Глава 5. ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Различные варианты толкования правила об исключении арбитража возникли еще в период применения Брюссельской конвенции 1968 г. Введение в действие Регламента ЕС 44/2001 не способствовало устранению разногласий, поскольку в нем была дословно воспроизведена конвенционная формула. По мере того как она подвергалась тщательному правовому анализу в многочисленных судебных решениях, шел медленный процесс формирования практических предложений по разрешению конфликта юрисдикций. Острая необходимость в изменении правового регулирования назрела в связи с вынесением решения ЕСС по делу West Tankers. Генеральный адвокат Кокот прямо высказалась за включение арбитража в сферу действия Регламента ЕС 44/2001 в целях предотвращения ситуаций, когда суды Договаривающихся государств выносят взаимоисключающие судебные решения в отношении вопроса о действительности арбитражного соглашения:

«В этом отношении только включение арбитража в схему Регламента N 44/2001 может исправить ситуацию. До этого, если необходимо, следует признавать вынесение противоречивых решений. Тем не менее еще раз необходимо отметить, что такие случаи являются исключениями. Если арбитражная оговорка четко сформулирована и не вызывает сомнений в отношении ее действительности, у национальных судов нет причины не направлять стороны в арбитражный орган, назначенный в соответствии с Нью-Йоркской конвенцией» <157>.

———————————

<157> Opinion of Advocate General Kokott, , par. 73.

 

Такое предложение носит радикальный характер и не может быть реализовано без достижения компромисса между членами юридического сообщества, сталкивающимися с конфликтом юрисдикций. С одной стороны, применение Регламента ЕС 44/2001 к некоторым вопросам арбитража направлено на создание новых юрисдикционных правил, связанных с оспариванием арбитражного соглашения, с другой стороны, вступает в противоречие с давно сложившейся традицией об особом, автономном положении арбитража в системе международно-правовых источников.

Идея об объединении двух правовых режимов, затрагивающих деятельность арбитражей и государственных судов, разделила юридическое сообщество на два противоборствующих лагеря: интеграторов и сепаратистов. Первые придерживаются консервативных взглядов на юридическую природу арбитража и ратуют за внесение кардинальных изменений в Регламент ЕС 44/2001. Вторые разделяют либеральный подход и предпочитают сохранить существующую систему взаимодействия государственных судов с арбитражами, установленную Нью-Йоркской конвенцией 1958 г. Проводимая реформа европейского права служит главной ареной борьбы между ними и определяет доминирующие тенденции в области разрешения конфликта юрисдикций, связанных с оспариванием арбитражного соглашения.

 

5.1. Интеграционный подход

 

В 2007 г. профессорами Бурхардом Хессом (Burkhard Hess), Томасом Приффером (Thomas Preiffer) и Питером Шлоссером был подготовлен доклад о применении Регламента ЕС 44/2001 в Договаривающихся государствах (Гейдельбергский доклад). Ключевые положения данного доклада легли в основу Зеленой книги к Регламенту ЕС 44/2001, опубликованной Европейской комиссией в 2009 г. (Зеленая книга). Оба документа содержали предложения по изменению существующего правового регулирования в области конфликта юрисдикций, связанного с оспариванием арбитражного соглашения.

 

5.1.1. Отмена правила об исключении арбитража

 

Раздел Гейдельбергского доклада, посвященный вопросам арбитража, начинается с обозначения наиболее острых проблем, с которыми сталкиваются участники арбитражного разбирательства при применении Регламента ЕС 44/2001. Все эти проблемы разделены на четыре категории, представляющие собой отдельный комплекс спорных вопросов в области взаимодействия государственных судов с арбитражами. В первую категорию входит признание судебных решений, вынесенных по искам об установлении факта наличия (действительности) арбитражного соглашения. Такие установительные судебные решения (declaratory judgments) находятся за пределами Регламента ЕС 44/2001 в силу применения правила об исключении арбитража. В результате создается плодородная почва для возникновения параллельных процессов и вынесения несовместимых судебных решений. По мнению авторов Гейдельбергского доклада, наиболее эффективным средством для устранения таких нежелательных последствий является отмена правила об исключении арбитража, т.е. исключение п. 2 (d) ст. 1 Регламента ЕС 44/2001. Подчинение сторон арбитражного соглашения, желающих подтвердить или опровергнуть факт его существования, общим юрисдикционным нормам, подлежащим применению на территории ЕС, придает процессуальным отношениям характер предсказуемости и правовой определенности. Добросовестная сторона, обратившаяся в суд за защитой своих интересов, может быть застрахована от того, что суд другого Договаривающегося государства вынесет решение в пользу ее процессуального оппонента.

По замыслу авторов Гейдельбергского доклада, отмена правила об исключении арбитража приведет к тесному взаимодействию регионального (европейского) режима и универсального режима, предусмотренного Нью-Йоркской конвенцией 1958 г. Это взаимодействие не может перерасти в наслоение их друг на друга, так как положения Нью-Йоркской конвенции 1958 г. будут пользоваться приоритетом в силу того, что специальные нормы всегда имеют преимущественное применение перед нормами общего характера (lex specialis derogate lex generalis).

Отмена правила об исключении арбитража может способствовать созданию уникального механизма, направленного на поддержку арбитража. По своей эффективности он может быть сравним с национальными механизмами, выполняющими схожие функции:

«Этот механизм должен обладать таким же эффектом, каким обладает английский судебный запретительный приказ или французская доктрина негативного эффекта принципа компетенции — компетенции. Соглашение о международном арбитраже защищает обеих сторон от исков, предъявленных в юрисдикциях, определяемых в обычном порядке. Надлежащее исполнение такого соглашения может быть обеспечено юридической защитой, если сторону арбитражного соглашения не вынуждают обращаться с иском в обычный суд, особенно в иностранный суд. Данная цель может быть достигнута посредством исполнения арбитражных соглашений в том же порядке, как и в предлагаемом для пророгационных соглашений» <158>.

———————————

<158> Report on the Application of Regulation Brussel I in the Member States, Study JLS/C4/2005/03 (Heidelberg Report), presented by Hess B., Preiffer T., Schlosser P., Final version September 2007, par. 123 at http://ec.europa.eu/civiljustice/news/docs/study_application_brussels_l_en.pdf (дата последнего обращения: 11.06.2013).

 

Средства судебной защиты, обеспечивающие эффективность арбитража на уровне внутригосударственного регулирования, имеют ограниченную сферу применения. Кроме того, сторона, выступающая против арбитражного разбирательства, вправе обратиться в суд иной юрисдикции и оспорить предоставление данных средств ее процессуальному оппоненту. Если они несовместимы с lex fori, возникает проблема, связанная с вынесением взаимоисключающих судебных решений.

Механизм, предложенный в Гейдельбергском докладе, выводит правовое регулирование на новый уровень. Распространяя действие Регламента ЕС 44/2001 на вопросы арбитража, Договаривающиеся государства вырабатывают единый подход к определению средств, направленных на поддержку арбитража. Тем самым устраняется разобщенность национальных правовых систем в способах достижения этой цели.

Отмена правила об исключении арбитража имеет и еще одно преимущество. Снимается правовая неопределенность в отношении обеспечительных мер, принимаемых в поддержку арбитража, вопросов, касающихся назначения арбитров, определения места арбитража, увеличения процессуальных сроков проведения арбитражного разбирательства и других вспомогательных вопросов <159>. Они автоматически подпадают под сферу действия Регламента ЕС 44/2001.

———————————

<159> Ibid. Par. 124.

 

Зеленая книга также предусматривает отмену правила об исключении арбитража. Правда, в ней содержится оговорка о том, что отмена носит частичный характер <160>. По мнению Ричарда Фентимана (Richard Fentiman), предложение Европейской комиссии играет положительную роль и свидетельствует об уважительном отношении к арбитражу, несмотря на негативные оценки Гейдельбергского доклада со стороны практикующих юристов. В своем выступлении перед Европейской комиссией Фентиман сделал особый акцент на революционности обсуждаемых изменений в Регламент ЕС 44/2001 и ожидаемой реакции сторонников арбитража:

———————————

<160> Green Paper on the Review of Council Regulation (EC) No. 44/2001 on Jurisdiction and the Recognition and Enforcement of Judgments in Civil and Commercial Matters (Green Paper), Brussel, on April 21, 2009, COM (2009) 175 final at http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=COM:2009:0175:FIN:EN:PDF (дата последнего обращения: 11.06.2013).

 

«Если бы однажды юристам, практикующим в области арбитража, сказали, что арбитраж будет в некоторой степени регулироваться Брюссельским регламентом, они бы сказали нет, и, действительно, они так и сделали в своих ответах на вопросник, который был разослан в Договаривающиеся государства Гейдельбергской командой» <161>.

———————————

<161> Minutes of Evidence taken before the EU Committee (Sub-Committee E), Examination of Witness, Mr. Richard Fentiman on June 10, 2009, Question 41 at http://ec.europa.eu/justice/news/consulting_public/0002/contributions/ms_parliaments/united_kingdom_house_of_lords_en.pdf (дата последнего обращения: 11.06.2013).

 

Это бескомпромиссное «нет» говорит об устойчивом негативном отношении к самой идее о распространении действия Регламента ЕС 44/2001 на вопросы, затрагивающие деятельность арбитража. Давно сложившийся стереотип об особом положении арбитража препятствует унификационным процессам, основанным на интеграционном подходе. На этом фоне не вызывает удивления ироничное замечание, сделанное Арбитражным комитетом Международной ассоциации юристов по поводу использования в Зеленой книге термина «частичная отмена»:

Ссылка в Зеленой книге на частичное удаление правила об исключении арбитража (раздел 7, страница 9) не носит ясный характер. Арбитражный комитет недоумевает, что может подразумеваться под полным удалением исключения (в отличие от частичного). Для текущих целей Арбитражный комитет полагает, что в случае удаления исключения Регламент будет применяться к судебному процессу в отношении арбитражного разбирательства, в отличие от фактического арбитражного разбирательства» <162>.

———————————

<162> Submission to the European Commission, International Bar Association Arbitration Committee, Working Group on the Report from the Commission to the European Parliament, the Council and the European Economic and Social Committee (Com (2009) 174 Final) and the Green Paper on the Review of Council Regulation (EC) No. 44/2001 on Jurisdiction and the Recognition and Enforcement of Judgments in Civil and Commercial Matters (IBA Submission) at www.ibanet.org/Document/Default.aspx?DocumentUid=B310D082 (дата последнего обращения: 11.06.2013).

 

Ирония здесь вряд ли уместна, поскольку в последнем предложении процитированного абзаца раскрывается содержание термина «частичная отмена». Предложения по внесению изменений в Регламент ЕС 44/2001 касаются распространения его действия не на все вопросы арбитража: назначение арбитров, порядок проведения арбитражного разбирательства и другие, а на судебные процессы, затрагивающие деятельность арбитража. Частичная отмена правила об исключении арбитража не оспаривает его притязания на особый правовой режим, она лишь корректирует деятельность государственных судов по разрешению конфликта юрисдикций, связанного с оспариванием арбитражного соглашения. Поэтому распространение Регламента ЕС 44/2001 на арбитраж может носить только частичный характер. Именно эта мысль содержится в доводах Ганса ван Хута (Hans van Houtte), когда он обосновывает «уничтожение» правила об исключении арбитража:

«Устранение правила об исключении арбитража не подразумевает, что весь арбитражный процесс подпадает под сферу действия Регламента… даже после устранения правила об исключении арбитража Регламент не будет вмешиваться в компетенцию арбитров. Компетенция арбитра будет оставаться предметом регулирования арбитражных регламентов по месту арбитража и статьи II Нью-Йоркской конвенции 1958 г. (возможно уточненной Европейским протоколом)» <163>.

———————————

<163> Houtte H. Why Not Include Arbitration in the Brussels Jurisdiction Regulation? // Arbitration International. Vol. 21. N 4. P. 518.

 

Представляется, что противопоставление вопросов, связанных с определением компетенции арбитражного трибунала и юрисдикции государственных судов, является неудачным примером для иллюстрации преимуществ, возникающих в результате отмены правила об исключении арбитража. В соответствии с п. 3 ст. II Нью-Йоркской конвенции 1958 г. суд Договаривающегося государства обладает полномочиями направить стороны в арбитраж, если к нему поступает иск одной из этих сторон и доказательства о тщетности арбитражного соглашения не находят своего подтверждения. Иными словами, речь идет об определении судебной юрисдикции, которая не может не влиять на компетенцию арбитражного трибунала. Распространение Регламента ЕС 44/2001 на вопросы арбитража создает предпосылку для пересмотра универсального правила о направлении сторон в арбитраж, установленного п. 3 ст. II Нью-Йоркской конвенции 1958 г. Данная норма является следствием компромисса, достигнутого большинством стран мира, и любое изменение ее содержания может быть сравнимо, по меткому выражению Хута, с «открытием ящика Пандоры». Вместе с тем он убежден в том, что вследствие исчезновения исторических факторов, объясняющих появление правила об исключении арбитража, с одной стороны, и неудобств, возникающих при его применении в судебной практике, с другой стороны, позволяет группе стран пытаться устранить пробелы правового регулирования на региональном уровне. Практическим предложением в этом направлении является установление исключительной судебной юрисдикции по вопросам арбитража.

 

5.1.2. Исключительная судебная юрисдикция

по вопросам арбитража

 

Как уже было сказано ранее, п. 3 ст. II Нью-Йоркской конвенции 1958 г. содержит правовое регулирование случаев, когда государственные суды сталкиваются с необходимостью принять решение о наличии своей юрисдикции по спору, подпадающему под сферу действия арбитражного соглашения. Отсутствие указания на страну, в которой находится суд, обладающий полномочиями по вынесению данного решения, приводит к проблеме параллельных процессов и конфликту юрисдикций.

В этой связи Хут предлагает дополнить соответствующую ст. 22 Регламента ЕС 44/2001 специальным правилом о том, что суд, находящийся в стране проведения арбитражного разбирательства, обладает исключительной юрисдикцией по вопросам арбитража: принятию обеспечительных мер в поддержку арбитражного разбирательства, вынесению установительных решений в отношении арбитражных соглашений, рассмотрению «вспомогательных» вопросов. Предложение Хута воспроизведено как в Гейдельбергском докладе, так и в Зеленой книге.

Наибольшую сложность вызывает практическое применение критерия, с помощью которого реализуется правило об исключительной юрисдикции. При определении места арбитражного разбирательства необходимо учитывать влияние многих факторов. Во-первых, нельзя игнорировать диспозитивный характер отношений, складывающихся между участниками. Стороны арбитражного соглашения сами вправе установить место арбитражного разбирательства или за них это может сделать арбитражный трибунал с учетом обстоятельств дела, включая фактор удобства для сторон. Такая стандартная модель предусмотрена в Типовом законе ЮНСИТРАЛ 1985 г. Во-вторых, необходимо учитывать дерогационный характер арбитражного соглашения, направленного на исключение юрисдикции государственных судов. Если допустить, что арбитражное соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено, то нет оснований для отказа в применении общих юрисдикционных норм, предусмотренных Регламентом ЕС 44/2001. Таким образом, при определении места проведения арбитражного разбирательства применяется двухступенчатый метод. В качестве главного правила закреплен принцип автономии воли сторон, что соответствует современным тенденциям в развитии европейского права. К примеру, доминирующей точкой зрения становится представление о ключевой роли сторон пророгационного соглашения в определении применимого права. Даже вопрос о ничтожности этого соглашения подлежит разрешению в соответствии с правом страны избранного сторонами суда <164>. Аналогичный подход к определению действительности арбитражного соглашения предлагает применить Хут <165>.

———————————

<164> Explanatory Report presented by Trevor Hartley, Masato Dogauchi to the Convention of June 30, 2005 on Choice of Court Agreements, par. 125.

<165> Houtte H. Op. cit. P. 517. Также см.: Green Paper, point 7 «The interface between the Regulation and arbitration».

 

Рамки настоящего исследования не позволяют провести подробный анализ данного предложения. Разрешение конфликта юрисдикций происходит посредством обращения к юрисдикционным нормам, в то время как правило о применимом праве в отношении действительности арбитражного соглашения является коллизионной нормой, регулирующей материально правовые отношения между сторонами. Вместе с тем нельзя игнорировать влияние, которое оказывает материально-правовой аспект этого соглашения на установление юрисдикции суда, обладающего полномочиями выносить решения по вопросам арбитража. Если арбитражное соглашение заключено в явно выраженной форме и не оспаривается одной из сторон, у суда, находящегося в стране проведения арбитражного разбирательства, не возникнет трудностей с принятием юрисдикции по делу. Если условие о месте проведения арбитражного разбирательства сформулировано нечетко и допускает различные варианты толкования, задача для суда осложняется. Ему необходимо установить, в чем заключалась действительная или подразумеваемая воля сторон. В этом случае принцип автономии сторон не выполняет функцию объективного критерия при определении места проведения арбитражного разбирательства. Решение суда зависит от умения сторон привести веские доводы в защиту своей позиции, судебной оценки предоставленных доказательств, т.е. факторов, носящих субъективный характер и зависящих от фактических обстоятельств конкретного дела. Привлечение арбитражного трибунала, обладающего в соответствии с некоторыми регламентами самостоятельными полномочиями по выбору места проведения арбитража, решает проблему только при условии избрания всех арбитров. Как было сказано ранее, конфликт юрисдикций при оспаривании арбитражного соглашения может возникнуть до формирования состава арбитражного трибунала.

Вторая ступень рассматриваемого метода обусловлена отсутствием соглашения сторон о месте проведения арбитражного разбирательство. В этом случае авторы Гейдельбергского доклада предлагают применять общие юрисдикционные положения Регламента ЕС 44/2001:

«Место арбитража зависит от соглашения сторон или подлежит определению арбитражным трибуналом. В противном случае компетентным считается суд, который обладал бы общей юрисдикцией по рассмотрению спора в соответствии с Регламентом, если не было бы арбитражного соглашения» <166>.

———————————

<166> Heidelberg Report, supra note 158, par. 125.

 

Данное субсидиарное правило предназначено для заполнения пробелов в правовом регулировании, которые не может охватить первый критерий, основанный на принципе автономии воли сторон. Арбитражное соглашение может выражать лишь их намерение передать будущие споры на рассмотрение арбитража без конкретизации стандартных условий, рекомендованных всеми известными центрами по разрешению трансграничных коммерческих споров. Также само условие о месте проведения арбитражного разбирательства может содержать противоречивую информацию. В таких случаях принцип автономии воли сторон теряет свою актуальность и отходит на задний план при разрешении конфликта юрисдикций. Логическим выходом из сложившейся ситуации является применение юрисдикционных норм, предусмотренных внутригосударственным законодательством или международными договорами. Поэтому субсидиарное применение общих правил Регламента ЕС 44/2001, определяющих судебную юрисдикцию, выглядит простым и эффективным способом для решения рассматриваемой проблемы.

Предлагаемый двухступенчатый метод является оптимальной формой взаимодействия между арбитражами и государственными судами. Особое положение первых подтверждается той руководящей ролью, которую играет принцип автономии воли сторон при определении места проведения арбитражного разбирательства. Именно стороны выбирают надлежащий правопорядок, регулирующий вопросы арбитража. В то же время предоставленное право выбора сопряжено с ограничением других прав. Стороны лишены возможности обращаться к средствам судебной защиты за рамками избранного правопорядка. Ни один суд, включая суд, находящийся в стране места нахождения заинтересованной стороны, не обладает полномочиями по вмешательству в арбитражное разбирательство.

В сферу действия правила об исключительной юрисдикции подпадают не только вопросы, связанные с оспариванием арбитражного соглашения. Это правило оказывает влияние и на иные формы судебного вмешательства в арбитражное разбирательство, в частности признание и приведение в исполнение иностранного арбитражного решения.

В соответствии с Гейдельбергским докладом и Зеленой книгой перечень оснований для отказа в признании и исполнении иностранного судебного решения должен быть дополнен новым основанием — несовместимость судебного решения с арбитражным решением. Данное нововведение получило положительную оценку даже у сторонников сепаратистского подхода, поскольку предоставляет суду еще одну возможность сохранить юридическую силу арбитражного решения. Правда, как всякая медаль имеет оборотную сторону, так и правило об исключительной юрисдикции не влечет наступление только благоприятных последствий для арбитража на стадии исполнения арбитражного решения. В силу применения принципа lis pendens суд, рассматривающий ходатайство о признании и исполнении иностранного арбитражного решения, вынужден будет приостановить судебный процесс до того момента, когда суд, обладающий исключительной компетенцией по вопросам арбитража, не вынесет своего решения в отношении действительности арбитражного соглашения. В отличие от первого последствия, сторонники арбитража уже сравнили предполагаемый сценарий с возвратом к двойной экзекватуре — устаревшей процедуре исполнения иностранных арбитражных решений.

 

5.2. Сепаратистский подход

 

Корни сепаратистского подхода лежат в давно сложившейся традиции о раздельном правовом регулировании арбитражного разбирательства и судебного процесса. Революционные предложения, содержащиеся в Гейдельбергском докладе и Зеленой книге, вызвали активное сопротивление со стороны арбитражного сообщества. В 2009 г. Арбитражный комитет Международной ассоциации юристов подготовил и предоставил на рассмотрение Европейской комиссии свои доводы по вопросам, поднятым в докладе Европейской комиссии и Зеленой книге в отношении взаимодействия между Регламентом ЕС 44/2001 и арбитражем (Доводы МАЮ). В 2010 г. Европейская комиссия сформулировала предложения по внесению изменений в Регламент о юрисдикции и признании и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим делам (проект изменений Регламента ЕС 44/2001). Содержание данных предложений свидетельствует о том, что возобладала позиция, выраженная в Доводах МАЮ. В итоге Парламент и Правительство Европейского союза приняли Регламент N 1215/2012 о юрисдикции и признании и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим делам (Регламент ЕС 1215/2012 <167>), который должен заменить Регламент ЕС 44/2001 <168>. Все изменения, связанные с вопросами арбитража, были помещены в декларативную часть документа.

———————————

<167> Regulations (EU) No. 1215/2012 of the European Parliament and of the Council of 12 December 2012 on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters (recast). Official Journal of the European Union, 20.12.2012, L 351.

<168> В соответствии со ст. 66 главы VI «Переходные положения» Регламент N 1215/2012 подлежит применению с 10 января 2015 года в отношении судебных процессов и мировых соглашений, если указанные действия были начаты или одобрены или заключены в вышеназванный день или после него. До этого момента подлежит применению Регламент N 44/2001.

 

5.2.1. Сохранение правила об исключении арбитража

 

Как было сказано ранее, установление правила об исключении арбитража продиктовано его особым положением в системе международно-правового регулирования. Одним из способов толкования этого правила являлась оценка предъявленного иска с точки зрения применения Нью-Йоркской конвенции 1958 г. Если иск подпадал под сферу ее действия, то автоматически подпадал под сферу действия правила об исключении арбитража <169>. Такой ход рассуждений присущ сторонникам сепаратистского подхода, опирающимся на исторические предпосылки исключения арбитража из Брюссельской конвенции 1968 г. Нью-Йоркская конвенция 1958 г. является универсальным компромиссом, достигнутым большинством стран. Правило об исключении арбитража служит своеобразным барьером против попыток нарушить существующий баланс интересов на региональном уровне.

———————————

<169> Подробнее см.: Ambrose C. Op. cit. P. 12. Lexmar Corporation and Steaming Mutual Underwriting Association (Bermuda) Ltd. V. Nordisk Skibrederforening [1997] 2 Lloyd’s Rep. 289., Toepfer, supra note 120.

 

Международная ассоциация юристов пришла к выводу об отсутствии «неопровержимых доводов» для ликвидации этого барьера <170>. В итоге правило об исключении арбитража было сохранено в п. 2 (d) ст. 1 Регламента ЕС 1215/2012 в своей первоначальной редакции. Однако отказ от изменения нормативного регулирования не означает то, что ЕС занял нейтральную позицию в отношении конфликта юрисдикций при оспаривании арбитражного соглашения. В вводной части Регламента ЕС 1215/2012 содержится важное разъяснение, касающееся сферы действия правила об исключении арбитража:

———————————

<170> IBA Submission, supra note 162, par. 40.

 

Вторичные споры, связанные с арбитражем
абзац 4 пункта 12 вводной части Регламента ЕС 1215/2012 Настоящий Регламент не применяется ни к каким-либо искам или судебным процессам, которые носят вспомогательный (ancillary) характер, касающимся, в частности, назначения арбитражного трибунала, полномочий арбитров, проведения арбитражного разбирательства или каких-либо иных аспектов такого разбирательства, ни к каким-либо искам или судебным решениям, касающимся аннулирования, пересмотра, апелляционного обжалования, признания и исполнения арбитражного решения.

 

Приведенный перечень случаев, подпадающих под категорию вторичных споров, связанных с арбитражем, не носит исчерпывающий характер. На это указывают слова «в частности», предваряющие указанный перечень. В принципе, в него входят все те вопросы, которые уже были отражены в комментариях к Регламенту ЕС 44/2001 и не вызывали возражений даже со стороны арбитражного сообщества.

 

5.2.2. Приоритет национальных юрисдикционных норм

 

Сохранение правила об исключении арбитража делает бессмысленным предложение о закреплении за судами, находящимися в стране проведения арбитражного разбирательства, исключительной юрисдикции по вопросам арбитража. Несмотря на то что существующее универсальное правило о направлении сторон в арбитраж, предусмотренное в п. 3 ст. II Нью-Йоркской конвенции 1958 г., не исключает проведение параллельных процессов и вынесение взаимоисключающих судебных решений, ЕС не решился на проведение радикальной реформы, основанной на пересмотре вышеназванного правила. Не случайно в вводной части Регламента ЕС 1215/2012 заявление об исключении арбитража и модернизированная формула направлении сторон в арбитраж помещены в один абзац:

 

Правила об исключении арбитража и направлении сторон в арбитраж
абзац 1 пункта 12 вводной части Регламента ЕС 1215/2012 Настоящий Регламент не применяется к арбитражу. Ничто в настоящем Регламенте не препятствует судам Договаривающихся государств, в которые поступил иск по вопросу, по которому стороны заключили арбитражное соглашение, направить стороны в арбитраж, приостановить или прекратить судебный процесс или рассмотреть вопрос о недействительности арбитражного соглашения, утрате им силы или неисполнимости данного соглашения в соответствии с их национальным правом.

 

Каковы же причины, помешавшие установлению правила о судебной исключительной юрисдикции по вопросам арбитража? Очевидно, что главной причиной является негативное отношение к любым попыткам ограничить свободу сторон арбитражного соглашения. Неотъемлемыми элементами этой свободы выступают принцип автономии воли сторон и принцип «компетенции компетенции». Последний принцип, правда, относится к свободе усмотрения арбитров, но в связи с тем, что в основе их мандата лежит арбитражное соглашение, допустимо объединять эти два принципа в одну категорию.

Особенность Регламента ЕС 44/2001 заключается в установлении юрисдикционных правил, имеющих самодостаточный характер. Юрисдикция надлежащего суда может быть определена даже без обращения к принципу автономии воли сторон, естественно, в тех случаях, когда соответствующая норма предусматривает применение данного принципа, а фактические обстоятельства свидетельствуют об отсутствии волеизъявления сторон. Такие самодостаточные правила неприемлемы для арбитража, в котором принцип автономии воли сторон играет определяющую роль. Взаимное волеизъявление сторон о выборе арбитража как альтернативного способа разрешения их спора не может быть заменено правовой нормой, предписывающей сторонам использовать этот способ в обязательном порядке при отсутствии арбитражного соглашения.

Сторонники сепаратистского подхода идут дальше и заявляют о невозможности установления единой юрисдикционной нормы в отношении конфликта юрисдикций при оспаривании арбитражного соглашения. Двухступенчатый метод, предлагаемый в Гейдельбергском докладе и Зеленой книге для определения места арбитражного разбирательства, может привести, по мнению Международной ассоциации юристов, к неоправданному преимуществу для истца в выборе благоприятного правопорядка (forum shopping):

«Арбитражный комитет считает, что такое единое правило не устранит потенциальную возможность для forum shopping, так как Регламент предлагает во многих случаях несколько вариантов для истца. К примеру, у истца есть выбор между судами, находящимися в месте домицилия ответчика (статья 2), и судами, находящимися в месте исполнения обязательства (статья 5-1 (a)). Таким образом, Арбитражный комитет считает, что неуместно путем включения ссылки на юрисдикционные правила Регламента предлагать одной из сторон возможность выбрать, по ее собственному усмотрению и без соглашения или согласия другой стороны, проведение арбитражного разбирательства в одном месте, нежели в другом» <171>.

———————————

<171> IBA Submission, par. 20 (b).

 

Пример, приведенный Международной ассоциацией юристов, касается случаев, когда стороны не достигли соглашения о месте проведения арбитражного разбирательства. Применение юрисдикционных норм Регламента ЕС 1215/2012 в качестве субсидиарного правила вступает в противоречие с таким распространенным фактором, составляющим неотъемлемый элемент волеизъявления сторон, как нейтральность форума. Таким образом, сторонники исходят из презумпции о том, что стороны предпочитают нейтральное место для проведения арбитражного разбирательства, даже если вопрос об этом не поднимался в ходе заключения арбитражного соглашения.

Правило о направлении сторон в арбитраж, предусмотренное в п. 3 ст. II Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и воспроизведенное с некоторыми изменениями в параграфе 12 вводной части Регламента ЕС 1215/2012, содержит ссылку на национальное право страны, в которой обратилась заинтересованная сторона за судебной защитой своих прав в нарушение арбитражного соглашения. Тем самым конфликт юрисдикций в этом случае предлагается разрешать на внутригосударственном уровне без создания унифицированных норм.

 

5.2.3. Действительность арбитражного соглашения

 

Наиболее острые дебаты разгорелись по поводу вынесения судебных решений, затрагивающих в той или иной мере вопросы арбитража, в частности действительность арбитражного соглашения. В поле зрения обычно попадают решения, вынесенные судом по существу спора, несмотря на возражения одной из сторон арбитражного соглашения против судебной юрисдикции, и установительные судебные решения, подтверждающие факт наличия или отсутствия арбитражного соглашения.

Судебные решения, входящие в первую группу, обусловлены негативным отношением суда к заключенному сторонами арбитражному соглашению. Его положения не имеют юридической силы, вследствие чего не препятствуют рассмотрению дела по существу в судебном процессе. Сторона, настаивающая на проведении арбитражного разбирательства, вправе заявить ходатайство о приостановлении или прекращении судебного процесса. Вынесение судебного решения по существу спора означает отказ в удовлетворении данного ходатайства, который может быть выражен судом в основном или отдельном судебном акте.

Право суда принять самостоятельное решение по заявленному ходатайству не вызывает сомнений. Теоретически это право может быть ограничено путем применения принципа lis pendens или установления правила об исключительной юрисдикции по этому вопросу в рамках унификационного процесса. В любом случае речь идет о конфликте юрисдикций между государственными судами, обладающими равным статусом по отношению друг к другу. Проект изменений Регламента ЕС 44/2001 содержал предложение о вовлечении в данный конфликт арбитража:

«Когда согласованное или установленное место арбитража находится в Договаривающемся государстве, суд другого Договаривающегося государства, юрисдикция которого оспаривается на основании арбитражного соглашения, обязан приостановить судебный процесс для того, чтобы суды Договаривающегося государства, в котором находится место арбитража, или арбитражный трибунал, получившие иск, вынесли решение о наличии, действительности или исполнимости арбитражного соглашения в качестве главного или второстепенного вопроса» <172>.

———————————

<172> Proposals for a Regulation of the European Parliament and of the Council on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters (Recast), Brussels, 14.12.2010, COM (2010) 748 final, 2010/0383 (COD), par. 4, article 29, section 10 «Lis pendens — related actions’ at http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=CELEX:52010PC0748:en:NOT (дата последнего обращения: 11.06.2013).

 

Данное предложение не вошло в окончательную редакцию Регламента ЕС 1215/2012, но оно интересно тем компромиссом, который был достигнут между сторонниками интеграционного и сепаратистского подходов. С одной стороны, для решения конфликта юрисдикций создавалась специальная юрисдикционная норма, с другой — арбитражный трибунал получал равные полномочия с государственным судом в определении судьбы арбитражного соглашения. Такими полномочиями предполагалось наделить арбитражный трибунал с момента назначения стороной своего арбитра или обращения стороны за поддержкой в формировании арбитражного трибунала, оказываемой постоянно действующим арбитражем, компетентным органом или судом <173>. Очевидно, что на формирование подобных идей оказала влияние процессуальная теория арбитража <174>.

———————————

<173> Ibid, par. 3 article 33, section 10 «Lis pendens — related actions».

<174> По мнению Амброз, правило об исключении арбитража было включено в Брюссельскую конвенцию 1968 г. потому, что «Договаривающиеся стороны рассматривали арбитражные соглашения как процессуальные по своей природе» (Ambrose C., supra note 92, P. 26.). Еще раньше автор настоящей монографии высказал предположение о том, что «исключение вопросов арбитража (третейского суда) из сферы действия Брюссельской конвенции 1968 г. подразумевает проявление арбитража (третейского суда) в своей последней стадии, т.е. форме защиты гражданских прав» (Ануров В.Н. Конфликт юрисдикции иностранных судов при нарушении третейского соглашения (судебные прецеденты английского права) // Третейский суд. 2002. N 5/6. С. 78). Формирование арбитражного трибунала свидетельствует о переходе арбитража из способа защиты в форму защиты гражданских прав.

 

Вовлечение арбитража в конфликт юрисдикций на стадии применения принципа lis pendens является одним из способов устранения параллельных процессов и взаимоисключающих судебных решений. Другой способ проявляется на стадии исполнения судебных решений по существу спора, подпадающего под сферу действия арбитражного соглашения. Еще при присоединении Великобритании к Брюссельской конвенции 1968 г. английская делегация настаивала на исключении таких решений из сферы применения Брюссельской конвенции 1968 г. Похожие предложения звучали и на Гаагской конференции, посвященной проблемам юрисдикции и судебным решениям в 2001 г. Одно из них заключалось в предоставлении возможности для суда отказаться от исполнения судебного решения, если оно было вынесено в нарушение арбитражного соглашения <175>. Все эти предложения связывает общий признак — закрепление за судом права поддержать арбитражное разбирательство, которое обычно проводится в той же стране, где находится суд. Английская судебная практика далеко продвинулась в этом направлении, подтверждая право своих судов давать самостоятельную оценку арбитражному соглашению и принимать решение о допустимости применения Брюссельской конвенции 1968 г. и Регламента ЕС 44/2001 к рассматриваемому спору.

———————————

<175> Hague Conference, Summary of the Outcome of the Discussion in Commission II of the First Part of the Diplomatic Conference (6 — 22 June 2001).

 

В Регламенте 1215/2012 не нашли своего отражения радикальные взгляды англосаксонской системы права на исполнение судебных решений по существу спора, подпадающего под сферу действия арбитражного соглашения. Напротив, был четко провозглашен принцип исполнения таких судебных решений в рамках Регламента 1215/2012:

 

Исполнение судебных решений по существу спора
абзац 3 пункта 12 вводной части Регламента ЕС 1215/2012 С другой стороны, когда суд Договаривающегося государства, осуществляя юрисдикцию по Регламенту или национальному праву, приходит к выводу, что арбитражное соглашение ничтожно, неисполнимо или не может быть исполнено, данный вывод не препятствует судебному решению по существу спора быть признанным или, в соответствующих случаях, исполнено в соответствии с настоящим Регламентом. Ничто в настоящем параграфе не затрагивает компетенцию судом Договаривающихся государств выносить решения о признании и приведении в исполнение арбитражных решений в соответствии с Конвенцией о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 года (Нью-Йоркской конвенцией 1958 года), которая обладает приоритетом над настоящим Регламентом.

 

Истец, обратившийся за судебной защитой своих прав, может быть уверен в исполнении судебного решения в странах ЕС. Ситуация изменяется, если ответчик начал арбитражное разбирательство в соответствии с арбитражным соглашением и добился вынесения арбитражного решения. При конфликте двух взаимоисключающих решений суд может признать приоритет арбитражного решения исходя из приоритета Нью-Йоркской конвенции 1958 г. над Регламентом ЕС 1215/2012. Тем самым компетенция арбитражного трибунала по разрешению спора получает защиту, несмотря на вынесение судебного решения по тому же спору. Получается, что выводы государственного суда о наличии своей юрисдикции в некоторых случаях могут быть признаны ошибочными, если они будут противоречить арбитражному решению, отвечающему всем требованиям Нью-Йоркской конвенции 1958 г.

К сожалению, приходится констатировать, что правило об исполнении судебного решения по существу спора, предусмотренное в Регламенте ЕС 1215/2012, не направлено на разрешение конфликта юрисдикций при оспаривании арбитражного соглашения. Проблема параллельных процессов и вынесения взаимоисключающих решений не только остается нерешенной, но рассматривается, по всей вероятности, как допускаемые погрешности в правовом регулировании пограничных ситуаций, подпадающих под сферу применения Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и Регламента ЕС 1215/2012.

Еще более реакционный подход был использован в отношении судебных решений, вынесенных по искам об установлении факта наличия (действительности) арбитражного соглашения (установительных судебных решений). Как было сказано ранее, в Доводах МАЮ содержится жесткая критика предложения о закреплении за судом, находящимся в стране проведения арбитражного разбирательства, исключительной юрисдикции по вопросам арбитража. Предполагалось, что от решения этого суда будет зависеть юридическая оценка арбитражного соглашения, а суд, рассматривающий вопрос об исполнении арбитражного решения в другом Договаривающемся государстве, обязан приостановить судебный процесс до вынесения решения первым судом. Таким образом, сторона, выбравшая арбитраж как способ разрешения спора, будет вынуждена сначала подтвердить действительность арбитражного соглашения в суде, находящегося в стране проведения арбитражного разбирательства, чтобы обезопасить себя от получения «неприятного сюрприза» на стадии исполнения арбитражного решения. Такая модель поведения напоминает Международной ассоциации юристов существовавшую ранее процедуру двойной экзекватуры.

Чтобы избежать возврата во времена Женевской конвенции о принудительном исполнении арбитражных решений 1927 года, предложение об установлении исключительной судебной юрисдикции по вопросам арбитража было отвергнуто на стадии принятия Регламента ЕС 1215/2012. Более того, в его Вводной части появилось прямое указание на то, что установительные судебные решения, вынесенные в отношении арбитражного соглашения, не подпадают под сферу действия Регламента 1215/2012:

 

Исключение установительных судебных решений
абзац 2 пункта 12 вводной части Регламента 1215/2012 Если суд Договаривающегося государства выносит постановление о том, что арбитражное соглашение ничтожно, неисполнимо или не может быть исполнено, к данному постановлению не применяются нормы о признании и исполнении, предусмотренные в настоящем Регламенте, независимо от того, был ли этот вопрос рассмотрен судом как главный или второстепенный.

 

Сформулированные ЕС принципы, подлежащие применению к судебным решениям по существу спора и установительным судебным решениям, свидетельствуют о следовании политике невмешательства в вопросы арбитража. Многие известные юридические фирмы приветствовали закрепление этих принципов в Регламенте ЕС 1215/2012, характеризуя их как полезные положения, соответствующие позитивному развитию арбитража и создающие комфорт для сторон арбитражного соглашения <176>.

———————————

<176> The Revised Brussels Regulation: Are we back to where we started? Reform of the Brussels Regulation: are we nearly there yet? At http://hsf-arbitrationnotes.com/ (дата последнего обращения: 11.06.2013), Reform of the Brussels Regulation: are we nearly there yet? At http://www.allenovery.com/ (дата последнего обращения: 11.06.2013).

 

5.3. Полемические выпады

 

Дискуссия между интеграторами и сепаратистами проходила не только в рамках составления официальных документов, выражающих позицию научных учреждений или арбитражных институтов по поводу изменения Регламента ЕС 44/2001. Европейская комиссия получила большое количество правовых заключений частного характера от ученых и практикующих юристов, специализирующихся в области арбитража. Революционные идеи авторов Гейдельбергского доклада и Зеленой книги «взбудоражили» арбитражное сообщество. В то время редкий номер журнала, посвященный вопросам арбитражного разбирательства, обходился без статьи о влиянии предстоящей реформы на конфликт юрисдикций. Обмен мнений достигал такого полемического накала, что нередко аргументы оппонентов приобретали эмоциональную окраску. Она добавляла необходимую остроту в высказывания спорящих сторон, а иногда раскрывала их истинные мотивы, скрывающиеся под личиной сухих юридических формул и принципов.

 

5.3.1. Доводы Хесса

 

Поскольку Хесс являлся автором главы Гейдельбергского доклада, посвященной взаимодействию арбитража и Регламента ЕС 44/2001, его персона оказалась в центре внимания критиков интеграционного подхода. В 2010 г. ему пришлось выпустить в свет специальную статью, представляющую собой ответ на негативную оценку Гейдельбергского доклада со стороны арбитражного сообщества. В самом названии своей статьи Хесс обозначил два возможных пути взаимодействия европейского процессуального права и арбитража: сепарация или координация <177>. Не сложно догадаться, что Хесс поддерживает второй путь. Идея о сепарации арбитража представляется ему «иллюзией», а концепция об автономной системе разрешения споров — моделью, неприемлемой для ЕС. Ключевым фактором отделения арбитража от национальных юрисдикций является «глубокое недоверие» к государственному вмешательству в арбитражное разбирательство. Сотрудничество Договаривающихся государств в рамках ЕС построено на прямо противоположном принципе — взаимное доверие к судам этих государств, которые обеспечивают единообразное применение европейского права. Значительную роль в этом процессе стал играть и арбитраж. Ссылаясь на дело Eco Swiss <178>, Хесс указывает на признание за арбитражными трибуналами, рассматривающими трансграничные коммерческие споры на территории ЕС, обязанности применять императивные нормы антимонопольного законодательства ЕС. Тем самым арбитраж наделяется новыми, несвойственными для него функциями. К традиционной цели, поставленной перед ним сторонами арбитражного соглашения, — разрешение спора добавляется еще и задача исключительно публичного характера — контроль над соблюдением сторонами императивных норм.

———————————

<177> Hess B. Should arbitration and European procedural law be separated or coordinated? Some remarcs on a recurrent debate of European lawmaking. Guest Editorial at http://conflictoflaws.net/2010/guest-editorial-hess-should-arbitration-and-european-procedural-law-be-separated-or-coordinated/ (дата последнего обращения: 11.06.2013).

<178> Eco Swiss China Time Ltd v Benetton International NV, ECJ, Case C-126/97 [1999] ECR 1-3055.

 

Противодействие сепарации арбитража влечет пересмотр существующего международно-правового регулирования как на универсальном, так и региональном уровне. На примере предлагаемых изменений в Регламент ЕС 44/2001 Хесс обозначает два главных принципа, которые должны лежать в основе проводимой реформы:

«Во-первых, идея о полной сепарации арбитража от европейского процессуального права является иллюзией. Арбитраж в Европе сильно вовлечен в применение императивного европейского права. Поэтому суды Договаривающихся государств должны применять Нью-Йоркскую конвенцию (и свое национальное право об арбитраже) таким способом, который соответствует праву ЕС… Во-вторых, так как исключение арбитража из европейского права не является подходящим вариантом, представляется предпочтительным рассмотреть его взаимодействие с европейским процессуальным правом в новом Брюссельском регламенте I в явной и прямо выраженной форме вместо того, чтобы ждать предложения по созданию всестороннего инструмента ЕС об арбитраже в ближайшем будущем» <179>.

———————————

<179> Hess B. Supra note 177.

 

Радикальный характер изложенных принципов заставил Хесса пойти на некоторые уступки сепаратистам. В частности, он признал, что полная отмена правила об исключении арбитража может «завести слишком далеко». Достаточно «сужения» или «уточнения» сферы его действия. Подобная уступка, конечно, не способствует укреплению теоретической конструкции, которую ее автор обязан защищать от критики оппонентов.

 

5.3.2. Доводы Мура

 

В качестве одного из таких оппонентов выступил Мур. По его ироничному выражению, Хесс предложил «лекарство, причиняющее больший вред, чем сама болезнь, которую оно призвано вылечить» <180>. Нью-Йоркская конвенция 1958 г. создала уникальную систему правового регулирования арбитража, с одной стороны, учитывающую национальные особенности развития этого института в том или ином Договаривающемся государстве, с другой — устанавливающую минимальные требования к участникам для эффективного исполнения арбитражных соглашений и иностранных арбитражных решений. Данная система не содержит унифицирующих норм, не предписывает Договаривающимся государствам следовать стандартной модели правового поведения. Наоборот, Нью-Йоркская конвенция 1958 г. предоставляет стороне, заинтересованной в исполнении арбитражного соглашения и арбитражного решения, право в некоторых случаях отойти даже от конвенционных минимальных требований. Мур приводит в качестве примера принцип наибольшего благоприятствования, закрепленный в ст. VI Нью-Йоркской конвенции 1958 г. Исходя из содержания этого принципа, конвенционные нормы не препятствуют заинтересованной стороне воспользоваться наиболее благоприятным режимом, установленным в законе или международных договорах, где испрашивается признание и приведение в исполнение арбитражного решения. К этому примеру можно добавить решающую роль судебного усмотрения при определении судьбы арбитражного решения (ст. V) и отсутствие исключительной юрисдикции при оспаривании арбитражного соглашения (ст. II).

———————————

<180> Mourre A. A Response to Professor Hess, at http://goo.gl/350IDk (дата последнего обращения: 11.06.2013).

 

Предложения авторов Гейдельбергского доклада и Зеленой книги, безусловно, были направлены на нарушение существующего баланса интересов, по крайней мере на региональном уровне. Исполнение судебного решения, вынесенного в стране проведения арбитражного разбирательства и установившего тщетность арбитражного соглашения, вступает в конфликт с принципом наибольшего благоприятствования и лишает заинтересованную сторону привести в исполнение арбитражное решение в стране, которая благосклонно относится к выявленным дефектам арбитражного соглашения или не рассматривает их в качестве таковых. В конце концов нельзя исключать ситуации, когда суды различных стран могут расходиться друг с другом в оценке фактических обстоятельств.

Мур также отрицательно высказывается о предложенном критерии по определению места арбитража. Как и другие сторонники сепаратистского подхода, он считает, что это может привести к неоправданному преимуществу для истца в выборе благоприятного правопорядка (forum shopping). В то же время Мур ратует за сохранение приоритета lis alibi pendens при решении конфликта юрисдикций в случаях оспаривания арбитражных соглашений, ссылаясь на существующий приоритет этого принципа над пророгационными соглашениями.

Недостаток стандартизации кроется в применении ее к странам, находящимся на более высоком уровне развития правовой культуры и законодательства об арбитраже. Если такой уровень отождествлять с либеральным подходом, то необходимо признать, что Гейдельбергский доклад и Зеленая книга противоречат прогрессивному направлению в современной юриспруденции. Установление исключительной судебной юрисдикции по вопросам арбитража не учитывает французского и швейцарского подхода в решении этой проблемы, которое заключается в том, что государственный суд отдает приоритет арбитражному трибуналу. Судебное вмешательство возможно лишь в случаях, когда фактические обстоятельства указывают на явную недействительность или неисполнимость арбитражного соглашения. Как было сказано ранее, данный подход известен как негативный эффект принципа «компетенции компетенции» или вынесение решения в порядке prima facie.

Предусматривая норму об обязательном признании установительных судебных решений, вынесенных в стране арбитражного разбирательства, авторы Гейдельбергского доклада и Зеленой книги обошли молчанием вышеназванную форму судебного вмешательства. В этой связи Мур предлагал распространить действие Регламента ЕС 44/2001 на судебные решения, вынесенные в порядке применения негативного эффекта принципа «компетенции компетенции» или prima facie, а также на решения арбитражного трибунала о своей компетенции.

Опасность непродуманных реформ, уникальность национальных правопорядков, имеющих развитое законодательство об арбитраже, — вот главные причины, по которым Мур выступал против отмены правила об исключении арбитража. Вместе с Вагенхеймом он также привел аргументы практического характера о нежелательности радикальных изменений в существующую систему правового регулирования арбитража:

«Дьявол кроется в деталях. Предложение Комиссии не учитывает фундаментальные принципы права об арбитраже и создаст практические трудности, которые не могут быть полностью оценены на этой стадии. Это повлечет регионализацию законов об арбитраже, противоположную его универсальной и транснациональной природе и осуществляемую путем подчинения особым целям Европейского сообщества, которые… иногда оторваны от потребностей быстрой и эффективной системы разрешения споров. В конце концов из-за процессуальных трудностей, которые оно создает, предложение поставит в невыгодное положение арбитраж в Европе по сравнению с его конкурентами в мире, где юрисдикции вовлечены в жестокую конкуренцию в притягивании главных международных арбитражей на свою почву. Арбитраж, каким мы его знаем сегодня, все еще проводит прекрасные дни в преддверии этого предложения. Будет жалко, если он не будет проходить под европейским небом» <181>.

———————————

<181> Mourre A., Vagenheim A. Op. cit. P. 83.

 

Лейтмотивом этого эмоционального предостережения является нежелательность реформы, ориентированной на расширение судебного вмешательства в арбитраж. В представлении Мура оно привело бы известные европейские центры по разрешению трансграничных коммерческих споров к утрате своей конкурентоспособности, повышению привлекательности других стран, чье законодательство сохранило традиционные гарантии для эффективного исполнения арбитражных соглашений и арбитражных решений.

 

5.3.3. Доводы Пинзолли

 

Еще более резкие выражения в адрес сторонников интеграционного подхода допускал Филипп Пинзолли (Philippe Pinsolle). В самом названии его статьи, посвященной правовому анализу Зеленой книги, предлагаемые изменения в Регламент ЕС 44/2001 сравниваются с «отравленной пилюлей». Ее действие подрывает устоявшиеся взгляды на природу арбитража и угрожает его будущему в рамках ЕС. Многочисленные выступления специалистов подтверждают, по мнению Пинзолли, ошибочность в понимании Европейской комиссией теоретических основ арбитража или свидетельствуют о ее склонности к «возрождению» устаревших подходов. Самым одиозным из них является, как было сказано ранее, двойная экзекватура. Ее черты проявляются в предложениях Европейской комиссии по совершенствованию исполнения арбитражных решений. Предполагалось, что суды Договаривающегося государства, в котором было вынесено соответствующее арбитражное решение, будут обладать исключительной юрисдикцией по выдаче сертификата об исполнимости арбитражного решения и соблюдении «процессуальной справедливости», что должно являться достаточной гарантией для его признания на территории ЕС. Необходимо учитывать, что Европейская комиссия сделала серьезную оговорку о том, что данная инициатива может рассматриваться как альтернативный или дополнительный способ к ее другому предложению, предусматривающему значительную уступку по отношению к арбитражу. Речь идет о создании нового основания для отказа в признании и приведении в исполнение судебного решения — его несовместимость с арбитражным решением. Это нововведение было встречено арбитражным сообществом с одобрением. Тем не менее Пинзолли не упоминает о нем в своем правовом анализе. В его статье предлагаемая реформа оценивается как «шаг назад», во времена, предшествующие принятию Нью-Йоркской конвенции 1958 г.:

«Теоретически говоря, мы возвращаемся к 1920-м годам, когда арбитраж подчинялся единственному правопорядку, в котором он находился, арбитражные соглашения анализировались с подозрением, а к арбитрам относились не более как к частным лицам, заменяющим судей. Предлагаемая реформа нивелирует эволюцию арбитражного законодательства и прецедентное право и уничтожает прогресс, достигнутый теми Договаривающимися государствами, которые наиболее благожелательно относятся к арбитражу» <182>.

———————————

<182> Pinsolle P. The proposed reform of Regulation 44/2001: a poison pill for arbitration in the EU? // International Arbitration Law Review 2009. 12(4). P. 63.

 

В этом коротком абзаце четко прослеживаются амбиции сторонников либерального подхода выйти за рамки частных отношений, возникающих между участниками арбитражного разбирательства, и поставить арбитраж на одну планку с государственным судом, а в трансграничных отношениях и выше, учитывая постоянно увеличивающийся объем рассмотрения споров в известных арбитражных институтах.

Следующая ошибка Европейской комиссии, по мнению Пинзолли, заключалась в создании единой нормы об определении места арбитража, в особенности субсидиарного правила, подлежащего применению, когда ни арбитражное соглашение, ни решение арбитражного трибунала не содержат соответствующих инструкций. В этом случае применение общих юрисдикционных положений Регламента ЕС 44/2001 не является оптимальным вариантом для заполнения образовавшегося пробела. Пинзолли считал, что обращение к Регламенту ЕС 44/2001 не способствует сокращению параллельных процессов, скорее, наоборот, увеличивает их число. Суд, находящийся по месту нахождения ответчика или исполнения обязательства, будет обладать исключительной юрисдикцией по определению действительности арбитражного соглашения. Правом, применимым к данному соглашению и арбитражному разбирательству, будет являться право суда, обладающего исключительной юрисдикцией. Последний вывод не вытекает из предложений Европейской комиссии, так как субсидиарное правило касается исключительно юрисдикционного вопроса.

В заключение Пинзолли делает вывод, не уступающий по своему эмоциональному накалу предостережению Мура:

«Успех Европейского союза в привлечении арбитражей был достигнут исключительно благодаря ограничению вмешательства национальных судов в арбитражный процесс, ограничению средств, направленных против арбитражных решений, предоставлению арбитражным трибуналам большей независимости от национальных норм, расширению объема арбитрабельных споров и обеспечению максимально возможной эффективности арбитражных решений, даже тех решений, который были отменены в месте арбитража. Не приходится и говорить, что предложения Зеленой книги могут положить конец этой эволюции. Если реформа будет применена, как она есть, для сторон и их советников не потребуется много времени осознать, что Европейский союз больше не является дружественным для арбитража местом, каким он был до этого. В результате они либо будут использовать другие механизмы разрешения споров, такие, как посредничество, либо просто уйдут в места, где Регламент не будет применяться» <183>.

———————————

<183> Ibid. P. 65.

 

Похожие мрачные сценарии были описаны и другими сторонниками сепаратистского подхода, предпочитающими делать прогнозы исходя из общей оценки совокупности факторов <184>. При избрании подобного вида научного анализа нельзя избежать преобладания субъективного взгляда на рассматриваемую проблему.

———————————

<184> Mourre A., Vagenheim A. Op. cit. P. 83; Byford N., Sarwar A. Arbitration clauses after West Tankers: the unanswerable conundrum? Practical solutions for enforcing arbitration clauses // International Arbitration Law Review. 2009. 12(3). P. 33.

 

5.3.4. Доводы Консоло

 

Другой подход в отстаивании своей точки зрения был продемонстрирован Клаудио Консоло (Claudio Consolo), который, опираясь главным образом на национальный опыт правоприменения, предпринял попытку проверить эффективность предложений, содержащихся в Гейдельбергском докладе.

Прежде всего он призвал к осторожной оценке средств судебной защиты, используемой заинтересованной стороной в рамках какого-либо правопорядка. Печально известный ярлык «итальянская торпеда» в некоторых случаях не подходил к описанию процессуальных действий, совершенных в судебном процессе стороной, выступающей против арбитражного разбирательства. По мнению Консоло, обстоятельства дела West Tankers свидетельствовали об отсутствии недобросовестности страховщиков, обратившихся в суд Сиракуз о возмещении поврежденного груза, поскольку они не ставили перед собой задачу — получить судебное решение, устанавливающее недействительность арбитражного соглашения. В то же время даже иск, содержащий такое требование, может быть оправдан с точки зрения процессуальной экономии и обеспечения доступа к правосудию. Ответчик должен иметь возможность быстро получить судебную оценку арбитражного соглашения, не обрекая себя на несение больших расходов по участию в арбитражном разбирательстве. Если возникает спорный вопрос относительно действительности арбитражного соглашения, нецелесообразно откладывать его решение на более поздние стадии судебного вмешательства. Усилия, приложенные всеми участниками арбитражного разбирательства для разрешения спора, могут быть сведены к нулю, если суд выявит серьезные дефекты арбитражного соглашения на стадии рассмотрения ходатайства проигравшей стороны об отмене арбитражного решения или ходатайства ее процессуального оппонента о признании и исполнении арбитражного решения. В этом случае не только ответчик, но и истец несет риск неоправданных расходов. Поэтому вынесение судебного установительного решения, устраняющего правовую неопределенность в отношении юридической силы арбитражного соглашения, полезно для обеих спорящих сторон. Более того, данный вид судебных решений соответствует логике судебного вмешательства в арбитражное разбирательство и удачно вписывается в систему средств правовой защиты, которые могут быть использованы спорящими сторонами. Иск, подаваемый ответчиком об установлении действительности арбитражного соглашения, посвящен исключительно вопросам арбитража. Перечень фактических обстоятельств, подлежащих судебной оценке, не идет ни в какое сравнение с доказательственной базой, исследуемой судом или арбитражным трибуналом при рассмотрении дела по существу. Таким образом, для вынесения судебного решения о юридической силе арбитражного соглашения не требуется большего количества времени. Данная презумпция обосновывает приоритет иска ответчика перед материально-правовым требованием истца, что, в свою очередь, поддерживает идею авторов Гейдельбергского доклада об установлении исключительной юрисдикции суда, находящегося в стране арбитражного разбирательства.

Эффективность установительного судебного решения в отношении арбитражного соглашения должна быть обеспечена единым правовым регулированием этого вопроса в процессуальном законодательстве стран — участниц ЕС. По мнению Консоло, для достижения поставленной задачи не требовалось осуществления «серьезного вмешательства в процессуальную культуру Договаривающихся государств». Предложение авторов Гейдельбергского доклада заключалось лишь в создании дополнительных процессуальных институтов, которые гарантировали бы соблюдение интересов всех участников арбитражного разбирательства при выполнении трех условий, сформулированных Консоло в заключительной части своего правового анализа:

«…во-первых, процесс в отношении действительности арбитражного соглашения нуждается в установлении быстрого и четкого порядка; во-вторых, исключительная юрисдикция суда, находящегося в месте арбитража, должна применяться, только когда арбитражная оговорка в явной форме определяет место арбитража, что позволяет рассматривать эту новую параллельную юрисдикцию как поддерживаемую сторонами и их волей; в-третьих, только стороны арбитража должны быть ограничены в праве подавать материально-правовые иски по существу спора, пока суд, находящийся в установленном месте, не вынесет решение и не прояснит вопрос о сфере действия оговорки…» <185>.

———————————

<185> Console C. Arbitration and EC law — an Italian reaction in the Heidelberg colloquium // International Arbitration Review. 2009. 12(4). P. 55.

 

Данные условия подчеркивают ведущую роль судебного вмешательства в арбитражное разбирательство при проведении реформы европейского права. Это проявляется в создании специального механизма по вынесению установительных судебных решений в отношении арбитражного соглашения и закреплении за судами, находящимися в стране проведения арбитражного разбирательства, исключительной юрисдикции.

 

5.3.5. Доводы Пуллена

 

Сторонники сепаратистского подхода занимают противоположную позицию о степени судебного влияния на арбитраж. В основе критических замечаний Эндрю Пуллена (Andrew Pullen) лежало обвинение Европейской комиссии в преувеличении роли суда и преуменьшении роли арбитражного трибунала:

«Во-вторых, предложения Комиссии фокусируются полностью на роли суда и пренебрегают ролью арбитражного трибунала. Это, может быть, неизбежно в применении инструмента, регулирующего судебную юрисдикцию и судебные решения, но это иллюстрирует причину, по которой Регламент не является правильным инструментом для реформирования европейского права об арбитраже» <186>.

———————————

<186> Pullen A. The future of international arbitration in Europe: West Tankers and EU green paper // International Arbitration Law Review. 2009. 12(4). P. 59.

 

По его мнению, предложения Европейской комиссии, несмотря на их амбициозность, не учитывают «глобальную природу арбитража», что влечет образование пробелов в правовом регулировании. Пуллен больше склонялся к модели, построенной, если не на преобладании арбитража, то хотя бы на уравнивании его в правах с государственным судом. В частности, он допускал приостановление судебного процесса до вынесения судом, находящимся в месте арбитража, решения о наличии своей юрисдикции или вынесения арбитражным трибуналом аналогичного решения о наличии своей компетенции. Впоследствии эта идея была воплощена в проекте изменений Регламента ЕС 44/2001.

Пуллен также высказывался за усиление роли арбитража в случаях, когда арбитражное соглашение не позволяет определить место арбитражного разбирательства. Эта неопределенность, по его мнению, не должна быть устранена путем применения общих юрисдикционных правил Регламента ЕС 44/2001, поскольку нарушается главный принцип арбитражного разбирательства — нейтральность правопорядка, в котором оно проходит. По замыслу Пуллена, в качестве своеобразной замены воли сторон мог бы выступить постоянно действующий арбитражный институт, выполняющий административные функции, или Постоянный третейский суд.

 

5.4. Предварительные выводы

 

Принятие Регламента ЕС 1215/2012 не приведет к прекращению дискуссии между сторонниками интеграционного и сепаратистского подходов. Фактически Европейская комиссия заняла оппортунистическую позицию, подтвердив существование проблемы, но отвергнув радикальные пути ее решения. Установление различного правового режима для судебных решений, вынесенных по вопросу о наличии или отсутствии арбитражного соглашения и судебных решений, вынесенных по существу материально-правового требования, подпадающего под сферу действия оспариваемого арбитражного соглашения, не способствует устранению параллельных процессов. Наоборот, создается впечатление о неизбежности их возникновения на территории ЕС и тщетности любых попыток разрешить конфликт юрисдикций в рамках единого правового акта.

Регламент ЕС 1215/2012 может по праву считаться победой сторонников сепаратистского подхода, поскольку все ключевые предложения авторов Гейдельбергского доклада и Зеленой книги были отвергнуты Европейской комиссией. Залогом этой победы служит идеализированный взгляд на арбитраж, разделяемый, по-видимому, большинством европейских юристов, специализирующихся в данной области. Им удалось отстоять правило об исключении арбитража, подчеркивающее его автономный статус, хотя бы в системе источников правового регулирования.

Как видно, не пришло еще время для проведения радикальных реформ и изменения правосознания, пребывающего в плену одностороннего восприятия действительности. Сначала оно становится популярным, потом превращается в догму и, наконец, становится своеобразным барьером для переосмысления существующих ценностей в изменившемся окружающем мире. Одним из таких барьеров является крайне негативное отношение к системе государственных судов, которые выступают «проводниками воли своего государства» <187> или «позволяют себе быть управляемыми в целях защиты государственных интересов» <188>. Безусловно, отдельные факты вынесения неправосудных решений имеют место в судебной системе, как, впрочем, и в арбитраже, но они не дают общего представления о данном социальном явлении. Использование аргументов дискриминационного характера, проявляющегося в необоснованном нахождении закономерности в серии нарушений, исключает диалог между спорящими сторонами и приводит лишь к бессмысленному обмену взаимными обвинениями.

———————————

<187> Панов Л.Л. Указ. соч. С. 201.

<188> Ануров В.Н. Краткий комментарий к решению Апелляционного суда Амстердама от 28.04.2009 по делу «Юкос капитал С.А.Р.Л.» против ОАО «Роснефть» // Третейский суд. 2009. N 3. С. 81.

 

Другой барьер, возникающий на пути сотрудничества между государственными судами и арбитражем, связан со смещением акцентов в выборе принципов, занимающих привилегированное положение в иерархии правовых норм. Традиционная юриспруденция основана на уважении государственного суверенитета, судебного решения как акта правосудия, осуществляемого от имени государства на его территории. На более высоком уровне международной интеграции государств, как это произошло в рамках ЕС, может быть успешно реализован принцип взаимного доверия между судебными системами Договаривающихся государств. Для арбитражного сообщества наибольшую важность представляют «священный» характер договора и принцип автономии воли сторон. Следование этим ориентирам позволяет выйти за границы отдельно взятого государства или даже группы государств и провозгласить создание автономного арбитражного порядка. Акты государственной власти подвергаются такой же оценке, как и действия частных лиц при выполнении ими своих договорных обязательств. Более того, обладание властными полномочиями и возможность применить меры принудительного характера часто ставят государство в невыгодное положение перед арбитражным трибуналом, который видит свою миссию в защите слабой стороны. Кстати, привлекательность арбитража иногда объясняют его способностью абстрагироваться от императивных предписаний того или иного национального законодательства, вступающих в противоречие с правосознанием арбитров, принадлежащих к другой правовой культуре. Сложный процесс по установлению содержания применимого права с учетом всех его источников заменяется личными предпочтениями арбитров в трактовке модельных законов, руководств, унифицированных принципов, носящих рекомендательный характер. Арбитражный трибунал не преследует цель приблизиться к стандартам правосудия, существующим в стране проведения арбитражного разбирательства, а стремится создать продукт, обладающий высокой конкурентоспособностью в среде делового сообщества. Данные факторы подчеркивают неизбежность возникновения конфликтных ситуаций при взаимодействии арбитражей и государственных судов. К сожалению, нередко оно перерастает в противостояние между ними.

Преодоление взаимной отчужденности возможно только в случае признания за национальным правопорядком руководящей роли в правовом регулировании арбитража. Она должна проявляться в определении критериев, по которым устанавливается связь арбитража с данным правопорядком, и закреплении за национальными государственными судами исключительной юрисдикции по разрешению споров, связанных с проведением арбитражного разбирательства или вынесением арбитражного решения. Теоретические конструкции, построенные на идеях о делокализации арбитража или создании автономного арбитражного порядка, направлены на отрицание этой руководящей роли. Международно-правовые акты, принятые во второй половине XX — начале XXI в., планомерно уменьшают влияние национального правопорядка на арбитраж. Среди них особое положение занимает Нью-Йоркская конвенция 1958 г., которая, по мнению сторонников сепаратистского подхода, заложила основы либерального представления об арбитраже. Ее первым «прорывом» стала отмена правила о двойной экзекватуре, предусмотренного Женевской конвенцией 1927 г. и представляющего собой сложную процедуру исполнения арбитражного решения. Возражения против применения данного правила в основном были связаны с отсутствием права у суда, рассматривающего ходатайство о приведении в исполнение арбитражного решения, по своему усмотрению устанавливать его окончательность. Открытость арбитражного решения для обжалования в стране его вынесения являлось препятствием для возбуждения исполнительного производства в Договаривающемся государстве <189>.

———————————

<189> Лебедев С.Н. Международный торговый арбитраж // Избранные труды по международному коммерческому арбитражу, праву международной торговли, международному частному праву, частному морскому праву. М., 2009. С. 134 — 135; Galliard E. Supra note. P. 30.

 

С принятием Нью-Йоркской конвенции 1958 г. суды получили право усмотрения в этом вопросе путем использования терминов «может/может быть» в описании судебных полномочий на стадии признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений (ст. V и VI). Таким образом, был преодолен, по меткому выражению Ж. Робера, «оптический обман», заключающийся в ассимиляции арбитражного решения с судебным <190>, и создан новый режим наибольшего благоприятствования арбитражу, закрепленный в п. 1 ст. VII Нью-Йоркской конвенции 1958 г. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что данный режим не обладает свойствами единообразного правового регулирования, так как построен на исключениях из общего перечня оснований для отказа в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. Поэтому увеличение случаев, указывающих на применение режима наибольшего благоприятствования арбитражу, свидетельствует об обострении противоречий между Договаривающимися государствами и о нарушении баланса интересов, достигнутого в результате принятия Нью-Йоркской конвенции 1958 г. В этой связи призывы сторонников сепаратистского подхода не вносить изменения в отлаженную систему правового регулирования арбитража выглядят неубедительными.

———————————

<190> Лебедев С.Н. Указ. соч. С. 135.

 

Гейдельбергский доклад и Зеленая книга олицетворяют первую попытку провести правовую реформу по вопросам взаимодействия государственных судов и арбитражей на европейском уровне. Может быть, эта попытка была неудачной, но она была сделана в правильном направлении. В современном мире нельзя избежать судебного контроля над арбитражем, так что рано или поздно вопрос о проверке арбитражного соглашения или арбитражного решения встанет перед соответствующим государственным судом, если на этом будет настаивать заинтересованная сторона. Негативный эффект принципа «компетенции компетенции» и рассмотрение дела в порядке prima facie ограничивают полномочия суда по всестороннему исследованию обстоятельств, влияющих на юридическую силу арбитражного соглашения, до вынесения арбитражного решения. Итальянское законодательство об арбитраже предусматривает специальное средство судебной защиты по оспариванию арбитражного соглашения до проведения арбитражного разбирательства. В правовой системе других стран такое средство отсутствует. В любом случае на стадии отмены или исполнения арбитражного решения вопрос о действительности арбитражного соглашения может быть поднят заинтересованной стороной.

Как видно, компромисс, достигнутый между Договаривающимися странами на момент принятия Нью-Йоркской конвенцией 1958 г., не преследовал цель лишить национальные государственные суды права осуществлять контроль над арбитражем. Пока принцип уважения государственного суверенитета сохраняет свою актуальность, государства не допустят, чтобы на их территории исполнялись арбитражные решения без судебной проверки. Отступление от консервативного подхода к арбитражу, основанного на необходимости его локализации в целях правового регулирования, произошло более тонким способом. Заинтересованная сторона получила возможность довести дело до логического конца, даже если арбитражное решение было отменено в стране его вынесения или первая попытка, связанная с подачей ходатайства о приведении его в исполнение, оказалась неудачной. Обнаружение страны, в которой действует «прогрессивное» законодательство об арбитраже и находятся активы ответчика, устраняет негативные последствия прошлых неудач и «устаревшие» подходы ранее вовлеченных правопорядков.

На самом деле существующий режим наибольшего благоприятствования арбитражу является не чем иным, как признанием неравномерного развития арбитража в национальных правопорядках, отсутствия доверия между судами разных стран и конкуренции между ними в создании благоприятных условий для разрешения трансграничных коммерческих споров в национальных арбитражных институтах. В рамках ЕС, построенного на принципе взаимного доверия между судами Договаривающихся государств, такой режим должен был уйти в прошлое и уступить место интеграционному подходу в регулировании вопросов арбитража. К сожалению, этого не случилось.

 

Заключение

 

В современном мире изменения в общественном устройстве происходят очень быстро, если не сказать, стремительно. Не является исключением и арбитраж. За последние пятьдесят лет были приняты многочисленные международные и внутригосударственные акты в этой области, которые способствовали выделению арбитража в самостоятельную научную дисциплину. Его уже давно изучают студенты в рамках специальных курсов и учебных программ, разработанных известными университетами.

Вместе с тем преобладающая тенденция по изменению природы арбитража, выражающаяся в идеях о его делокализации и создании автономного арбитражного порядка, не может не вызывать опасения. Происходит постепенное смещение акцентов при осмыслении главной цели арбитража. Отходят на задний план его вспомогательные функции по уменьшению нагрузки государственных судов по рассмотрению коммерческих споров и предоставлению сторонам альтернативного способа их разрешения. Четко проявляется стремление арбитражного сообщества создать систему правового регулирования, альтернативную национально-правовым системам, которая играла бы ведущую роль в развитии международного права и объединяла бы юристов, выполняющих функции арбитров на профессиональной основе. Их одобрение уже стало необходимой предпосылкой для проведения реформы в области арбитража. Особенности принятия Регламента ЕС 1215/2012, рассмотренные в настоящей монографии, подтверждают правомочность данного вывода.

Поскольку арбитражное сообщество не имеет (и не должно иметь) централизованных органов, вырабатывающих единую позицию, выбор пути, по которому должен следовать арбитраж в современных условиях, определяется с учетом мнений популярных арбитражных институтов, ассоциаций и объединений юристов, известных ученых. Все они являются носителями определенной правовой культуры, что превращает их в представителей интересов национальных правопорядков, в которых они получили юридическое образование и практические навыки разрешения споров. Таким образом, под рассуждениями о делокализации арбитража и создании автономного арбитражного порядка кроется призыв к конкуренции правовых культур, юрисдикций судов и научных концепций. Ничего плохого в такой конкуренции нет, если не пересматриваются фундаментальные основы юридической природы арбитража в угоду преобладающим в настоящее время теоретическим конструкциям исходя из установленного баланса сил в международной торговле. Этот баланс сил может со временем измениться, и тогда возврат к традиционным представлениям об арбитраже станет популярной идеей в научном сообществе. Подобные взгляды уже встречаются в инвестиционном арбитраже в отношении государственного суверенитета и пересмотра арбитражными трибуналами решений судебных и административных органов государства:

«Степень полномочий, которыми могут быть наделены арбитражные трибуналы в таких обстоятельствах, вызывает споры, которые в будущем будут только увеличиваться. Тот факт, что много таких ситуаций связано с развитыми государствами, смещает фокус в сторону от развивающихся государств и привлекает внимание ученых из развитых государств к опасениям, выраженным развивающимися государствами и их юристами в прошлом. Интересно наблюдать, как те же самые аргументы о государственном суверенитете, приведенные юристами из развивающихся государств, открыто осмеянные юристами из развитых государств, находят пристанище как в позициях тех юристов, которые защищают интересы развитых государств — ответчиков, так и среди все увеличивающейся группы академических комментаторов. Птицы вернулись обратно на свой насест» <191>.

———————————

<191> Sornarajah M. The International Law on Foreign Investments. Cambridge University Press. 2004. P. 343.

 

Авторы Гейдельбергского доклада и Зеленой книги предприняли такую же неудачную попытку вернуть арбитраж в единое правовое пространство, основанное на интеграционном подходе к регулированию вопросов арбитража и юрисдикции государственных судов. Пока птицы не прилетели на свой насест. Остается только ждать.

Глава 1   Глава 2   Глава 3   Глава 4   Глава 5

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code