1.2. Право частной собственности: конституционные характеристики

На ранних этапах становления правовых систем формального различия между формами собственности, по сути, не проводилось и собственность ассоциировалась с непосредственным обладанием (владением) вещью неслучайно. Как уже отмечалось, именно римское понятие «владение» (dominium — лат.) означало собственность вообще, как государственную, так и частную; эти понятия, как видно, в римском праве вообще не различались. Собственно термин «частный» (private — англ., privee — фр., privat — нем.) появился в середине XVI в. как характеристика экономической (хозяйственной) деятельности индивида, в отличие от деятельности публичных структур. В связи с этим широко распространено мнение, что возникновение понятия «частная собственность» стало результатом противопоставления «нового» экономического уклада (основанного на собственности отдельных лиц, прежде всего на средства производства) «прежнему», основанному на государственной (или квазигосударственной) организации экономики. Е.А. Суханов по этому поводу пишет: «Необходимо отметить, что само понятие собственности и права собственности в российском праве появилось лишь во времена Екатерины II, во второй половине XVIII века, и то лишь для дворян, в виде особой милости. Для всего остального населения оно впервые было признано еще позднее, лишь в 60-е годы XIX века. Однако частная собственность и частное право в России существовало весьма недолго — до начала 20-х годов XX века… Таким образом, период признания частного права и частной собственности был весьма кратким — всего около 50 лет» <1>.

———————————

<1> Суханов Е.А. Право собственности в современной России // Сб. материалов международной научной конференции «Собственность в XX столетии (социально-экономические, политические и правовые аспекты)». М., 2001. С. 769.

 

В советский период развития нашего общества экономическая система СССР базировалась на принципе отрицания частной собственности (т.е. именно невозможности нахождения средств производства в частных руках). Кроме того, как справедливо указывают исследователи, «поскольку термин «частная собственность» ассоциировался с эксплуатацией наемного труда, а целью социалистических преобразований было объявлено уничтожение эксплуатации человека человеком, он к этому времени уже не использовался в большинстве конституций» <1>. Поэтому вместо «частной собственности» для характеристики принадлежности имущества тому или иному индивиду использовался термин «личная собственность».

———————————

<1> Андреева Г.Н. Объекты права собственности в конституциях зарубежных стран: ретроспективный взгляд // Конституционное и муниципальное право. 2007. N 2.

 

В настоящее время право частной собственности закреплено в Конституции РФ. Уже в основах конституционного строя — в ч. 2 ст. 8 Конституции РФ мы находим указание на то, что в Российской Федерации частная собственность прямо признается и защищается равным образом с государственной, муниципальной и иными формами собственности. Развитие данной нормы мы находим во многих законодательных актах Российской Федерации, прежде всего в области гражданского права: так, согласно п. 4 ст. 212 ГК РФ права всех собственников защищаются равным образом. По мнению Г.А. Гаджиева, эти положения формируют «нормативное содержание конституционного принципа неприкосновенности собственности, содержание которого, к сожалению, пока в полной мере не выявлено ни наукой, ни практикой» <1>. Как представляется, достаточно полно выявить содержание данного принципа можно только в том случае, если четко и последовательно определить пределы реализации и ограничения права частной собственности в интересах государства и других субъектов права, равно как и пределы реализации и ограничения права публичной собственности.

———————————

<1> Гаджиев Г.А. Конституционные основы современного права собственности // Журнал российского права. 2006. N 12. С. 31 — 32.

 

Весьма примечательно то, что первое место в конституционном перечне — в ст. 8 Конституции РФ заняла именно частная собственность, недвусмысленно подчеркивая либеральный характер российского государства. По мнению В.Д. Мазаева, это и ряд других положений Конституции РФ (например, ч. 2 ст. 9, допускающая частную собственность на землю и другие природные ресурсы, т.е. объекты, которые, как правило, относятся к национальному достоянию всего общества) показывают приоритетность именно института частной собственности в конституционном перечне форм собственности <1>.

———————————

<1> См.: Мазаев В.Д. Конституционная модель российской экономической системы: образ и реальное наполнение // Журнал российского права. 2008. N 12.

 

Однако данный принцип остается лишь декларацией, если его не наполнить конкретным правовым содержанием. Как совершенно справедливо отмечают исследователи, трактовка данного принципа в каждый конкретный исторический момент развития государства и общества зависит от тех или иных представлений, и их изменение «приводит в динамичное состояние правовое регулирование отношений собственности» <1>. К сожалению, в нашем государстве динамика эта порой бывает настолько стремительна, что она не всегда позитивно отражается на стабильности данного фундаментального права. Так, хрестоматийным стал пример, касающийся соотношения права собственности (всей совокупности правомочий) собственника жилья и прав на это жилье членов семьи предыдущего собственника. В 2004 г. целый ряд изменений действующего законодательства привел сначала практически к полному отказу государства от защиты права пользования жильем указанных лиц (членов семьи предыдущего собственника), а затем, наоборот, к последовательному обеспечению этих гарантий (в ущерб интересов нового собственника жилья). При этом как признаваемое Конституцией РФ право частной собственности, так и гарантируемое российской же Конституцией право на жилище в своем исходном (конституционном) значении остались неизменными; однако, как видно, содержание права применительно к конкретным субъектам существенно изменялось.

———————————

<1> Гаджиев Г.А. Указ. соч. С. 34.

 

В связи с этим видный российский правовед, судья Конституционного Суда РФ Г.А. Гаджиев совершенно справедливо задается вопросом: «…что это — энтропия, влекущая спонтанное развитие законодательства, или оправданное экспериментирование?» <1>. И дает такой ответ на данный вопрос: «Безусловно, определенные изменения в институте права собственности неизбежны, но они должны носить не спонтанный или конъюнктурный характер, а опираться на объективные правовые принципы правового регулирования отношений собственности, содержащиеся в Конституции Российской Федерации и Гражданском кодексе Российской Федерации» <2>.

———————————

<1> Гаджиев Г.А. Указ. соч. С. 34.

<2> Там же.

 

Ключевая статья Конституции РФ, закрепляющая формально-юридическое отношение государства к праву частной собственности, — это ст. 35, в которой содержится развернутая характеристика данного права как субъективного, т.е. определяющего меру возможного поведения управомоченного лица (по нашему мнению, данное субъективное «право собственности» следует отличать от «права на собственность», речь о котором пойдет далее). Часть 1 ст. 35, по сути, еще раз провозглашает особую защиту права частной собственности (воспроизводя положения ст. 8 Конституции РФ) и указывает на то, что право частной собственности охраняется законом. В развитие данного конституционного положения была принята целая система норм, гарантирующих указанную систему отношений. Это положение дополняется ч. 2 ст. 35 Конституции РФ, в соответствии с которой вышеуказанное право принадлежит каждому, т.е. право на защиту частной собственности имеют не только граждане, но и иностранцы и лица без гражданства (дальнейшее развитие данного института — гарантии защиты права частной собственности юридических лиц, как российских, так и иностранных). Однако очевидна и неполнота приводимой конституционной формулировки: «каждый вправе иметь имущество в собственности», — такой подход гарантирует право на обладание только одним из объектов собственности — имуществом, в то время как существует и целый ряд иных объектов — имущественные права, например.

Конституция РФ не связывает обладание имуществом с какими-либо условиями или цензами, и, таким образом, возникает вопрос, можно ли считать, что данное право неотчуждаемо и принадлежит каждому от рождения. Согласно ч. 2 ст. 17 Конституции РФ дело обстоит именно так: основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Но является ли право собственности одним из основных прав? Конституция РФ, как известно, не определяет в своих положениях, являются ли те или иные права «основными» или нет, однако совокупность всех рассмотренных отношений, связанных с правом собственности, формальное закрепление данного права как одной из основ конституционного строя Российской Федерации, безусловно, позволяют сделать такой вывод.

С другой стороны, вопрос о неотчуждаемости права собственности требует отдельного рассмотрения: в общем случае ответ, конечно, также утвердителен, но есть и целый ряд исключений (ограничений), которые будут подробно рассмотрены далее. При этом невозможно согласиться с позицией отдельных исследователей, полагающих, что «право частной собственности — это право гражданина. На наш взгляд, неотчуждаемость этого права следует понимать как необходимый элемент правоспособности гражданина, как невозможность вообще лишать гражданина права иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами» <1>. Безусловно, право частной собственности и гражданство (за отдельными исключениями, такими, как право собственности на землю) не имеют прямой связи: данное право принадлежит каждому индивиду, каждому физическому лицу и защищается (или ограничивается), как правило, в равной степени, вне зависимости от ценза гражданства.

———————————

<1> Андреев В.К. О праве частной собственности в России (критический очерк). М., 2007. С. 39.

 

Конституция РФ предлагает классическую (гражданско-правовую) «триаду» правомочий собственника: каждый вправе владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом как единолично, так и совместно с другими лицами. И это положение получает дальнейшее развитие применительно к важнейшим объектам права собственности: земле и природным ресурсам. Согласно ч. 1 ст. 36 Конституции РФ граждане и их объединения вправе иметь в частной собственности землю. При этом в соответствии с ч. 2 ст. 36 владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц. По мнению исследователей, данные нормы ст. 36 напрямую связаны с положениями ст. 9 Конституции РФ: «Не случайно в ч. 1 ст. 9 Конституции РФ предусмотрено, что земля и другие природные ресурсы используются и охраняются как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории. Это положение Конституции РФ применяется независимо от того, находятся ли земля и другие природные ресурсы в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности. Следовательно, признак национального достояния присутствует во всех формах права собственности на землю и другие природные ресурсы, и он должен учитываться в судебной практике. При столкновении частных и общенациональных интересов споры должны разрешаться в пользу последних» <1>. Со столь однозначным выводом трудно согласиться. Безусловно, существует вопрос: до какой степени можно ограничить эти частные интересы в пользу общенациональных? К примеру, национальным интересам соответствует извлечение доходов из континентального шельфа и их распределение между жителями той страны, которой принадлежит шельф. Однако извлечение природных ресурсов из шельфа — технологически весьма сложный и финансово затратный процесс. И редкое государство может позволить себе финансировать эту деятельность в полном объеме. Так не разумнее ли привлечь частный капитал, например крупные зарубежные компании, для этой работы? Но ни одна компания не примет участие в проекте такого рода, если не будет гарантий права частной собственности — именно механизмов ее защиты в случае столкновения частных интересов и общенациональных. Можно, конечно, рассчитывать, что через десятилетия появятся достаточно недорогие технологии эксплуатации шельфа, но произойдет это или нет — неизвестно, а развитие страны замедлится.

———————————

<1> Андреев В.К. Указ соч. С. 21.

 

Поэтому следует сделать вывод о том, что общенациональные интересы должны иметь приоритет перед частными лишь в тех случаях, когда это жизненно необходимо, когда возникает ситуация, создающая угрозу существованию данной нации, например: военные действия, стихийные бедствия и другие чрезвычайные события или явления. Но ни при каких обстоятельствах на результат рассмотрения такого спора не должны влиять экономические оценки, получаемые или упускаемые выгоды и т.п. Конечно, возможны ситуации, связанные с тем, что реализация (или невозможность реализации) права частной собственности затрагивает интересы большого круга людей, всего населения, народа. В таких случаях определенные ограничения данного права целесообразны и допустимы, но и они, как будет показано далее, имеют определенные рамки.

Право частной собственности регулируется в наибольшей степени нормами гражданского права. Однако та совокупность правовых норм, которую содержит Конституция РФ в отношении права частной собственности, также является весьма значимой, более того, ряд ученых предлагают разграничивать соответствующие категории, отделяя от права собственности в гражданско-правовом смысле так называемое субъективное конституционное право собственности <1>. При этом содержание конституционного субъективного права собственности трактуется ими шире, чем понятие субъективного гражданского права собственности. В поддержку данного тезиса Г.А. Гаджиев приводит следующие аргументы.

———————————

<1> См.: Гаджиев Г.А. Указ. соч. С. 62.

 

Конституционное право собственности имеет следующие отличия от субъективного гражданского права собственности:

1) моменты возникновения и прекращения субъективного конституционного права не совпадают с моментами возникновения и прекращения субъективного гражданского права частной собственности;

2) возможность путем компенсации посильно восстановить прежнее положение (в случае, если государство лишило собственника его имущества);

3) конституционное право частной собственности, по существу, обеспечивает существование целого ряда других конституционных прав, создавая условия для их реализации <1>.

———————————

<1> Там же. С. 65.

 

Эти аргументы являются далеко не бесспорными. Так, очевидно, что трудно будет найти различия, связанные с моментами возникновения субъективного конституционного права собственности и субъективного гражданского права частной собственности: существует единый перечень оснований возникновения права собственности. Равным образом и прекращение права собственности вряд ли может прекратиться неодновременно в конституционно-правовом и гражданско-правовом смыслах: собственник лишается всех своих правомочий, которые одинаково закреплены и в Конституции РФ, и в актах гражданского законодательства; и поэтому, если на основании конституционных норм и (или) через систему конституционного правосудия он впоследствии добивается восстановления утраченного права собственности, то речь в данном случае идет, как представляется, именно о восстановлении права (повторном обретении права частной собственности), а не его сохранении в конституционном смысле и при этом в отсутствии его же в смысле гражданско-правовом.

Возможность получения компенсации также совершенно равным образом характеризует и «конституционное», и «гражданско-правовое» право собственности, не делая в данном случае совершенно никаких различий: природа данной компенсации имеет, как представляется, и гражданско-правовое, и конституционно-правовое значение, поскольку направлена она и на восстановление нарушенного или утраченного права, и на адекватное материальное возмещение имущественных потерь.

Наконец, обеспечение реализации других конституционных прав и свобод — это, безусловно, крайне важно, но и в данном случае сложно обнаружить отличия от «гражданско-правового» права частной собственности. В данном случае: в связи с особой важностью института мы видим его закрепление в акте высшей юридической силы государства. В Конституции РФ закреплены и многие другие институты: финансового права, уголовного, административного и т.д., но это ведь не создает различий в понимании (определении), к примеру, «конституционно-правовой» и «финансово-правовой» (или «налогово-правовой») обязанности платить законно установленные налоги и сборы.

По мнению В.И. Крусса, в России право частной собственности закреплено в качестве конституционного права человека и гражданина, которым можно пользоваться как единолично, так и совместно с другими лицами (ч. ч. 1 и 2 ст. 35 Конституции РФ). Данное право отличает от других основных полномочий ряд уникальных свойств. Например, будучи (как и прочие) неотчуждаемым, оно существует и беспредметным образом. Предметность праву собственности придает имущество. В частной собственности может находиться любое имущество, за исключением тех видов, в отношении которых установлены законные ограничения (ст. 213 ГК РФ). Но даже тот, у кого нет имущества (ситуация вполне и многообразно моделируемая), обладает тем же самым конституционным правом частной собственности. Он не может пользоваться им во всем объеме содержательной полноты «здесь и сейчас», но у него есть решающее конституционное основание для того, чтобы получать права собственности на конкретные объекты и затем владеть, пользоваться и распоряжаться тем или иным имуществом. Помимо самого основного права, полноту возможности правопользования обеспечивает и конституционная правосубъектность, включающая неотъемлемую принадлежность иных основных прав и свобод (ч. ч. 1 и 2 ст. 17 Конституции РФ). Любые блага и ценности, определяющие предметное наполнение права собственности, появляются — создаются и изымаются из природной среды — вследствие пользования каждым лицом, объединениями лиц и, наконец, народом всеми своими правами и свободами. Однако решающим (идентифицируемым) образом имущество объективируется в силу реализации экономического (трудового) потенциала (способностей) личности: создается, производится, вырабатывается. Для правовой характеристики собственности и правового регулирования отношений собственности это обстоятельство имеет основополагающее значение <1>.

———————————

<1> См. об этом: Крусс В.И. Концепция конституционного правопользования (право на предпринимательскую деятельность): Дис. … д-ра юрид. наук. М., 2004.

 

И тем не менее, как представляется, право частной собственности, действительно, имеет разное содержание в конституционно-правовом и гражданско-правовом (хотя и отнюдь не в субъективном) смыслах. Говоря о конституционном праве частной собственности, следует понимать под ним:

— естественное право (Конституция РФ признает данное право, а не вводит, не допускает его существование);

— неотчуждаемое право (Конституция РФ закрепляет неотчуждаемость основных прав человека);

— право, неограниченно распространяющееся на наиболее ценные имущественные объекты: землю и природные ресурсы (при условии соблюдения конституционных требований ненанесения ущерба окружающей среде и ненарушения прав других лиц);

— право, подлежащее особой охране со стороны государства, с точки зрения его фундаментальной ценности как принципа, как основы конституционного строя (может быть ограничено, даже прекращено чье-то отдельное право частной собственности, но такие случаи не являются и не могут быть системными, должны проходить в рамках особой процедуры и не должны подвергать сомнению базовый принцип признания и гарантированности права частной собственности).

Что же касается гражданско-правового права частной собственности, то оно является:

— сугубо позитивным, т.е. всегда, во всех случаях устанавливаемым государством: действительно, в гражданско-правовом смысле право собственности возникает и существует только в тех случаях и по тем основаниям, которые предусмотрены гражданским законодательством;

— отчуждаемым: в определенных случаях конкретный земельный участок, например, может быть изъят для государственных или муниципальных нужд (но право частной собственности, в том числе на землю (даже и того) лица, у которого данный участок был изъят, сохраняется);

— ограничиваемым особым образом (в особом порядке): законодательство содержит специальное регулирование по вопросам предоставления права частной собственности на землю и иные природные ресурсы, и его возникновение, осуществление и прекращение связаны с целым рядом ограничений;

— правом, в охране которого может быть отказано в случаях и порядке, определенных гражданским законодательством.

Относительно субъективных прав, соглашаясь с общей позицией о необходимости их подразделения на конституционные и отраслевые <1>, следует признать справедливость и постановки вопроса об отделении субъективного конституционного права собственности от соответствующего отраслевого (гражданско-правового) права. На возможность разделения этих прав в свое время справедливо указывал Л.Д. Воеводин, критикуя попытки распространения свойств гражданского права частной собственности как «абсолютного субъективного права» на «абстрактное конституционное право» <2>.

———————————

<1> См.: Витрук Н.В. Субъективные права советских граждан и их развитие в период строительства коммунистического общества: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1965. С. 19.

<2> Воеводин Л.Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. М., 1972. С. 101.

 

Исследователи часто критикуют концепцию субъективного конституционного права частной собственности: «Не может быть отнесено к неотчуждаемым право на собственность, поскольку владелец собственности может произвести отчуждение по своей воле — передать, подарить, наследовать и т.д.» <1>. И единственный способ в какой-то степени данное противоречие разрешить — это признание того (как, например, показано у О.А. Ильичевой), что «объектом конституционно-правовой защиты частной собственности является не только основное неотчуждаемое право — право частной собственности на землю, но и само отношение частной собственности, являющееся одним из элементов основ конституционного строя Российской Федерации» <2>. Но в этом случае мы уже, в принципе, выходим за рамки собственно субъективных прав. Так, Н.Н. Соломатина предлагает следующие критерии отграничения субъективного конституционного права частной собственности от соответствующего отраслевого права:

———————————

<1> Рассказов Л.П., Упоров И.В. Естественные права человека. СПб., 2001. С. 11.

<2> Ильичева О.А. Судебная защита конституционного права частной собственности на землю гражданина Российской Федерации: понятие и сущность // Российский судья. 2007. N 1. С. 28.

 

12) возможность отчуждения: можно отказаться от отраслевого права — от права собственности на конкретное имущество, но невозможно отказаться от абстрактного субъективного конституционного права частной собственности — только от возможности его осуществления;

13) возможность ограничения: субъективное конституционное право частной собственности может быть ограничено только федеральным законом и только в соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, субъективное гражданско-правовое право частной собственности может быть ограничено на основании как закона, так и договора;

14) возможность возникновения и прекращения: субъективное конституционное право частной собственности возникает и прекращается вне зависимости от воли человека — наоборот, для возникновения (прекращения) субъективного гражданского права частной собственности необходимы волевые действия субъекта;

— возможность объективации: субъективное конституционное право частной собственности не связано с наличием у лица какого-либо имущества, т.е. не имеет объективации, в то время как право частной собственности как отраслевое возникает только в отношении конкретного объекта и прекращается в случае исчезновения (отчуждения, гибели и т.п.) этого объекта <1>.

———————————

<1> См.: Соломатина Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в праве частной собственности // Сб. «Гармонизация частных и публичных интересов». Саратов, 2005. С. 95 — 96.

 

По мнению А.П. Анисимова и А.И. Мелихова, этот перечень целесообразно дополнить пятым критерием — критерием защиты, согласно которому субъективное гражданское право собственности защищается Европейским судом по правам человека, в то время как абстрактное право устанавливается государством и не является предметом защиты Европейского суда (в противном случае происходило бы нарушение суверенитета данного государства) <1>. С данным предложением сложно согласиться, поскольку Европейский суд по правам человека, как известно, защищает «основные» права и свободы человека, но не «гражданско-правовые».

———————————

<1> См.: Анисимов А.П., Мелихов А.И. Конституционно-правовое регулирование права частной собственности на земельные участки: Монография. Волгоград, 2009. С. 84.

 

А основные права и свободы, как отмечает Н.С. Бондарь, не просто проявляют себя как отдельные возможности, имеющие относительно обособленное значение, но и обнаруживают свою нормативную значимость, в том числе как единый комплекс правовых возможностей в контексте основополагающего принципа взаимоотношений индивида с государством и обществом <1>. Данную позицию разделяет и В.И. Крусс: «В конституционно-статусном измерении права и свободы выступают нормативно-регулятивными величинами, определяющими единый, равный для всех государственно-правовой масштаб урегулирования наиболее важных, основополагающих отношений по поводу свободы личности в обществе и государстве.

———————————

<1> См. об этом: Бондарь Н.С. Власть и свобода на весах конституционного правосудия: защита прав человека Конституционным Судом Российской Федерации. М., 2005.

 

Результатом такого урегулирования является возникновение правоотношений общего, конституционного характера между государством, с одной стороны, и каждым в отдельности человеком и гражданином — с другой. Здесь находит отражение тот факт, что конституционный статус человека и гражданина в России характеризуется не просто правообладанием индивида (его пассивным состоянием), но и активным взаимодействием с государством — носителем юридических обязанностей по отношению к своим гражданам. Являясь правоотношениями общего характера, которые возникают (как и соответствующие им основные права и свободы) непосредственно на основе Конституции, а не конкретных юридических фактов, они существуют «наряду», а в действительности — в нормативном единстве с возникающими, развивающимися и прекращающимися отраслевыми правоотношениями, в которых реализуются субъективные права и интересы конкретных субъектов права» <1>.

———————————

<1> Цит. по: Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный). 2-е изд., пересмотр. / Под ред. В.Д. Зорькина. С. 182.

 

Кроме того, нельзя не отметить, что предложенные критерии, в принципе, не отграничивают субъективное конституционное право частной собственности от отраслевого (гражданско-правового) права частной собственности. Субъективное право, как известно, это мера возможного поведения управомоченного лица, это своего рода «притязания» субъекта на возможное поведение; это право принадлежит отдельному субъекту, его использование зависит от усмотрения лица, его волеизъявления. Но субъективное право закрепляется в тех самых нормах, совокупность которых образует право объективное.

И в данном контексте, как представляется, следует выделить право на собственность, которое должно представлять собой потенциальную, еще не реализованную возможность обладать каким-либо имуществом (своего рода «абстрактное» конституционное право).

Несмотря на фундаментальный характер права на собственность, в отечественной юриспруденции его, как правило, не рассматривают как субъективное право. Это обусловлено двумя причинами. Во-первых, право на собственность представляет собой элемент правоспособности, которую ученые не признают субъективным правом, а во-вторых, право на собственность выступает не субъективным правом, а интересом, не обеспеченным обязанностью государства <1>.

———————————

<1> См.: Анисимов А.П., Мелихов А.И. Указ. соч. С. 84.

 

Таким образом представляется корректным сделать вывод о том, что в качестве субъективных прав конституционное право частной собственности и гражданско-правовое право частной собственности имеют особые содержательные отличия. Проявляются они как в предметном содержании конституционного права частной собственности — декларации его существования, так и в обозначении объектов данного права. Кроме того, поскольку любое право предполагает и возникновение соответствующих правоотношений, следует выявить конституционные правоотношения по поводу частной собственности. Как представляется, в качестве таковых должны выступать правоотношения, определяющие принципы функционирования экономической системы Российской Федерации — например: признание государством права частной собственности ведет к возникновению рыночных правоотношений. А урегулирование нормами права данных отношений становится экономической основой для осуществления иных фундаментальных прав и свобод человека.

В целом же, как представляется, на основе развития конституционно-правового регулирования в нормах гражданского права возникает явление, которое можно охарактеризовать как систему института частной собственности, элементами которой является множество субъектов — частных собственников, вступающих между собой в различные отношения по поводу имущества (имущественных прав). Следствием наличия данной системы и взаимодействия ее элементов является возникновение так называемого частного сектора экономики. И только наличие и постоянное развитие данного частного сектора позволяют сделать экономику в государстве конкурентной. Конкурентоспособность же экономики является одной из приоритетных целей нашего государства: «Россия должна быть и будет страной с конкурентоспособной рыночной экономикой. Страной, где права собственности надежно защищены, а экономические свободы позволяют людям честно работать, зарабатывать. Зарабатывать без страха и ограничений» <1>.

———————————

<1> Послание Президента России Владимира Путина Федеральному Собранию Российской Федерации // Российская газета. 2003. N 93.

 

Однако сказанное не означает, что право частной собственности должно стоять за рамками государственного контроля и вне поля государственного регулирования. Несмотря на то что, как уже было отмечено, право частной собственности Конституция РФ признает и защищает равным образом с другими формами собственности, данное положение вовсе не означает невозможность его ограничения. Наоборот, в целом ряде случаев условием возникновения (поддержания) конкуренции является ограничение права частной собственности. С другой стороны, допустимость таких ограничений дает основание отдельным исследователям сделать вывод о том, что «фактически различные формы собственности не равны между собой. В частности, законом определяется, какие виды имущества могут находиться только в государственной или муниципальной собственности. К таковым относится, например, имущество, изъятое из гражданского оборота. Различны также способы приобретения и прекращения права собственности для различных субъектов. Например, государство может приобретать право собственности за счет конфискации какого-либо имущества или иного отчуждения (выкупа) для своих нужд» <1>.

———————————

<1> Шуплецова Ю.И. Вещные права на природные ресурсы: публичные и частные интересы. М., 2007. С. 71.

 

Корректность данного вывода вызывает серьезные вопросы: можно ли говорить о равенстве прав в ситуации, когда эти права в одном случае возникают, а в другом нет? Не случайно в самых ранних определениях права частной собственности (например, в рассмотренной выше Декларации прав человека и гражданина 1793 г.) очень четко указывалось, что право частной собственности означает принадлежащую каждому гражданину возможность пользоваться и располагать по усмотрению своим имуществом, своими доходами и т.д. Поэтому некорректно в такой ситуации ставить вопрос: «равны ли между собой формы собственности». С точки зрения объема правомочий (возможностей по владению, пользованию и распоряжению), несомненно, равны, хотя и объем правомочий сопоставлять здесь не всегда корректно: физическое лицо может продать любое принадлежащее ему имущество (или иным способом совершить его отчуждение). Может ли сделать то же самое собственник-государство? Теоретически да, но на практике — если речь идет о сверхсекретной военной технологии, например, и т.п., — большой вопрос. Поэтому неравенство в данном случае заключается не в формах собственности, а в субъектах, которые данное право реализуют: но подвергать данный вопрос исследованию, как представляется, бесперспективно. Очевидно и постоянно проявляется на практике неравенство (правильнее сказать, неодинаковость) субъектов права, и нет необходимости сопоставлять субъектов права, чтобы это доказать, достаточно привести в качестве примера два «полюса» — индивид и государство. Аксиоматично также и то, что два индивида не могут быть равны во всем; можно ставить вопрос лишь о формально-юридическом равенстве, о равенстве возможностей, предоставляемых правом, и это приводит к выводу о принципиальной невозможности решения поставленного вопроса. Таким образом, государственная, муниципальная, частная и иные формы собственности могут рассматриваться как равные или не равные по отношению друг другу в конституционно-правовом смысле. При этом только в таком понимании может возникнуть обобщающее понятие — «право собственности». Если же на первый план ставится не вещь (и права на нее), а собственник (субъект), то формируются несопоставимые и не корреспондирующие друг с другом различные правовые институты.

Право частной собственности в отношении наиболее важных объектов — земли и природных ресурсов особым образом урегулировано в Конституции РФ. И в данном контексте речь в Конституции идет уже не о правах человека, а о правах гражданина. В соответствии с ч. 1 ст. 36 Конституции РФ именно граждане и их объединения вправе иметь в частной собственности землю. Исследование данных положений вызывает несколько очевидных вопросов: означает ли данная формулировка Конституции РФ признание права частной собственности на землю только за гражданами (объединениями граждан)? И означает ли она невозможность приобретения земли в собственность в Российской Федерации иностранными гражданами и лицами без гражданства? И если нет, то не будет ли означать продажа земли иностранцу передачу ему части государственной территории Российской Федерации? В Постановлении Конституционного Суда РФ от 23 апреля 2004 г. N 8-П «По делу о проверке конституционности Земельного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Мурманской областной Думы» <1> сформулированы определенные правовые позиции, разъясняющие данные вопросы.

———————————

<1> СЗ РФ. 2004. N 18. Ст. 1833.

 

Во-первых, согласно ч. 3 ст. 62 Конституции РФ иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами РФ, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации. Тем самым в качестве общего принципа российского законодательства установлен «национальный режим» для иностранных лиц и лиц без гражданства, т.е. в отношении прав и обязанностей они приравнены к российским гражданам.

Во-вторых, сама по себе возможность предоставления иностранным гражданам, лицам без гражданства и иностранным юридическим лицам права на определенных условиях приобретать в собственность и в определенных пределах владеть, пользоваться и распоряжаться земельными участками с точки зрения Конституционного Суда РФ не противоречит конституционно-правовому статусу земли как публичного достояния многонационального народа России.

В-третьих, как указывает Конституционный Суд РФ, федеральный законодатель, предоставляя иностранным гражданам и лицам без гражданства право приобретать в частную собственность землю, должен исходить из приоритета права российских граждан иметь в собственности землю, обеспечивая рациональное и эффективное использование земли и ее охрану, защиту экономического суверенитета Российской Федерации, целостность и неприкосновенность ее территории.

Наконец, в-четвертых, объектом права собственности на землю являются земельные участки, представляющие собой часть поверхности земли в границах территории РФ. При предоставлении земли в частную собственность приобретателю передается не часть государственной территории, а лишь земельный участок как объект гражданских прав, что не затрагивает суверенитет Российской Федерации и ее территориальную целостность.

Данные правовые позиции Конституционного Суда РФ в целом довольно системно связывают конституционное право гражданина на землю с гражданско-правовым регулированием права частной собственности на землю, распространяющимся как на граждан РФ, так и на иностранных граждан и на лиц без гражданства. Достаточно спорным выглядит лишь вывод Конституционного Суда РФ о том, что, ограничивая право собственности иностранных граждан на землю (например, устанавливая запрет на обладание на праве собственности земельными участками, находящимися на приграничных и иных территориях РФ), федеральный законодатель тем самым устанавливает приоритет права российских граждан иметь в собственности землю, обеспечивая рациональное и эффективное использование земли и ее охрану, защиту экономического суверенитета Российской Федерации. Как представляется, речь в данном случае идет совершенно не о приоритете — и в этом контексте — о равенстве или неравенстве российских граждан и иностранцев, а о различии их правового статуса, об объеме правоспособности. У граждан России он шире (на территории РФ), но это не делает их право собственности «приоритетным» по отношению к праву частной собственности иностранных граждан в Российской Федерации. В данном случае имеет место иное: право частной собственности иностранного гражданина ограничивается по объектному составу по сравнению с гражданином России, но ни о какой приоритетности речь в данном случае не идет. Да, объекты права частной собственности различаются, но объем правомочий собственника одинаков и права по владению, пользованию и распоряжению объектом собственности защищаются государством равным образом.

Осуществляя регулирование отношений, связанных с частной собственностью, Конституция РФ, как видно, относится к последней как к благу, не как к обременению, т.е. не придает какого-либо значения социальным функциям собственности, подробно исследованным еще в конце XIX в. Л. Дюги, который утверждал, что любая собственность, в том числе и частная, обязывает и потому должна использоваться в интересах общего блага. Это означает, что собственность перестает быть абсолютным правом, она превращается в социальную функцию (в том числе и для частного собственника), и только в связи с этим ей может быть предоставлена защита со стороны публичных структур <1>. И только при регламентации права частной собственности в отношении важнейших имущественных объектов — земли и природных ресурсов указанные социальные функции (или, другими словами, так называемое бремя собственности) находят определенное проявление. В соответствии с ч. 2 ст. 36 Конституции РФ владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает права и законные интересы иных лиц.

———————————

<1> См.: Дюги Л. Социальное право, индивидуальное право и преобразование государства // Право и жизнь. 2001. N 36.

 

Таким образом, вывод о том, что в Российской Федерации частная собственность не имеет социального обременения, как в ряде современных государств, можно признать справедливым лишь частично — применительно к земле и природным ресурсам обременения прямо установлены федеральной Конституцией в виде указанных требований непричинения ущерба экологии и соблюдения прав иных лиц. С другой стороны, данный конституционный подход, а точнее, отражение в Конституции РФ ярко проявившейся в последние годы международно-правовой тенденции, направленной на отделение права частной собственности на землю и природные ресурсы от права частной собственности вообще, привел к выводам ряда исследователей, что существует самостоятельное, отделенное от права собственности на имущество в целом право частной собственности на землю (природные ресурсы) <1>. Этим правом, не являющимся правом человека и не принадлежащим всем и каждому, может обладать лицо только в той стране, народ которой избрал способ управления своими природными ресурсами и богатствами посредством передачи их в частные руки <2>. Данная позиция представляется весьма спорной, поскольку в данном случае можно говорить лишь об изменении характера права (совокупности правомочий, их объеме и т.п.) в зависимости от конкретного вида имущества. В рассматриваемой ситуации решение принимается вовсе не об установлении особого права — права частной собственности на землю, по своей природе оно не будет как-либо отличаться от права частной собственности на любое другое имущество. В данном случае речь идет исключительно о включении, точнее, о признании конкретного объекта — земли, земельных участков частью имущества, которое может находиться в частной собственности, т.е. о распространении права частной собственности на данный объект. Как представляется, это единственно возможный подход, иначе, следуя этой логике, придется разделить право частной собственности на ряд «объектных» прав частной собственности: на землю, на природные ресурсы, на объекты культурного наследия и т.п. Такое деление бесперспективно и вряд ли придаст какое-либо дополнительное значение пониманию природы права частной собственности.

———————————

<1> См.: Саидов А.Х. Общепризнанные права человека. М., 2004. С. 123.

<2> См.: Анисимов А.П., Мелихов А.И. Указ. соч. С. 87.

 

Что касается природных ресурсов, то вопросы их нахождения в частной собственности не урегулированы детально в нормах Конституции РФ. Определение понятия «природные ресурсы» содержится в абз. 15 ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ «Об охране окружающей среды». Под ними понимаются компоненты природной среды, природные объекты и природно-антропогенные объекты, которые используются или могут быть использованы при осуществлении хозяйственной и иной деятельности в качестве источников энергии, продуктов производства и предметов потребления и имеют потребительскую ценность <1>. Как отмечают исследователи, традиционно выделяется шесть видов природных ресурсов: земельные, водные, горные, лесные, фаунистические, воздушные. По каждому приняты соответствующие федеральные законы, регулирующие в числе прочих вопросы собственности на них <2>. И из результатов анализа «природоресурсных» законов видно, что за исключением земельных и водных ресурсов все остальные не могут находиться в частной собственности, более того, некоторые не могут находиться и в муниципальной собственности. Таким образом, делают вывод исследователи, налицо противоречие положений указанных федеральных «природоресурсных» законов Конституции РФ <3>. Данный вывод, как представляется, не вполне корректен. Нормы Конституции РФ, как ст. 9, так и ст. 36, не гарантируют передачу природных ресурсов в частную собственность отдельных (конкретных) лиц — данные нормы не влекут прямых правовых последствий, они говорят об абстрактной возможности, о том, что Конституция РФ допускает нахождение данных имущественных объектов в частной собственности.

———————————

<1> СЗ РФ. 2002. N 2. Ст. 133.

<2> Анисимов А.П., Мелихов А.И. Указ. соч. С. 75.

<3> Там же.

 

Невозможно при этом согласиться и с предложениями о том, что в Конституцию РФ «следует внести изменения, исключающие возможность нахождения всех видов природных ресурсов во всех формах собственности. Не говоря уже о том, что частная или любая другая форма собственности на ресурсы атмосферного воздуха выглядит просто нелепо, целесообразность закрепления частной или муниципальной собственности на лесные участки или участки недр вызывает очень большие сомнения» <1>. Во-первых, некорректно, не соответствует логике построения и текстуального содержания Конституции РФ вынесение на уровень конституционного регулирования вопроса об отдельных видах природных ресурсов (что, конечно, дополнительно потребует и их конституционного терминологического определения). Во-вторых, вопрос о собственности на атмосферный воздух, как представляется, в принципе, вряд ли может возникнуть: данный объект нематериален и не может быть закреплен в определенных границах (другое дело, например, баллон со сжатым воздухом — непонятно, возражают ли авторы и против его отнесения к муниципальной или частной собственности?). Наконец, и это, в-третьих, международный опыт свидетельствует о том, что нахождение лесов и участков недр в частной и особенно муниципальной (т.е. особой форме публичной) собственности вовсе не обязательно ведет к их нерациональному использованию или препятствует экономическому развитию страны. Наоборот, как показывает опыт, нахождение всех наиболее ценных природных ресурсов исключительно в государственной собственности — вовсе не залог процветания страны и бережного отношения к этим видам объектов.

———————————

<1> Там же.

 

Таким образом, право частной собственности характеризуется в Конституции РФ как естественное, неотчуждаемое право человека, неограниченно распространяющееся на наиболее ценные имущественные объекты (прямо указанные в Конституции) — землю и природные ресурсы и подлежащее особой охране со стороны государства как одной из основ конституционного строя Российской Федерации. При этом возможность реализации данного права в отношении земли и природных ресурсов предоставлена только гражданам РФ, что, впрочем, не означает: (а) невозможность для иностранца (лица без гражданства) реализовать право собственности (в силу установленного «национального режима»); (б) приоритет права российских граждан перед иностранцами (лицами без гражданства) иметь в собственности землю; однако право частной собственности иностранного гражданина на землю ограничивается по объектному составу по сравнению с гражданином России, как это было показано ранее.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code