмотря на отсутствие прямых упоминаний в Конституции РФ, именно народ является собственником земли и природных ресурсов, но он же является и источником власти, и источником потенциальных ограничений (ему же принадлежащего) права собственности. Данное понятие следует отличать от государственного суверенитета и суверенных прав народа, поскольку речь идет не об осуществлении власти, не о распространении юрисдикции на определенную территорию, а именно о праве собственности (хотя в данном случае и не являющемся субъективным). При этом нельзя не отметить, что границы реализации данного права и территориальные пределы юрисдикции государства в рассматриваемом случае совпадают. Более того, «реализация» народом права собственности неотделима и от деятельности государства, от реализации функций публичного собственника. Связано это с тем, что народ в современных условиях не может существовать вне определенных публично-правовых форм, и основной из них является форма существования в рамках государственно-правового устройства. А это означает, что функции выражения и воплощения воли народа (в том числе связанные и с реализацией права собственности на землю и природные ресурсы) возложены на государство.

———————————

<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 12.

 

Но означает ли это, что права народа, права государства, этот народ представляющего, в отношении наиболее важных объектов собственности (настолько важных, что в тексте Конституции РФ им посвящен ряд специальных норм: земля и природные ресурсы) являются практически неограниченными. На первый взгляд дело обстоит именно так. Действительно, право (собственности) народа РФ в отношении земли и природных ресурсов (как было показано ранее) превалирует над аналогичным правом других (проживающих на соответствующей территории) народов на эти же объекты права собственности. Народ, принимая конституцию, устанавливает экономическую систему государства. Народ — это носитель суверенитета, и потому именно его можно назвать «естественным» собственником земли и природных ресурсов. Наконец, право собственности на землю и природные ресурсы — это, в сущности, экономическая основа суверенитета государства: без земли, без природных ресурсов невозможно обладать всей полнотой власти над территорией. Однако при этом нельзя не отметить, что данному праву народа, по сути, противостоят (столь же естественные и неотъемлемые) права его представителей — отдельных индивидов, реализующих право частной собственности. Но возможность определения границы, баланса, точек соприкосновения и взаимоограничения этих прав, безусловно, остается за народом, за носителем суверенитета. И поэтому, как представляется, корректно в данном контексте говорить не об ограничении права собственности народа (все-таки «ограничение» в силу лексического смысла данного понятия предполагает некий внешний источник, его определяющий), а о самоограничении данного права. Именно посредством принятия конституции государства и вводятся такого рода самоограничения, проводится баланс между правом частной и правом публичной собственности.

При этом нельзя не отметить, что в Конституции РФ данный баланс явно был смещен в сторону приоритета права частной собственности. Конституция РФ, устанавливая частную собственность в качестве одной из основ конституционного строя, провозгласила, развивая это положение, принципы свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержки конкуренции и (ничем не ограниченной) свободы экономической деятельности. В соотношении с этими нормами отмеченные ранее положения о социальном характере российского государства выглядят декларативными.

Ранее уже было показано, что государственная и муниципальная формы собственности, указываемые в Конституции РФ в контексте признания и равной защиты с частной и иными формами собственности, не регулируются как средства достижения целей социального государства; даже по отношению к ним не устанавливается социальное содержание права собственности, не предписывается его использование во имя социального блага. По сути, право публичной собственности никак не ограничено в Конституции и по аналогии с правом частной собственности сведено к классической «триаде» — ничем не лимитированному праву владения, пользования и распоряжения имуществом. А попытки государства законодательно ограничить, очертить границы реализации права публичной собственности постоянно встречают критику, в том числе звучащую и на международном уровне, связанную с тем что законодатель выходит за рамки, обозначенные Конституцией.

А между тем ограничения права собственности — это совершенно общепринятая практика в конституционном праве зарубежных государств. Ограничивается (обременяется, «самоограничивается») право публичной собственности — например признаются права иных субъектов на государственную собственность. Так, одной из тенденций, зародившейся еще в конце XVIII в., продолжившейся в XIX и даже в XX в., стало признание (следует подчеркнуть, что речь идет именно о признании, а не о предоставлении) права собственности на землю и природные ресурсы коренных (но не государствообразующих) народов; включение права собственности или элементов его содержания (прежде всего права пользования) в число «традиционных прав» этих народов. Эти положения отражены в Конституции США 1789 г., Конституционном акте Новой Гранады (Колумбии) 1811 г., Конституции Венесуэлы 1811 г., Конституции Испании 1812 г., в Конституциях Чили, Перу, Мексики, Эквадора и других стран Латинской Америки, которые были приняты в течение XIX — XX вв.

В 1991 г. соответствующие нормы были включены в Конституцию Колумбии, в 1992 г. — Парагвая и Мексики, в 1993 г. — Перу; в 1994 г. они были приняты в Боливии и Аргентине, в 1996 г. — в Эквадоре, в 1999 г. — в Венесуэле. Исследователи отмечают, что в ряде латиноамериканских конституций коренные (индейские) народы рассматриваются в качестве субъектов публичного права, осуществляющих самоуправление на своих территориях (Боливия, Гватемала, Колумбия). Вопросы собственности на землю, на которой проживают данные коренные народы (Бразилия, Боливия, Эквадор), были решены в их пользу. Наконец, были установлены общие принципы участия коренных народов в использовании природных ресурсов, в результате чего реализация права публичной собственности на землю и природные ресурсы осуществляется коренными народами (при их непосредственном участии) даже в тех случаях, когда формально публичная собственность является неделимой и принадлежит государству, например: ст. 231 Конституции Бразилии признает за индейцами не только право на постоянное владение землями, которые они традиционно занимают, но и исключительное право пользования природными ресурсами этих территорий, а также объявляет недействительными любые акты, направленные на занятие, получение в собственность этих земель и обладание ими <1>.

———————————

<1> См. об этом: Андреева Г.Н. Объекты права собственности в конституциях зарубежных стран: ретроспективный взгляд.

 

Однако и право частной собственности также зачастую конституционно ограничивается. Так, еще в 1919 г. в Конституции Мексики было определено, что государство в любое время имеет право наложить на частную собственность ограничения, требуемые общественными интересами, а также регулировать использование природных богатств, которые могут быть объектом присвоения, для обеспечения их сохранности и более справедливого распределения государственного имущества. В этих целях должны приниматься соответствующие меры для раздробления латифундий, развития мелкой земельной собственности, находящейся в эксплуатации, образования новых сельскохозяйственных общин с необходимыми земельными угодьями и водами, содействия сельскому хозяйству вообще и предотвращения уничтожения природных богатств.

Распространенным случаем является ограничение права частной собственности иностранцев на недвижимое имущество: в Дании, Греции, некоторых других странах конституционно определено, что права иностранных граждан приобретать недвижимость (в том числе землю) ограничиваются законом. В Конституции Франции указано, что любое имущество, любое предприятие, эксплуатация которого имеет или приобретает национальное общественное значение или характер фактической монополии, должно стать собственностью общества. Конституция Исландии закрепляет возможность ограничения законом права собственности на недвижимое имущество и на доли (акции) в промышленных предприятиях иностранных юридических лиц. Конституция Лихтенштейна указывает, что защита имущества иностранного гражданина осуществляется с исключениями, определяемыми законами. В Португалии конституционно ограничивается участие иностранных физических и юридических лиц в экономической деятельности, в частности, вложения капитала должны «гарантировать развитие страны и защитить национальную независимость и интересы трудящихся» <1>.

———————————

<1> См.: Конституционное право государств Европы / Под ред. Д.А. Ковачева. М., 2005. С. 36.

 

Таким образом, как мы видим, общий правовой статус субъекта права также является пределом реализации права его собственности. В Российской Федерации ограничения права собственности гражданина и иностранца также различаются: на иностранных граждан, во-первых, распространяются все те ограничения права собственности, которые установлены в отношении граждан РФ, и, во-вторых, существует ряд специальных ограничений данного права в отношении лиц, имеющих статус иностранцев. К примеру, общими ограничениями будут являться нормы ГК РФ, устанавливающие, что в собственности граждан и юридических лиц может находиться любое имущество, за исключением отдельных видов имущества, которое в соответствии с законом не может принадлежать гражданам или юридическим лицам (например, ст. 129 ГК РФ). А специальными ограничениями для иностранцев являются нормы земельного, жилищного и иного отраслевого законодательства. В качестве примера можно привести нормы, ограничивающие оборот земли и других природных ресурсов путем введения запрета для иностранца владеть теми или иными земельными участками: так, ч. 3 ст. 15 Земельного кодекса Российской Федерации <1> (далее — ЗК РФ) установила, что иностранные граждане, лица без гражданства и иностранные юридические лица не могут обладать на праве собственности земельными участками, находящимися на приграничных территориях, перечень которых устанавливается Президентом РФ в соответствии с федеральным законодательством о Государственной границе РФ, и на иных установленных особо территориях РФ в соответствии с федеральными законами. Другой пример — положения ст. 3 Федерального закона от 24 июля 2002 г. N 101-ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», в соответствии с которой иностранные граждане, иностранные юридические лица, лица без гражданства, а также юридические лица, в уставном (складочном) капитале которых доля иностранных граждан, иностранных юридических лиц, лиц без гражданства составляет более чем 50%, могут обладать земельными участками из земель сельскохозяйственного назначения только на праве аренды <2>.

———————————

<1> Земельный кодекс Российской Федерации от 25 октября 2001 г. N 136-ФЗ // СЗ РФ. 2001. N 44. Ст. 4147.

<2> СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3018.

 

Жилищное законодательство установило целый ряд специальных ограничений в отношении права собственности иностранцев на жилое помещение. Так, иностранцы не имеют права на приватизацию жилых помещений в государственном, муниципальном и ведомственном жилищных фондах — этот вывод вытекает из анализа положений ст. ст. 1 и 2 Закона РФ от 4 июля 1991 г. N 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» <1>. По общему правилу, закрепленному в ч. 5 ст. 49 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее — ЖК РФ), иностранным гражданам, лицам без гражданства не предоставляются жилые помещения по договорам социального найма (исключения могут быть установлены международным договором Российской Федерации) <2>. Еще одна прямая норма: ч. 12 ст. 159 ЖК РФ прямо указывает, что субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг не предоставляются иностранным гражданам, если международными договорами Российской Федерации не предусмотрено иное. Особо необходимо подчеркнуть: в отличие от вышеприведенного примера, в котором четко определялись две категории лиц, право собственности на жилое помещение которых ограничено в связи с их общим правовым статусом, — иностранные граждане и лица без гражданства, в данном случае речь идет только об одной категории — об иностранных гражданах.

———————————

<1> Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. N 28. Ст. 959.

<2> Жилищный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 2004 г. N 188-ФЗ // СЗ РФ. 2005. N 1 (ч. 1). Ст. 14.

 

В целом следует отметить, что специальные ограничения права собственности иностранцев в соответствии с ч. 3 ст. 62 Конституции РФ могут быть установлены только федеральным законом или международным договором Российской Федерации.

Вообще, как видно из проведенного исследования и рассмотренных различных точек зрения, в отношении категорий «пределы реализации права» и «ограничения права» ни в конституционно-правовой, ни в цивилистической науке не установлены четкие различия. И, что намного сильнее осложняет правоприменение, не определены они и в действующем законодательстве. Более того, и в доктрине, и в нормативных правовых актах термин «ограничение» весьма часто дополняется (или пересекается) другим понятием (отсутствующим в нормах Конституции РФ) — «обременение», которое иногда противопоставляется, но чаще применяется как синоним понятия «ограничения». И, в свою очередь, Конституция РФ содержит практически неприменяемый в законодательстве Российской Федерации, но содержащийся в целом ряде международных актов термин «умаление права», который исходя из его лексического значения также, по-видимому, является одной из форм ограничения права.

Так, в соответствии с положениями п. 1 ст. 275 ГК РФ сервитут (так именуется право ограниченного пользования чужим земельным участком) сохраняется в случае перехода прав на земельный участок, который обременен этим сервитутом, к другому лицу. В данном случае, что очевидно, закон понимает под обременением права третьих лиц на собственность субъекта права. С другой стороны, ипотека (залог недвижимости) также называется в Федеральном законе от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» обременением имущества <1>. Но залог, как известно, — это вовсе не право, а один из способов обеспечения исполнения обязательства. А согласно ч. 2 ст. 17 Федерального закона от 11 ноября 2003 г. N 138-ФЗ «О лотереях» <2> возможно еще одно понимание обременения — как отдельного обязательства: организатору лотереи запрещается обременять призовой фонд лотереи какими-либо обязательствами. Аналогично предлагает понимать обременение ч. 17 ст. 7 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. N 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»: в обязанности депозитария входит регистрация фактов обременения ценных бумаг депонента обязательствами <3>.

———————————

<1> СЗ РФ. 1998. N 29. Ст. 3400.

<2> СЗ РФ. 2003. N 46 (ч. 1). Ст. 4434.

<3> СЗ РФ. 1996. N 17. Ст. 1918.

 

Федеральный закон от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» попытался предложить обобщенное определение: ограничения (обременения) — наличие установленных законом или уполномоченными органами в предусмотренном законом порядке условий, запрещений, стесняющих правообладателя при осуществлении права собственности либо иных вещных прав на конкретный объект недвижимого имущества (сервитута, ипотеки, доверительного управления, аренды, ареста имущества и др.) <1>.

———————————

<1> СЗ РФ. 1997. N 30. Ст. 3594.

 

В еще большей степени понимание исследуемого категориального аппарата осложняет Федеральный закон «О приватизации государственного и муниципального имущества», в ч. 1 ст. 31 которого говорится, что «при отчуждении государственного или муниципального имущества в порядке приватизации соответствующее имущество может быть обременено ограничениями, предусмотренными настоящим Федеральным законом или иными федеральными законами, и публичным сервитутом» <1>.

———————————

<1> СЗ РФ. 2002. N 4. Ст. 251.

 

Конституционный Суд РФ, когда перед ним был сформулирован соответствующий вопрос о правильности толкования судебными и иными правоприменительными органами понятия «обязательство» и о возможности отнесения его к числу обременений, сформулировал, по сути, собственное понятие обременения. В качестве такового он предложил понимать установленные законом или уполномоченными органами в предусмотренном законом порядке условия, запрещения, стесняющие правообладателя при осуществлении права собственности либо иных вещных прав на конкретный объект недвижимого имущества (сервитута, ипотеки, доверительного управления, аренды, ареста имущества и др.). Правда, при этом Конституционный Суд РФ сразу же оговорился, что данное определение не является правовой позицией, поскольку выработка соответствующих правовых понятий не входит в компетенцию Конституционного Суда РФ, установленную ст. 125 Конституции РФ и ст. 3 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» <1>.

———————————

<1> Определение Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2004 г. N 425-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Волобуева Юрия Александровича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 9.1 Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» и пунктом 2 статьи 75 Федерального закона «Об исполнительном производстве» // СПС «КонсультантПлюс».

 

Кроме того, с точки зрения Конституционного Суда РФ, обременение должно влиять на стоимость имущества (которая в случае появления обременения уменьшается), и в этом смысле обременение может пониматься весьма широко. Например, «само социальное предназначение объектов, перечисленных в пункте 4 статьи 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», является таким обременением, которое снижает их рыночную стоимость» <1>.

———————————

<1> СЗ РФ. 2000. N 21. Ст. 2258.

 

Собственно ограничение права Конституционный Суд РФ также склонен трактовать весьма широко: так, в соответствии с его правовыми позициями, изложенными в вышеупомянутом Постановлении от 16 мая 2000 г. N 8-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений пункта 4 статьи 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой компании Timber Holdings International Limited, права муниципальных образований по распоряжению объектами, перечисленными в п. 4 ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (право распоряжения — одна из составляющих содержания права собственности), ограничиваются обязанностью сохранения целевого назначения этих объектов. То есть право ограничивается возложением обязанностей на правообладателя.

Ограничением права собственности является и запрет (временный, как правило) на реализацию данного права: как указывает Конституционный Суд РФ в Постановлении от 3 июля 2001 г. N 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений подпункта 3 пункта 2 статьи 13 Федерального закона «О реструктуризации кредитных организаций» и пунктов 1 и 2 статьи 26 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» в связи с жалобами ряда граждан», по своей правовой природе мораторий (т.е. временный запрет. — А.С.) на удовлетворение требований граждан — вкладчиков по обязательствам банка, возникшим до момента его перехода под управление Агентства, представляет собой ограничение прав <1>. При этом возникает вопрос: если запрет носит абсолютный (не временный) характер, то корректно ли и его относить к одному из видов ограничений права собственности? С одной стороны, безусловно, следует принимать во внимание тот факт, что запрет не сужает возможности применения права, а полностью исключает такое применение (еще раз отметим, одна из научных позиций, распространенных в теории гражданского права, исходит из того, что ограничение права не исключает полностью возможность его реализации, а лишь определяет условия, при наличии или соблюдении которых возможна такая реализация). Но, с другой стороны, если говорить об определении границ реализации права (границ регулирования) в предельно общем смысле, в том числе и в том ключе, в каком оно трактуется в Конституции РФ, то следует признать, что ограничение права — это в том числе и сужение (иное изменение) субъективной возможности управомоченного лица вести себя тем или иным образом, осуществлять те или иные действия, а предел — это определение «внешней» грани, проведение границ осуществления права. И в таком понимании запрет, как представляется, совершенно определенно будет являться «внешним рубежом», границей, т.е. тем самым пределом реализации, до «достижения» которого и может осуществляться право.

———————————

<1> СЗ РФ. 2001. N 29. Ст. 3058.

 

Поэтому вывод исследователей о том, что запрет — это одно из юридических средств воздействия на общественные отношения, в том числе на субъективное право, в то время как ограничение права — это правовое явление, воздействующее на волю субъектов ограничиваемых прав с целью удержания их от определенных действий таким образом, что собственник вынужден терпеть определенные действия третьих лиц в сфере его юридического господства либо воздерживаться от определенных действий <1>, требует существенных уточнений. Прежде всего запрет ровно таким же образом воздействует на волю субъекта права вообще, как и ограничение; разница заключается в том, что запрет — это правовое средство, препятствующее реализации соответствующей воли, поэтому, помимо объективного аспекта — воздействия на общественное отношение, в данном случае наблюдается и аспект субъективный — определение границ устремления воли, волевого воздействия.

———————————

<1> См.: Камышанский А.П. Указ. соч. С. 100.

 

А в отношении ограничения следует указать, что, помимо воздействия на волю субъекта права, к примеру, определения условий реализации права, оно также влияет и на объективную сторону — на общественные отношения, т.е. на многообразные связи, возникающие между отдельными индивидами, социальными группами, нациями и др., а также внутри них в процессе их экономической, социальной, политической, культурной жизни и деятельности. Просто воздействие это (в отличие от запрета) направлено в гораздо меньшей степени на воспрепятствование возникновению или прекращению общественного отношения, хотя и такого рода ограничения, по сути своей весьма близко стоящие к запретам, можно найти, особенно в конституционном праве. Скажем, возможность инициирования референдума крайне ограничена необходимостью сбора двух миллионов подписей и целым рядом особых процедур — и, как результат, референдум Российской Федерации, хотя и формально не запрещен, но уже в течение более 15 лет ни разу проведен не был. Но при этом гораздо в большей степени ограничение (во всяком случае его появление, установление) связано с намерением изменить общественные отношения того или иного рода. И из этого следует, хотя данный вывод может показаться несколько парадоксальным, что запрет — это частный случай (наиболее полное проявление) ограничения, т.е. запрет — это абсолютное ограничение.

Особый вид ограничения права собственности — установление специального (разрешительного) порядка владения, пользования или распоряжения имуществом. В качестве примера можно привести процедуру таможенного оформления имущества, ввозимого в Российскую Федерацию. При этом следует учитывать, что особенности установления данного ограничения имеют существенную специфику. В частности, такого рода ограничения, как правило, носят объективный (не зависящий от воли собственника или его поведения) характер. Так, субъект права в случае своей неосведомленности о необходимости соблюдения соответствующего порядка даже при условии добросовестности своих действий может быть не освобожден от последствий такого рода ограничения. Этот вывод следует из анализа правовых позиций, содержащихся в Определении Конституционного Суда РФ от 12 мая 2006 г. N 167-О «По жалобе гражданина Кириллова Владимира Сергеевича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 15 Таможенного кодекса Российской Федерации» <1>.

———————————

<1> СЗ РФ. 2006. N 32. Ст. 3586.

 

В данном решении Конституционный Суд РФ подтвердил справедливость законодательных норм, определяющих, что обязанность выполнить требования по таможенному оформлению товаров и транспортных средств, в том числе по уплате таможенных платежей, может быть возложена и на лиц, которые не могли каким-либо образом влиять на соблюдение требуемых при перемещении товаров и транспортных средств через таможенную границу таможенных формальностей, поскольку не были в тот период участниками каких-либо отношений, включая таможенные отношения, по поводу такого имущества, и даже если, приобретая его, они не знали о незаконности ввоза на таможенную территорию РФ. Это связано с тем, что если в отношениях, связанных с приобретением имущества, заведомо происходящего из-за границы, приобретатель «не проявил ту степень заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в целях надлежащего соблюдения таможенного законодательства», это дает основания говорить о его вине в форме неосторожности. Вместе с тем неосторожный приобретатель, лишившийся имущества в результате конфискации или понесший бремя расходов в результате уплаты таможенных платежей, во всяком случае, может — на условиях, предусмотренных гражданским законодательством, и в порядке, установленном соответствующим процессуальным законодательством, — требовать возмещения понесенных им расходов со стороны лиц, у которых он приобрел это имущество.

Однако из приведенного общего правила есть и исключения: при незаконном перемещении товаров и транспортных средств через таможенную границу ответственность за уплату таможенных пошлин, налогов несут лица, незаконно перемещающие товары и транспортные средства, лица, участвующие в незаконном перемещении, если они знали или должны были знать о незаконности такого перемещения, а при ввозе — также лица, которые приобрели в собственность или во владение незаконно ввезенные товары и транспортные средства, если в момент приобретения они знали или должны были знать о незаконности ввоза, что надлежащим образом подтверждено в порядке, установленном законодательством РФ; указанные лица несут такую же ответственность за уплату таможенных пошлин, налогов, как если бы они выступали в качестве декларанта незаконно вывозимых и незаконно ввезенных товаров. Из этого вытекает, что лица, которые на момент приобретения транспортного средства не знали и не должны были знать о незаконности его ввоза на территорию РФ, не могут рассматриваться как ответственные за таможенное оформление соответствующих транспортных средств, включая уплату таможенных платежей, поскольку на момент ввоза на территорию РФ не состояли в каких-либо отношениях по поводу указанных транспортных средств. Следовательно, для таких лиц действующее таможенное законодательство не исключает возможность осуществления правомочий собственника в отношении приобретенных ими законным образом транспортных средств, или, другими словами, их право собственности не может быть ограничено указанным порядком.

Вопросы разграничения собственности не являются предметом исследования настоящей главы работы, однако данная процедура, равно как и критерии отнесения имущественных объектов к тому или иному виду публичной собственности, безусловно, является одним из пределов реализации права публичной собственности, поскольку допускает изъятие имущества из собственности публичного образования и его обращение в собственность иного публичного образования вопреки установленным гражданским законодательством общим правилам приобретения права собственности.

Изначально собственность в Российской Федерации была разграничена приложением N 1 к Постановлению Верховного Совета РСФСР от 27 декабря 1991 г. N 3020-1 «О разграничении государственной собственности в Российской Федерации на федеральную собственность, государственную собственность республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга и муниципальную собственность», в котором названы основные объекты федерального, регионального и муниципального имущества. Изданное в развитие норм данного Постановления распоряжение Президента РФ от 18 марта 1992 г. N 114-рп «Об утверждении Положения об определении пообъектного состава федеральной, государственной и муниципальной собственности и порядке оформления прав собственности» <1> (утратило силу на основании Указа Президента РФ от 12 июня 2006 г. N 603 <2>) установило процедуры передачи объектов собственности, которые применялись около 14 лет.

———————————

<1> Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. N 13. Ст. 697.

<2> СЗ РФ. 2006. N 25. Ст. 2700.

 

В настоящее время данная процедура регулируется положениями Федерального закона от 22 декабря 2004 г. N 122-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон от 22 декабря 2004 г. N 122-ФЗ) <1>. Данный законодательный акт указывает, что существуют виды объектов публичной собственности, которые могут или не могут находиться в собственности соответственно Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований. При этом находящееся в собственности публичного образования имущество, которое может принадлежать данному публичному образованию, подлежит безвозмездной передаче в собственность того публичного образования, которое вправе выступать публичным собственником в отношении указанного имущества или если это имущество фактически используется (для целей своей публичной деятельности) соответствующим собственником (точнее, соответствующим органом публичной власти от имени этого собственника).

———————————

<1> СЗ РФ. 2004. N 35. Ст. 3607.

 

Возникает и требует исследования вопрос о том, нарушают ли данные положения конституционные права того публичного образования, собственность которого перераспределяется, поскольку при этом происходит изъятие имущества из собственности данного публичного образования, причем происходит это на основании подзаконных актов, без согласия органов публичной власти соответствующего публичного образования, без решения суда и без предоставления равноценного возмещения. Важно указать и на общий характер соответствующих законодательных предписаний: федеральный закон, установивший соответствующий порядок, в отличие от вышеприведенного Постановления Верховного Совета РСФСР, не содержит конкретного перечня имущества (его видов, категорий), подлежащего передаче (разграничению), и тем самым возникает возможность его произвольного определения со стороны прежде всего федеральных органов исполнительной власти, т.е. нарушаются гарантии права собственности публичного образования в отношении его имущества в случаях, когда, например, возможно его многоцелевое использование, перепрофилирование или его использование для осуществления иных полномочий, остающихся у публичного образования в результате разграничения полномочий между органами публичной власти. При этом сразу необходимо оговориться, что в отношении регионального и муниципального имущества такие перечни содержат специальные Федеральные законы — перечень видов регионального имущества содержит Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» <1>, а перечень видов муниципального имущества — Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».

———————————

<1> СЗ РФ. 1999. N 42. Ст. 5005.

 

Весь описанный комплекс проблем был рассмотрен Конституционным Судом РФ применительно к разграничению федеральной и региональной собственности <1>, и Суд пришел к следующим выводам. Во-первых, необходимость разграничения государственной собственности между Российской Федерацией и субъектами РФ вытекает непосредственно из Конституции РФ, поскольку предопределяется федеративным характером государства и разграничением полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ. Хотя при этом Конституция РФ не определяет, какие объекты государственной собственности должны находиться в собственности Российской Федерации, а какие — в собственности субъектов РФ.

———————————

<1> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 30 июня 2006 г. N 8-П «По делу о проверке конституционности ряда положений части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» в связи с запросом Правительства Москвы» // СЗ РФ. 2006. N 28. Ст. 3117.

 

Во-вторых, при осуществлении нормативного регулирования в области разграничения государственной собственности федеральный законодатель, исходя из разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ и из того, что объем, пределы и особенности конкретных полномочий органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов РФ по вопросам разграничения государственной собственности обусловлены особенностями государственной собственности, ее предназначением как экономической основы для осуществления функций государства и реализации полномочий органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов РФ, правомочен отнести объекты государственной собственности к соответствующему уровню (виду) — федеральной собственности или собственности субъектов РФ, а также установить порядок передачи имущества, в том числе на безвозмездной основе, от одного субъекта публичной власти к другому.

В-третьих, имущество, находящееся в федеральной собственности, может быть безвозмездно передано в собственность субъектов РФ; в свою очередь, имущество, находящееся в собственности субъектов РФ, может быть безвозмездно передано в федеральную собственность, причем такая передача не является допускаемым на основании ч. 3 ст. 35 Конституции РФ принудительным отчуждением имущества для федеральных нужд, предполагающим предварительное и равноценное возмещение. В то же время имущество, передаваемое в процессе разграничения собственности между Российской Федерацией и ее субъектами, остается государственной собственностью и должно использоваться органами государственной власти не иначе как для осуществления ими своих полномочий в конституционно установленных целях.

В-четвертых, разграничение государственной собственности и передача имущества, находящегося в государственной собственности, осуществляемая в связи с разграничением полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ, не должны быть произвольными: разграничение государственной собственности осуществляется между Российской Федерацией и субъектами РФ как между публично-правовыми образованиями, связанными отношениями субординации и координации, которые основаны на разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ. Следовательно, отношения по передаче имущества, находящегося в государственной собственности, обусловливаемые разграничением публично-властных полномочий, включая отношения, касающиеся оснований и порядка передачи имущества, в том числе формы и содержания акта, оформляющего такую передачу, также представляют собой систему публично-правовых властных отношений, одновременно субординационных и координационных по своему характеру.

Именно в силу этого данные отношения не регулируются гражданским законодательством, определяющим правовое положение участников гражданского оборота и регулирующим имущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.

В-пятых, право собственности субъектов РФ может быть ограничено, если такое ограничение необходимо для защиты конституционных ценностей и по своему характеру соразмерно тем конституционно значимым целям, ради которых оно вводится. Федеральным законом, разграничивающим государственную собственность и устанавливающим порядок передачи имущества в результате разграничения публично-властных полномочий, должен быть обеспечен баланс интересов Российской Федерации и интересов ее субъектов. При этом в силу вытекающего из Конституции РФ требования признания и защиты государственной собственности субъектов РФ полномочия органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов РФ по разграничению государственной собственности и безвозмездной передаче имущества должны распределяться и осуществляться как находящиеся в совместном ведении, с тем чтобы при принятии соответствующих решений обеспечивались бы учет и согласование интересов Российской Федерации и субъектов РФ.

Что же касается положений ст. 35 Конституции РФ, в которой установлено право каждого иметь имущество в собственности и реализовать вытекающие из этого правомочия и гарантии (в том числе в случаях лишения их имущества при принудительном отчуждении имущества для государственных нужд), то лишение таких правомочий и гарантий публичного собственника, в частности невозможность обращения в суд или невозможность получения равноценного возмещения, как указал Конституционный Суд РФ, соответствует природе публично-правовых отношений между Российской Федерацией и субъектами РФ по разграничению государственной собственности и передаче имущества в результате разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ: имущество, находящееся в собственности соответствующих публично-правовых образований, предназначено для осуществления органами публичной власти в рамках их полномочий функций государства, а следовательно, в результате разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ по реализации этих функций возможна безвозмездная передача имущества, необходимого для осуществления соответствующих полномочий, в целях наиболее рационального его использования в общих публичных интересах.

Отметим, что в отношении перераспределения публичной собственности между муниципальными образованиями и иными уровнями публичной власти действуют правила такого же рода, и, следовательно, логично предположить, что приведенные правовые позиции в равной степени будут распространены и на отношения по разграничению собственности и с участием муниципальных образований. Таким образом, Конституционный Суд РФ признал право федерального законодателя указать в федеральном законе, какое имущество может находиться в публичной собственности того или иного уровня, объектный состав имущества, закрепляемого за соответствующим публичным собственником, и установить административный порядок (процедуру) передачи публичного имущества из одного вида публичной собственности.

Необходимость (установленное законом требование) совершения тех или иных действий с имуществом — это также, безусловно, форма ограничения права собственности. Так, например, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 1 апреля 2003 г. N 4-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 7 Федерального закона «Об аудиторской деятельности» в связи с жалобой гражданки И.В. Выставкиной» <1> говорится, что отношения, возникающие в ходе обязательной аудиторской проверки, в значительной мере имеют публично-правовой характер. Осуществляющая ее аудиторская организация действует официально в качестве независимой контрольно-ревизионной (надзорной) инстанции в силу закона по уполномочию государства; проведение обязательного аудита не подразумевает инициативу аудируемого лица, а является его обязанностью, обременением публично-правового характера. Аудиторское заключение, составленное по результатам проверки, входит в официальную бухгалтерскую отчетность за год в качестве обязательного элемента; без него отчетность не может быть принята, а пользователи финансовой (бухгалтерской) отчетности, в том числе государственные налоговые органы, не вправе считать ее достоверной. Таким образом, одним из обременений права собственности является право (установленное публичной властью в целях защиты общих интересов) контролировать поведение (виды действий) частного собственника в отношении его имущества.

———————————

<1> СЗ РФ. 2003. N 15. Ст. 1416.

 

Следует обратить внимание еще на один весьма важный момент: ограничения права собственности могут рассматриваться как правомерные только в том случае, если они установлены законом или прямо вытекают из него. Этот вывод следует из анализа правовых позиций Конституционного Суда РФ. Так, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. N 9-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой Открытого акционерного общества «Тверская прядильная фабрика» <1> четко указано, что определение оснований и порядка возникновения, изменения и прекращения права собственности, а также соответствующий объем его защиты и правомерных ограничений, как следует из п. «в» ст. 71 и ч. 1 ст. 76 Конституции РФ, регулируются законом. Более того, как сама возможность ограничений, так и их характер должны определяться законодателем не произвольно, а в соответствии с Конституцией РФ, в частности в соответствии с ее ч. 3 ст. 55, которая устанавливает, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

———————————

<1> СЗ РФ. 2000. N 24. Ст. 2658.

 

Следует также обратить внимание на то, что параллельно с обременением Конституционный Суд РФ отмечает отдельные терминологические особенности в понятии «бремя» собственности. Так, в Определении Конституционного Суда РФ от 13 ноября 2001 г. N 254-О «По запросу Свердловского районного суда города Перми о проверке конституционности статей 209 и 210 Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что «муниципалитет города Перми, принимая в силу Закона Российской Федерации «Об основах федеральной жилищной политики» жилой фонд в муниципальную собственность, взял на себя все правомочия прежнего собственника и бремя по содержанию указанного имущества» <1>. По-видимому, понятие «бремя» в данном случае используется, во-первых, в экономическом смысле — как затраты по содержанию собственности и, во-вторых, в правовом смысле — как обязанность нести определенные расходы, связанные с данной собственностью, ее содержанием в надлежащем виде. Нормы гражданского законодательства также содержат этот термин: ст. 210 ГК РФ устанавливает, что собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором.

———————————

<1> Вестник Конституционного Суда РФ. 2002. N 2.

 

Далее, отдельно от ограничения права Конституция РФ содержит такой термин, как «умаление». Часть 2 ст. 55 Конституции РФ устанавливает, что в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина. Таким образом, ограничение права собственности на основе закона возможно, но его умаление (даже и законом) противоречит Конституции РФ.

В связи с этим возникает вопрос: что такое умаление права собственности? В.В. Лазарев в целом отмечает, что нет ясности в том, как понимать «умаление» прав и свобод, как соотнести его с ограничением прав и свобод. С его точки зрения, «высокая степень ограничений, как представляется, означает умаление, а иногда — фактическую отмену. Разве не умаляется, например, право граждан на референдум, если это право обставляется рядом ограничительных условий? И тем более следует признать факт умаления конституционного права, если оно ограничивается простым (неконституционным) законом» <1>. Б.С. Эбзеев указывает, что умаление — это «уменьшение материального содержания основных прав, объема социальных, политических и иных благ, причитающихся их обладателю, минимизация гарантий основных прав, в том числе в результате государственного предпочтения одной группы прав (или отдельных прав) в ущерб другой группе прав (другим правам), тогда как все права и свободы человека и гражданина в силу Конституции (ст. ст. 2, 17, 18) должны находиться под равной правовой защитой» <2>. Этимологически, как видно, термин происходит от глагола «умалять» и прилагательного «малый». Родственным является латинский термин malus (дурной, плохой, малый, недостаточный). Синонимичный ряд термина «умаление» — это уменьшение, сокращение, принижение, преуменьшение. Таким образом, умаление конституционного права собственности — это принижение, преуменьшение, сокращение его содержания, следовательно, умаление права собственности также один из видов ограничений, а именно это неправомерное его ограничение.

———————————

<1> Лазарев В.В. Ограничение прав и свобод как теоретическая и практическая проблема // Журнал российского права. 2009. N 9. С. 42.

<2> Эбзеев Б.С. Личность и государство в России: взаимная ответственность и конституционные обязанности. М., 2007. С. 256.

 

Таким образом, обобщая все изложенное, представляется, что корректное разграничение понятий «пределы реализации права собственности», «ограничение права собственности», «обременения права собственности» и «умаление права собственности» может быть проведено исключительно с точки зрения характеристик, определенных в Конституции РФ. Так, исследуя положения ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, можно прийти к единственному выводу: лицо реализует свои права в рамках тех пределов (или границ), в которых не нарушаются права и свободы других лиц. При этом, правда, возникает вопрос, на который ни Конституция РФ, ни орган, имеющий право ее толкования, — Конституционный Суд РФ, не дают четкого ответа: имеются ли в виду только однопорядковые права или и разные по содержанию? Использование лицом своего права частной собственности не может нарушать право частной собственности других лиц — это представляется очевидным. Но возможно ли, используя право собственности, нарушать, к примеру, конституционный принцип свободы слова (запретить публикацию какого-либо автора в каком-либо издании)? Как представляется, ответ на данный вопрос зависит от целого ряда факторов, в том числе и от положений действующего законодательства. И именно по этой линии, как представляется, и проходит формальное, выводимое из конституционных положений различие между пределами реализации права собственности и его ограничениями. Кроме того, пределы реализации права собственности — это еще и определение сферы законности действий лица с принадлежащим ему имуществом.

Ограничение права собственности, как видно, — это общий по содержанию термин, охватывающий все вероятные случаи определения или изменения возможностей его использования или распространения. В этом предельно общем (и, в том числе, конституционно-правовом) смысле ограничение права собственности позволяет судить об общей ограниченности права собственности. Преобладающее значение в таком понимании ограничения права собственности имеют конституционно-правовые рамки, закрепляющие эти общие рамки исходя из общих потребностей, общего интереса (общего блага). В классическом виде такое понимание ограничения права собственности выражено, например, в ст. 14 Основного закона ФРГ: «Собственность обязывает. Пользование ею должно одновременно служить общему благу» <1>.

———————————

<1> Конституции зарубежных стран: Сборник / Сост. В.Н. Дубровин. М., 2001. С. 128.

 

С другой стороны, определение границ осуществления права собственности позволяет определить общую грань, предел, максимально допустимую (конституцией) степень реализации права, а равно границы регулирования права собственности. Как представляется, в подобных случаях целесообразно (в целях внесения стройности в правоприменение) рассматривать данное определение границ в виде пределов реализации права собственности как такового. И в таком качестве пределы реализации права собственности, в рамках которых оперирует субъект права, — это границы тождественного права иного (формально равноправного ему) субъекта права (т.е. индивидуальные интересы, интересы личности). Следует особо указать, что данное конституционное положение развивают нормы гражданского законодательства: к примеру, запрещено использовать право собственности с единственной целью — причинить вред другим лицам, т.е. ограничить их право собственности (точная формулировка п. 1 ст. 10 ГК РФ звучит так: не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах). То есть подчеркивается его невозможность или запрещенность существования вне заданных границ, а равно необходимость (требование) его принудительного прекращения в определенных случаях.

В связи с этим к весьма важным выводам приходит В.И. Крусс — автор теории «конституционное правопользование». Предметом этой теории является особая (основная) форма реализации права, объективированного в содержании конституционных прав и свобод человека и гражданина и выражающего сущность этих полномочий личности. Любое неконституционное воспрепятствование полноценному пользованию правами и свободами человека, включая право частной собственности, недопустимо, но одновременно допустимым и позитивным направлением государственной практики выступает комплекс мероприятий в отношении деяний (действий и бездействия), которые могут быть определены как владение, пользование и распоряжение имуществом, приобретенным путем (посредством) злоупотребления правом <1>.

———————————

<1> Крусс В.И. Государственное противодействие противоправным доходам и конституционное правопользование // Конституционное и муниципальное право. 2005. N 6.

 

Принципиальная допустимость такого противодействия обусловлена тем, что злоупотребление правом, по мнению В.И. Крусса, есть особого рода виновное деяние (действие или бездействие), прямо либо косвенно направленное против конституционно справедливого правопорядка общественных отношений, причиняющее ущерб и (или) вред личным и (или) общественным благам и конституционным интересам. При злоупотреблениях конкретными субъективными правами формально правомерное поведение лиц сочетается с неконституционным, по сути, правопользованием. Базовыми критериями идентификации таких злоупотреблений являются угроза либо нарушение прав и свобод других лиц (ч. 3 ст. 17), а равно направленность правопользования против основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, целей обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ) <1>.

———————————

<1> Там же.

 

Конституционное противодействие злоупотреблениям правом может приобретать вид ограничений (выделено мной. — А.С.), регулирующих требований (конкретизирующих порядок и условия правопользования) и — не доходящего до полноты основных форм — затрагивающего воздействия. Все названные формы классифицируются по ряду критериев и представлены различными видами и способами. Применительно к праву частной собственности они могут и должны определять перманентный контроль за экономическими «перемещениями» недобросовестно приобретенного имущества, а также особое нормативное и администрирующее (правоприменительное) воздействие на субъектов реализуемых прав и их легальных контрагентов <1>.

———————————

<1> Там же.

 

Например, ч. 3 ст. 35 Конституции РФ устанавливает, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Но, подчеркнем, именно своего имущества, т.е. имущества как конституционной (легитимной) собственности. Кроме того, допускается принудительное отчуждение имущества для государственных нужд при условии предварительного и равноценного возмещения. При соблюдении материальных и процессуальных норм названные лишение и отчуждение характеризуют конституционный переход права собственности (на конкретный имущественный объект или фиксированный объем имущества) от одного лица к другому. Причем не имеет принципиального значения, обеспечиваются ли таким образом частные обязательства лица, меры публичной ответственности или государственные нужды. Однако данная конституционная норма не распространяется на ситуации, когда устанавливаемые требования и применяемые меры касаются имущества, добытого путем злоупотребления правом, даже если следствия этих мер фактически исключают для субъекта возможности владения, пользования или распоряжения имуществом <1>.

———————————

<1> Там же.

 

С другой стороны, положение о том, что имущество, приобретенное вследствие злоупотребления правом, не отвечает конституционным требованиям легитимности и не обладает соответствующим иммунитетом, не имеет значения для практики формально узаконенных ограничений и регулирующих требований. Такое имущество не может рассматриваться как добытое преступным или незаконным путем, а действия, направленные на его включение в экономический оборот, не могут квалифицироваться как преступления или правонарушения. Поэтому в отношении легальных, но не имеющих доказательств легитимности практик имущественного оперирования (за рамками обвинений в незаконности) принцип презумпции невиновности не выступает «сдерживающим» фактором противодействия <1>.

———————————

<1> Там же.

 

Таким образом, исходя из всего изложенного можно сказать, что пределами реализации права собственности выступают:

1) общее благо, общий интерес, общественный интерес, проявляющийся через:

— социальную функцию собственности;

— публичное право на отчуждение собственности в административном порядке;

— публичное право на изъятие собственности (конфискацию, национализацию);

2) индивидуальные интересы личности, реализуемые через:

— приватизацию публичной собственности;

— деприватизацию (понимаемую как добровольную передачу) частной собственности.

Ограничение права собственности может и должно рассматриваться как изменение (прежде всего уменьшение, сокращение) его содержания; очевидно, что в таком понимании ограничения права собственности преобладает гражданско-правовой подход и регулируются такого рода ограничения нормами гражданского законодательства. Конституция в данном случае устанавливает лишь общие условия применения такого рода ограничений — например, в соответствии с ч. 2 ст. 36 Конституции РФ владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает права и законные интересы иных лиц. Виды такого рода ограничений права собственности:

1) установление обязанности — конституционной или гражданско-правовой;

2) использование имущества в гражданском обороте с целью:

— обеспечения исполнения обязательств;

— защиты интересов;

— выплаты компенсации в случае причинения ущерба и т.п.;

3) установление особого статуса имущества, например признание его объектом культурного наследия, музейным экспонатом или национальным достоянием и пр. Другой пример: определение видов имущества, которые могут находиться только в федеральной собственности;

4) установление временного запрета (иных временных препятствий) осуществления права собственности;

5) установление специального (разрешительного) порядка владения, пользования или распоряжения имуществом;

6) установление изъятий в содержании права собственности (ограничения права владения, права пользования или права распоряжения).

Особым ограничением права собственности является признание прав третьих лиц на саму собственность — имущество, имущественные права, а также права (осуществляемые как частными лицами, так и публичными структурами) по контролю за действиями собственника с его имуществом в общих интересах. В данном случае, с точки зрения лексики, понимание ограничения права собственности наиболее созвучно по значению с термином «обременение». То есть наличие, признание, установление, возникновение прав третьих лиц на объект права собственности являются обременением. Таким образом, обременение — это особый случай ограничения права собственности, под которым следует понимать только и исключительно изменение границ данного права в связи с реализацией иных (не аналогичных) прав субъектов права.

Отдельный вопрос: а может ли быть ограничено или обременено не право собственности, а обязанность (обязанности), вытекающая из данного права? Целый ряд исследователей полагают несомненным, что ограниченными (или обремененными) могут быть лишь права: рассматривать вопрос об обременении обязанности не имеет смысла, так как любая обязанность уже и есть определенное обременение, которое в каждом конкретном случае имеет вполне устоявшиеся значение и смысл <1>. Таким образом, невозможно обременить обременение. Как представляется, данная позиция проистекает из некорректности применяемой терминологии. Действительно, если говорить об обременении как (совпадающем в отношении объекта) праве третьего лица, понятие «обременение обязанности» выглядит абсурдным — обременение возникает лишь в том случае, если оно ограничивает право. Однако если рассматривать возможность установления в отношении обязанности не обременения, а ограничения — в широком смысле, то данное понятие приобретает совершенно иной смысл. Так, обязанность вполне может быть ограничена определенными рамками, границами и т.п. В Конституции РФ установлена, к примеру, обязанность собственника использовать землю и природные ресурсы таким образом, чтобы не наносить вред окружающей среде, однако в ряде случаев (например, когда речь идет о добыче полезных ископаемых) это конституционное требование невыполнимо. И тем не менее собственнику предоставлена возможность использования такого объекта с причинением вреда природе — в соответствии с определенными требованиями и условиями, например требованием внесения платы в публичные фонды денежных средств за нанесение ущерба окружающей среде. Предполагается, что вносимые собственником средства будут использованы на восстановление окружающей среды и тем самым будет соблюдена конституционная обязанность. Однако, таким образом, как мы видим, вполне может быть ограничена даже и конституционная обязанность, вытекающая из права собственности, и это ограничение направлено на более полную реализацию самого права собственности. В противном случае ни один объект, наносящий вред окружающей среде, например автомобили — их выхлопы загрязняют и атмосферу, и почву или промышленные предприятия с так называемым вредным производством, не мог бы использоваться, поскольку это вошло бы в противоречие с общей конституционной обязанностью, содержащейся в ст. 58 Конституции РФ: каждый обязан сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам.

———————————

<1> См.: Аккуратов И.Ю., Коршунов Н.М., Хорев А.А. К вопросу об ограничениях и обременениях права собственности // Государство и право. 2000. N 10. С. 69.

 

Итак, как показало проведенное исследование, под ограничением права собственности следует понимать, во-первых, общие границы его осуществления; во-вторых, изменение его содержания в связи с реализацией иных (не аналогичных) прав субъектов права, например, возложение тех или иных обязанностей на носителя права собственности в интересах третьих лиц, включая интересы государства и общества; и, в-третьих, случаи изменения его границ, связанных с реализацией прав иных субъектов права.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code