Статья 53. Органы юридического лица

Комментарий к статье 53 ГК РФ

 

  1. Рассматривая указания, сосредоточенные в п. п. 1 и 2 комментируемой статьи, необходимо иметь в виду следующее:

1) компетенция (полномочия) и название органа того или иного юридического лица (даже «внутри» одной организационно-правовой формы) определяются нормами права, регламентирующими организацию и деятельность различных юридических лиц, и учредительными документами. Например, высшим органом управления акционерным обществом является общее собрание его акционеров. В обществе с числом акционеров более 50 создается совет директоров (наблюдательный совет). Исполнительный орган общества может быть коллегиальным (правление, дирекция) и (или) единоличным (директор, генеральный директор) (ст. 103 ГК);

2) когда речь идет о приобретении юридическим лицом гражданских прав и принятии им на себя гражданских обязанностей через свои органы, то в первую очередь имеется в виду, что при вступлении юридического лица в некие гражданско-правовые отношения от имени юридического лица действуют его органы. Наиболее отчетливо это видно при заключении договоров (поставки, аренды, подряда и др.). Соответствующие договоры (как документы) чаще всего подписываются органом (генеральным директором, иным должным образом уполномоченным лицом). Орган выступает от имени юридического лица также при приобретении вещных прав на основании решения государственного или муниципального органа, при совершении юридическим лицом односторонних сделок, например, таких, как публичное обещание награды, принятие наследства и т.д.;

3) юридическое лицо может приобретать права и принимать на себя обязанности не только через свои органы, но и через представителей (п. 1 ст. 182 ГК). Конечно же орган представителем не является <1>. Представители действуют на основании и в рамках доверенности, полномочие может явствовать из обстановки, в которой действует представитель. Орган юридического лица действует от его имени без доверенности, но «в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами»;

———————————

<1> Ссылка в п. 1 ст. 53 ГК РФ на п. 1 ст. 182 Кодекса является юридико-технической ошибкой. Указание должно было относиться конечно же к представителям.

 

4) возникновение прав и появление обязанностей у юридического лица могут быть обусловлены действиями работников данного юридического лица. Так, юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (ст. 1068 ГК);

5) возникновение прав и обязанностей юридического лица происходит также вследствие событий, с которыми закон или иной правовой акт связывает наступление гражданско-правовых последствий (п. 1 ст. 8 ГК).

Таким образом, возникновение прав и обязанностей у юридического лица происходит в результате действий различных субъектов и даже вследствие событий. Другое дело, что в комментируемой статье говорится о приобретении прав и принятии на себя обязанностей (а не о возникновении прав и обязанностей), т.е. речь идет о деятельности органов, направленной на появление прав и обязанностей. Ту же направленность имеет и деятельность представителей, поскольку она осуществляется на основании предварительно выраженной воли органов (выдача доверенности, допуск к работе (продавца, кассира и т.д.)).

Орган юридического лица не является субъектом гражданского права (он «часть» юридического лица);

6) органы юридического лица классифицируются по различным основаниям (исполнительные и контрольно-ревизионные, единоличные и коллегиальные, назначаемые и избираемые и т.д.).

Назначение или избрание органов юридического лица осуществляется по правилам, установленным законом (но не иными правовыми актами) и учредительными документами. Так, органом унитарного предприятия является руководитель, который назначается собственником либо уполномоченным собственником органом (ст. 113 ГК). В уставе общества с ограниченной ответственностью, в частности, должны быть определены состав и компетенция органов управления обществом; высшим органом общества является общее собрание его участников, к компетенции которого, кроме прочего, отнесено образование исполнительных органов общества (ст. 89 ГК);

7) комментируемая статья предоставляет возможность в отдельных законодательных актах (и только в них) предусмотреть случаи, когда правоспособность юридического лица реализуется им через своих участников. В частности, согласно п. 1 ст. 72 ГК РФ каждый участник полного товарищества вправе действовать от имени товарищества, если учредительным договором не установлено, что все его участники ведут дела совместно либо ведение дел поручено отдельным участникам. В соответствии с п. 1 ст. 84 ГК РФ управление деятельностью товарищества на вере осуществляется полными товарищами. Порядок управления и ведения дел такого товарищества его полными товарищами устанавливается ими по правилам ГК РФ о полном товариществе.

  1. До 1 марта 2013 г. в п. 3 ст. 10 ГК РФ была установлена презумпция разумности и добросовестности участников лишь в тех случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно. В действующей в настоящее время редакции п. 5 ст. 10 ГК РФ говорится о том, что добросовестность и разумность таких участников предполагаются. При этом полагаем, что нет никакой связи между правилом, предусмотренным п. 3 комментируемой статьи, и правилом п. 5 ст. 10 ГК РФ (кроме того, что в том и другом случае используются слова «разумность», «добросовестность»). Если в последнем говорится о презумпции, то в комментируемой статье речь идет об обязанности лица, выступающего от имени юридического лица. Оно должно действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно. Причем эта обязанность возлагается как на то лицо, которое выступает от имени юридического лица в силу закона или учредительных документов, так и на членов коллегиальных органов.

На случай неисполнения или ненадлежащего исполнения указанной обязанности установлена следующая санкция: такое лицо должно возместить убытки (реальный ущерб и упущенную выгоду (ст. 15 ГК)). Соответствующее требование может быть заявлено учредителями (участниками) юридического лица (и никем более). Оно может быть удовлетворено лишь при наличии вины лица, выступавшего от имени юридического лица. Хотя на это не указывается в комментируемой статье, однако такой вывод логично следует из ее содержания, ибо действия неразумные и (или) недобросовестные свидетельствуют о вине. И напротив, если действия разумные и добросовестные, то о вине говорить не приходится.

Законом или договором может быть предусмотрено, что названная санкция не применяется (применяется) при наличии определенных условий, в определенных пределах и т.д.

  1. Когда речь идет о внутренних отношениях юридического лица и лиц, входящих в состав его органов, ГК РФ использует отсылку к федеральным законам.

 

Статья 53.1. Ответственность лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица

 

Комментарий к статье 53.1

 

  1. Формально комментируемая статья является новеллой, действующей с 1 сентября 2014 г. Фактически же содержащиеся в ней положения развивают и конкретизируют норму п. 3 ст. 53 ГК РФ об обязанностях лица, выступающего от имени юридического лица, действовать разумно и добросовестно. Эта норма изначально содержалась в Кодексе и вступила в силу с 8 декабря 1994 г. <1> Затем нормы об обязанностях и ответственности органов юридического лица появились в специальных законах: в ст. 71 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ «Об акционерных обществах», в ст. 44 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», в ст. 25 Федерального закона от 14 ноября 2002 г. N 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» и в некоторых других.

———————————

<1> См.: п. 1 ст. 6 Федерального закона от 30 ноября 1994 г. N 52-ФЗ «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; абз. 3 п. 1 Постановления Пленума ВС РФ N 2 Пленума ВАС РФ N 1 от 28 февраля 1995 г. «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

 

Несмотря на такую длительную по нашим временам историческую традицию, в литературе часто можно было встретить, например, мнение о том, что взыскание с органа управления убытков, причиненных юридическому лицу, «крайне редко используется в юридической практике в силу сложностей доказывания вины лиц, привлекаемых к ответственности, отсутствия стимулов для разработки соответствующих юридических технологий со стороны корпоративных юристов и — за редким исключением — независимых экспертов в силу низкого спроса, поскольку в условиях высокой концентрации корпоративного капитала обычно это считается внутренним делом корпорации» <1>. Таким образом, с юридической точки зрения возникла необходимость разрешения в первую очередь общетеоретических вопросов понимания добросовестности и разумности, соотношения этих категорий с категорией вины в рассматриваемых отношениях.

———————————

<1> Дедов Д.И., Новак Д.В. Дело Частное охранное предприятие «Агентство безопасности «Профессионал-5» против общества «АПРЭО» // Правовые позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации: Избранные Постановления за 2006 год с комментариями / Под ред. А.А. Иванова. М.: Статут, 2012; СПС «КонсультантПлюс».

 

Огромную роль в разработке условий привлечения к ответственности субъекта, выступающего от имени юридического лица, сыграла практика арбитражных судов, итогом обобщения которой явилось Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июля 2013 г. N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее — Постановление Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

Из сказанного следует, что положения комментируемой статьи являются результатом длительных научных и практических дискуссий по выработке реального содержания юридической конструкции ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица.

  1. Существенные особенности в комментируемой статье предусмотрены в отношении субъектов рассматриваемого правоотношения. Помимо причинителя вреда (субъекта ответственности) и потерпевшего предусмотрен особый субъект, не совпадающий с потерпевшим, но управомоченный требовать возмещения убытков в пользу потерпевшего.

Потерпевшим признается только само юридическое лицо. Комментируемая статья не предусматривает возможности возмещения причиненных убытков участнику юридического лица или иным субъектам.

Причинители вреда — это лица, уполномоченные выступать от имени юридического лица, члены коллегиальных органов юридического лица и лица, определяющие действия юридического лица. То есть, это лица, обладавшие определенным статусом на день принятия решения, повлекшего причинение убытков юридическому лицу. Конкретно в категорию причинителей вреда входят:

— участники юридического лица, уполномоченные выступать от его имени в случаях, прямо предусмотренных настоящим Кодексом (п. 2 ст. 53 ГК);

— физические лица, составляющие или входящие в исполнительные органы юридического лица, т.е. органы, которые действуют от его имени (п. 1 ст. 53 ГК);

— физические лица, входящие в коллегиальный орган управления корпорации (п. 4 ст. 65.3 ГК);

— управляющий или управляющая организация при передаче им полномочий единоличного исполнительного органа хозяйственного общества (подп. 2 п. 2 ст. 67.1 ГК);

— ликвидатор (члены ликвидационной комиссии), внешний или конкурсный управляющий (п. 12 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62), арбитражный управляющий (п. 2 ст. 57, п. 5 ст. 62 ГК);

— лица, имеющие фактическую возможность определять действия юридического лица (п. 3 комментируемой статьи).

Через своих участников приобретают гражданские права и принимают на себя гражданские обязанности полное товарищество (ст. 72 ГК), товарищество на вере (ст. 84 ГК), крестьянское (фермерское) хозяйство (ст. ст. 16 — 17 Федерального закона от 11 июня 2003 г. N 74-ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве»).

Все остальные юридические лица действуют через свои органы. В соответствии с комментируемой статьей ответственность несут физические лица, составляющие органы (входящие в органы), которые принято называть органами управления юридического лица. Органы управления следует отличать от общего собрания участников как высшего органа корпорации (п. 1 ст. 65.3 ГК). В определенных случаях участники корпорации несут ответственность в качестве лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица. Действие комментируемой статьи не распространяется на органы, не относящиеся к органам управления (такие, как ревизор или ревизионная комиссия либо счетная комиссия общего собрания).

Органы управления юридического лица делятся на исполнительные (единоличные и коллегиальные) и коллегиальные органы управления, контролирующие деятельность исполнительных органов. Подобное деление органов предусмотрено для корпораций (ст. 65.3 ГК), но фактически может присутствовать и в унитарных юридических лицах (например, по ст. 123.19 ГК — в фонде как унитарной некоммерческой организации).

Единоличный исполнительный орган (директор, генеральный директор, председатель и т.п.) — это орган управления, осуществляющий текущую хозяйственную деятельность. В некоторых нормативных актах для обозначения единоличного исполнительного органа используется термин «руководитель». Наименование «единоличный» уже не совсем точно отражает специфику данного исполнительного органа, поскольку в соответствии с абз. 3 п. 1 ст. 53 и абз. 1 п. 3 ст. 65.3 ГК РФ в юридическом лице в соответствии с его юридическими документами может быть образовано несколько единоличных исполнительных органов, действующих независимо друг от друга в своей узкоочерченной сфере деятельности, или же функции единоличного исполнительного органа могут осуществлять несколько лиц, действующих совместно (т.е. принимающих решения единогласно). При множественности единоличных исполнительных органов каждое лицо, составляющее единоличный исполнительный орган, несет ответственность, предусмотренную комментируемой статьей, за действия в своей сфере. При коллективном единоличном исполнительном органе все лица, входящие в состав такого органа, несут солидарную ответственность. Представляется важным отметить, что при множественности или коллективности единоличного исполнительного органа речь всегда идет о лицах, которые в установленном порядке назначаются решением вышестоящих органов юридического лица (общего собрания участников, совета директоров и т.д.) или учредителя унитарного юридического лица, но не о должностных лицах (главный бухгалтер и др.). Кроме того, следует подчеркнуть, что корпоративное законодательство предусматривает в исключительных случаях формирование временных единоличных органов (п. 4 ст. 69 Закона об акционерных обществах). Временный единоличный исполнительный орган также является субъектом ответственности в соответствии с комментируемой статьей (п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62). Полномочия единоличного исполнительного органа (при его множественности — полномочия одного из единоличных исполнительных органов) в хозяйственном обществе могут быть переданы управляющему или управляющей организации. В последнем случае функции единоличного исполнительного органа осуществляет юридическое лицо, которое и будет являться субъектом ответственности в соответствии с комментируемой статьей.

Согласно п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 не является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании с единоличного исполнительного органа (директора) убытков сам по себе тот факт, что действие директора, повлекшее для юридического лица негативные последствия, в том числе совершение сделки, было одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей (участников), либо что директор действовал во исполнение указаний таких лиц, поскольку он несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно.

Коллегиальный исполнительный орган (правление, дирекция и т.п.) — это орган управления, осуществляющий текущую хозяйственную деятельность наряду с единоличным исполнительным органом и назначаемый в том же порядке, что и единоличный исполнительный орган. Коллегиальный исполнительный орган может быть как обязательным для юридического лица (в случаях, если это предусмотрено законом), так и факультативным (в случаях, если это предусмотрено уставом). Компетенция единоличного и коллегиального органов управления разграничивается, хотя по общему правилу единоличный исполнительный орган является председателем коллегиального исполнительного органа и тем самым принимает участие в работе этого органа. Полномочия коллегиального исполнительного органа не могут быть переданы управляющему (управляющей организации). Коллегиальный исполнительный орган принимает решения большинством голосов своих членов. Соответственно, субъектами ответственности согласно комментируемой статье будут являться те члены коллегиального исполнительного органа, которые голосовали за решение, принесшее убытки юридическому лицу.

Коллегиальный орган управления (совет директоров, наблюдательный совет и т.п.) — это орган управления, контролирующий деятельность исполнительных органов и выполняющий иные функции, возложенные на него законом или уставом. Коллегиальный орган управления формируется, как правило, высшим органом управления юридического лица. Наличие коллегиального управления может быть обязательным (например, в акционерном обществе с числом акционеров — владельцев голосующих акций более 50 в соответствии со ст. 64 Закона об акционерных обществах) или факультативным (например, в соответствии с п. 2 ст. 32 Закона об ООО). Возможность привлечения к ответственности членов коллегиального органа управления обусловлена тем, что в компетенцию коллегиального органа управления могут входить одобрение сделок (крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность), а также определение вознаграждения единоличному исполнительному органу, членам коллегиального исполнительного органа, аудитору и т.п. (см., например, ст. 65 Закона об акционерных обществах, п. 2.1 ст. 32 Закона об ООО). В состав коллегиального органа управления юридического лица могут входить единоличный исполнительный орган и члены коллегиального исполнительного органа того же юридического лица с ограничениями, которые установлены законом (п. 4 ст. 65.3 ГК). Коллегиальный орган управления принимает решения большинством голосов своих членов. Соответственно, субъектами ответственности, согласно комментируемой статье, будут являться те члены коллегиального органа управления, которые голосовали за решение, принесшее убытки юридическому лицу.

Ликвидаторы и все виды управляющих наделяются полномочиями органов управления юридического лица, — их статус в рамках комментируемой статьи не отличается от статуса органов юридического лица. Особенность с точки зрения комментируемой статьи заключается только в том, что при передаче полномочий единоличного исполнительного органа хозяйственного общества другому хозяйственному обществу — управляющей организации субъектом ответственности будет управляющая организация как юридическое лицо.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, — на самом деле это широкая категория лиц, которые не входят в состав органов юридического лица и формально не могут действовать от имени юридического лица. Легального определения данной категории не существует. В литературе признается допустимым использовать в качестве ориентира понятие «контролирующее лицо», используемое в ст. 2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» <1>. Применительно к рассматриваемым отношениям под «контролирующим лицом» понимается лицо, имеющее либо имевшее право давать обязательные для исполнения юридическим лицом указания или возможность иным образом определять действия юридического лица, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления юридического лица либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления юридического лица иначе. Таким образом, под фактической возможностью определять действия юридического лица следует понимать косвенное воздействие на принятие решения формальными органами юридического лица. Такой возможностью обладают прежде всего участники юридического лица, имеющие значительную долю прав участия в юридическом лице. Участники юридического лица могут действовать открыто, принимая решения на общем собрании участников (например, об одобрении невыгодных сделок), или скрытно, оказывая давление на зависимых от них членов исполнительных органов или коллегиальных органов управления. В число лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, могут входить также кредиторы этого юридического лица.

———————————

<1> См.: Гутников О.В. Кодификация норм корпоративного законодательства об ответственности управляющих за убытки, причиненные юридическим лицам // Журнал российского права. 2014. N 1; СПС «КонсультантПлюс».

 

В случае если убытки причинены совместными действиями указанных лиц, для них наступает солидарная ответственность.

Работники юридического лица, его представители, контрагенты по гражданско-правовым договорам субъектами ответственности в рамках комментируемой статьи не являются. За действия этих лиц, причинивших убытки юридическому лицу, отвечают указанные выше субъекты ответственности, если в их обязанности входят в целом организация системы управления юридическим лицом, выбор работников, контрагентов и т.д. и (или) контроль за их действиями (п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

В соответствии с абз. 1 п. 1 комментируемой статьи причинители вреда обязаны возместить юридическому лицу убытки по требованию самого юридического лица и его учредителей (участников).

Кроме того, в соответствии с п. 4 ст. 65.3 ГК РФ требовать возмещения причиненных корпорации убытков по основаниям, предусмотренным комментируемой статьей, могут члены коллегиального органа управления (совета директоров, наблюдательного и иного совета) корпорации. При этом член коллегиального органа управления корпорации вправе требовать возмещения убытков от всех причинителей вреда, в том числе и от других членов коллегиального органа управления при условии, что сам заявитель не несет ответственности за принятые решения, повлекшие убытки (п. 2 комментируемой статьи).

В соответствии с п. 3 ст. 123.19 ГК РФ правом требовать возмещения убытков, причиненных фонду, наделяются члены высшего коллегиального органа фонда.

Все лица, заявляющие требования о взыскании убытков, выступают в интересах юридического лица — потерпевшего. Следовательно, при предъявлении в суд требования о взыскании убытков со стороны учредителей (участников) или членов органов юридического лица такие требования будут рассматриваться по процессуальной конструкции косвенного иска (ст. 225.8 АПК <1>). Это означает применительно к иску, предъявленному учредителем (участником), что решение об удовлетворении требования истца о возмещении убытков принимается в пользу юридического лица, в интересах которого был предъявлен иск. При этом в исполнительном листе в качестве взыскателя указывается учредитель (участник), осуществлявший процессуальные права и обязанности истца, а в качестве лица, в пользу которого производится взыскание, — юридическое лицо, в интересах которого был предъявлен иск (п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62). Поскольку участники юридического лица при предъявлении иска действуют в интересах юридического лица, не является основанием для отказа в удовлетворении иска тот факт, что лицо, обратившееся с иском, на момент совершения причинителями вреда действий (бездействия), повлекших для юридического лица убытки, или на момент непосредственного возникновения убытков не было участником юридического лица (п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62). Такие же правила должны действовать и в случае предъявления иска членом органа юридического лица в порядке п. 4 ст. 65.3 и п. 3 ст. 123.19 ГК РФ.

———————————

<1> Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — АПК РФ, АПК) // Собрание законодательства РФ. 2002. N 30. Ст. 3012.

 

В отношении исков, предъявляемых в интересах корпорации, установлены процессуальные по сути правила с целью наиболее полного рассмотрения в суде требования о взыскании убытков, а также недопущения неосновательного обогащения потерпевшего (см. п. 2 ст. 65.2 ГК).

  1. Для предъявления требований о взыскании убытков по основаниям, предусмотренным комментируемой статьей, установлен общий срок исковой давности (ст. 196 ГК). В судебной практике обращается внимание на особенности определения начала течения срока исковой давности в зависимости от того, кем предъявляется требование о взыскании убытков. В случаях, когда требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором (абз. 2 п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62). Если же истцом является участник, который на момент совершения причинителями вреда действий (бездействия), повлекших для юридического лица убытки, или на момент непосредственного возникновения убытков не был участником юридического лица, то течение срока исковой давности начинается со дня, когда о нарушении со стороны причинителей вреда узнал или должен был узнать правопредшественник истца (абз. 1 п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).
  2. Согласно комментируемой статье убытки взыскиваются как гражданско-правовая санкция за правонарушение. Соответственно, действуют общие условия наступления ответственности: наличие убытков, противоправность действий (бездействия) причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и возникшими убытками, а также вина причинителя вреда.

В соответствии с п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимается реальный ущерб и упущенная выгода. Иногда суды рассматривают иски о взыскании убытков в форме прямого ущерба, нанесенного имуществу юридического лица (начиная от стоимости испорченного мяса и до принятия решения о выплате уволенному директору слишком высоких сумм «золотого парашюта»). Но гораздо чаще предъявляются требования о взыскании убытков в форме упущенной выгоды в связи с совершением для юридического лица сделок на невыгодных условиях.

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения (п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

При этом судебная практика указывает, что в рамках комментируемой статьи удовлетворение требования о взыскании убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. Однако в случае, если юридическое лицо уже получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты, в том числе путем взыскания убытков с непосредственного причинителя вреда (например, работника или контрагента), в удовлетворении требования к субъектам ответственности по комментируемой статье о возмещении убытков должно быть отказано (п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

Общей проблемой современного российского гражданского права является то, что «возмещение убытков крайне редко применяется в качестве средства защиты прав, нарушенных в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств. Особенно остро (в рамках проблемы справедливого возмещения убытков) стоит вопрос о доказывании кредитором не только факта наличия убытков, вызванных нарушением обязательства со стороны должника, но и их точного размера» <1>. В связи с этим в ходе реформы гражданского законодательства предлагается дополнить ГК РФ положениями, в соответствии с которыми «размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности» <2>.

———————————

<1> См. п. 5.1 Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

<2> См.: Там же. Пункт 5.2.

 

Однако по отношениям, регулируемым нормами комментируемой статьи, судебная практика уже демонстрирует новые подходы, не дожидаясь изменений законодательства. В соответствии с п. 6 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 суд не может полностью отказать в удовлетворении требования о возмещении причинителями вреда убытков, причиненных юридическому лицу, только на том основании, что размер этих убытков невозможно установить с разумной степенью достоверности; в этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципа справедливости и соразмерности ответственности.

Противоправность действий (бездействия) причинителя вреда рассматривается как ненадлежащее исполнение причинителями вреда своих обязанностей или ненадлежащее осуществление ими своих прав.

В соответствии с п. 3 ст. 53 ГК РФ лица, выступающие от имени юридического лица, и органы управления юридического лица должны действовать, во-первых, в интересах представляемого ими юридического лица и, во-вторых, эти действия должны быть добросовестными и разумными. В соответствии с комментируемой статьей все причинители вреда несут ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей в отношении юридического лица они действовали недобросовестно или неразумно.

Не вызывает сомнения возможность взыскания в соответствии с комментируемой статьей убытков, понесенных юридическим лицом в гражданско-правовой сфере. Но субъекты ответственности по комментируемой статье обязаны надлежащим образом исполнять и публично-правовые обязанности, возлагаемые на юридическое лицо действующим законодательством. В связи с этим в случае привлечения юридического лица к публично-правовой ответственности (налоговой, административной и т.п.) понесенные в результате этого убытки юридического лица также могут быть взысканы с субъектов ответственности (абз. 1 п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

Таким образом, на противоправность действий причинителей вреда указывает то, что субъекты ответственности действовали не в интересах юридического лица либо их поведение было недобросовестным и (или) неразумным.

При определении интересов юридического лица судебная практика рекомендует учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли; также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, об утверждении стратегий и бизнес-планов и т.п.). Субъект ответственности не может быть признан действовавшим в интересах юридического лица, если он действовал в интересах одного или нескольких его участников, но в ущерб юридическому лицу (п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

Что касается добросовестности и разумности, то эти категории являются оценочными. При этом не вызывает сомнения, что в комментируемой статье речь идет о так называемой объективной добросовестности (ст. ст. 1 и 10 ГК), которая противостоит субъективной добросовестности (незнание о каких-либо фактах). Добросовестность в объективном смысле «означает не что иное, как честность в отношениях между людьми» <1>. В предпринимательских отношениях общегражданская категория добросовестности уточняется и звучит как «честные обычаи в промышленных и торговых делах» <2>, «честная деловая практика» <3>, «соответствие профессиональной этике» <4> и т.п. Разумность в целом может пониматься как требование должной осмотрительности и целесообразности поведения.

———————————

<1> См.: Агарков М.М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве // Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. М., 2002. Т. 2. С. 374 — 376.

<2> Статья 10. bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г.

<3> Статья 1.7 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА и ст. 1.102 Принципов европейского договорного права.

<4> См., например: ст. 5 Директивы 2005/29/EC Европейского парламента и Совета от 11 мая 2005 г. «О недобросовестной коммерческой практике в отношениях между предпринимателями и потребителями на общем рынке».

 

Отечественная судебная практика выработала примерный перечень действий субъектов ответственности по комментируемой статье, которые свидетельствуют об их недобросовестности или неразумности (п. п. 2 и 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

Недобросовестные действия (бездействие) могут быть представлены следующим образом:

1) субъекты ответственности действовали при наличии конфликта между своими личными интересами (интересами своих аффилированных лиц) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности субъектов ответственности в совершении юридическим лицом сделки;

2) лица, действующие от имени юридического лица (исполнительные органы), скрывали информацию о совершенной ими сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставляли участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) лица, действующие от имени юридического лица (исполнительные органы), а также коллегиальный орган управления совершили сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица (в первую очередь речь идет о крупных сделках и сделках, в совершении которых имеется заинтересованность: исполнительный орган заключает сделку без одобрения коллегиального органа управления или общего собрания либо коллегиальный орган одобряет сделку, нарушая компетенцию общего собрания);

4) лица, действующие от имени юридического лица (исполнительные органы), после прекращения своих полномочий уклоняются от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица (удерживают их);

5) субъекты ответственности знали или должны были знать о том, что их действия (бездействие) на момент совершения не отвечали интересам юридического лица (например, органы управления совершили сделку (голосовали за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (фирмой-однодневкой и т.п.)).

Неразумные действия (бездействие) могут выглядеть следующим образом:

1) субъекты ответственности приняли решение без учета известной им информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) субъекты ответственности до принятия решения не предприняли действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный руководитель отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) лица, действующие от имени юридического лица (исполнительные органы), а также коллегиальный орган управления совершили сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В целом в соответствии с п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 о недобросовестности и неразумности действий (бездействия) субъектов ответственности помимо прочего могут свидетельствовать нарушения ими принятых в этом юридическом лице обычных процедур выбора представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица и контроля за их действиями (бездействием).

Правомерность заключается в следующем:

1) не могут быть признаны противоправными действия, совершенные в соответствии с предписаниями законодательства или с соблюдением соответствующей процедуры. Так, считается, что недобросовестность при конфликте интересов отсутствует, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия лиц, указанных в п. п. 1 — 3 комментируемой статьи, были одобрены в установленном законодательством порядке (п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62);

2) в соответствии с абз. 2 п. 1 комментируемой статьи действия (бездействие) причинителей вреда считаются недобросовестными или неразумными, в том числе если эти действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Обычные условия гражданского оборота — это обыкновения деловой практики, которые предполагают нормальную осмотрительность, но не повышенную подозрительность. Так, например, судебная практика указывает, что если при рассмотрении вопроса о совершении сделок с заинтересованностью будет установлено, что заинтересованность была неявной для обычного участника оборота, то лицо, совершившее сделку с фактически заинтересованной стороной, все же считается добросовестным (п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 16 мая 2014 г. N 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью»).

Более серьезным и новым для нашего законодательства является требование учитывать обычный предпринимательский риск. Как отмечается в литературе, «очевидно, что от директора можно ожидать деловой (предпринимательской) активности только при условии, если ему будет гарантирована известная степень свободы в принятии решений, а также то, что он не будет привлечен к ответственности только из-за того, что эти решения оказались неудачными» <1>. Судебная практика в связи с этим дает подробные указания: «Судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска» (абз. 2 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

———————————

<1> Кузнецов А.А. Комментарий к Постановлению Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Вестник ВАС РФ. 2013. N 10; СПС «КонсультантПлюс».

 

Таким образом, если действия лиц, указанных в п. п. 1 — 3 комментируемой статьи, являются правомерными, ответственность за убытки, причиненные этими действиями, не наступает.

При установлении причинно-следственной связи между неправомерными действиями причинителей вреда и возникшими убытками необходимо принимать во внимание предостережение О.С. Иоффе: следует отказаться «от досужих размышлений на тот счет, что произошло бы, если бы то или иное обстоятельство отсутствовало», надлежит «исследовать то, что действительно произошло при данных действительных обстоятельствах» <1>. В современной литературе обращается внимание на зарубежный опыт привлечения директоров к ответственности: «В германском праве в случае привлечения директоров к ответственности используется теория необходимой причины (adequate causation), по которой недостаточно сказать, что убытки не возникли бы, если бы не действия (бездействие) директора. Истец должен показать, что убытки были ожидаемы в свете обстоятельств дела, в свою очередь, директор может защищать себя, показывая, что убытков нельзя было избежать, даже если бы он действовал в полном соответствии со своими обязанностями» <2>.

———————————

<1> Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву // Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2003. Т. I. С. 460.

<2> Кузнецов А.А. Комментарий к Постановлению Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Вестник ВАС РФ. 2013. N 10; СПС «КонсультантПлюс».

 

В комментируемой статье интерес с точки зрения установления причинно-следственной связи представляет положение п. 2, в соответствии с которым члены коллегиальных органов (как исполнительных коллегиальных органов — правления, дирекции и т.п., так и совета директоров, наблюдательного и иных советов) не несут ответственности за решение, которое повлекло причинение юридическому лицу убытков, если они голосовали против принятия решения или, действуя добросовестно, не принимали участия в голосовании. Следовательно, член коллегиального органа все же будет привлечен к ответственности, если он «недобросовестно не принимал участия в голосовании». Как представляется, имеются в виду случаи, когда член коллегиального органа просто уклонился от голосования, чтобы создать видимость неучастия в принятии решения, хотя его предшествующее или последующее поведение свидетельствует о фактическом одобрении противоправных действий коллегиального органа.

Что касается вины причинителей вреда, то в соответствии с комментируемой статьей ответственность лиц, указанных в п. п. 1 — 3, наступает только в случае, если убытки юридическому лицу были причинены по их вине (это относится и к управляющим организациям). Для норм ГК РФ, регулирующих привлечение к рассматриваемой ответственности, указание на вину является новеллой. Но в специальных корпоративных законах необходимость учета не только недобросовестности и неразумности, но и вины причинителей вреда присутствует уже давно (начиная с положений ст. 71 Закона об акционерных обществах).

В принципе сочетание требования добросовестности и разумности с виной лица, привлекаемого к ответственности, было несвойственно для отечественных гражданских кодексов. Напротив, можно было заметить, что недобросовестность в объективном смысле применялась законодателем вместо вины в тех конструкциях, где вина вообще отсутствует как элемент состава (расчеты при виндикации, кондикция, реституция и т.п.), т.е. там, где используются способы защиты, но не меры ответственности <1>.

———————————

<1> См.: Мурзин Д.В. Последний довод справедливости (к вопросу о применении судом норм о злоупотреблении правом) // Проблемы развития частного права: Сборник статей к юбилею Владимира Саурсеевича Ема. М.: Статут, 2011; СПС «КонсультантПлюс».

 

Возможно, в связи с этим российская судебная практика пошла по пути отождествления вины с недобросовестностью и неразумностью. Так, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 22 мая 2007 г. N 871/07 по делу N А32-56380/2005-26/1596 указывалось: «Привлечение единоличного исполнительного органа к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей». Фактически для раскрытия категорий разумности и добросовестности применяются формулировки, дословно дублирующие определение вины в гражданском праве из ст. 401 ГК РФ.

В литературе также указывалось следующее: «Общим основанием ответственности должна являться вина, понимаемая как недобросовестные и неразумные действия соответствующих лиц при осуществлении прав и исполнении обязанностей» <1>; и еще: «Нарушение обязанностей всегда подразумевает вину: добросовестность и разумность при осуществлении своих прав и обязанностей требуют от руководителя, чтобы он не нарушал последних» <2>. Видимо, такая же позиция была занята и Судом в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62: как говорится в комментариях к этому акту, «особо стоит отметить, что из содержания Постановления Пленума N 62 вытекает отсутствие необходимости отдельного доказывания вины директора. Действия директора считаются виновными, если с его стороны имели место недобросовестные и (или) неразумные действия (бездействие). Отсутствие необходимости доказывания вины вытекает хотя бы из того факта, что при доказанности нарушения со стороны директора (т.е. недобросовестных и (или) неразумных действий) уже не остается места для отдельного доказывания вины в смысле ст. 401 ГК РФ. Вряд ли можно помыслить недобросовестные и (или) неразумные, но невиновные действия» <3>.

———————————

<1> Гутников О.В. Кодификация норм корпоративного законодательства об ответственности управляющих за убытки, причиненные юридическим лицам // Журнал российского права. 2014. N 1; СПС «КонсультантПлюс».

<2> Чантурия Л. Гражданско-правовая ответственность руководителей акционерных обществ // Корпоративный юрист. 2007. N 2; СПС «КонсультантПлюс».

<3> Кузнецов А.А. Комментарий к Постановлению Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Вестник ВАС РФ. 2013. N 10; СПС «КонсультантПлюс».

 

И все же из данного Постановления Пленума ВАС РФ можно вывести положения, определенно свидетельствующие о том, что лица, привлекаемые к ответственности, не столько опровергают предъявленные им обвинения в недобросовестности и неразумности, сколько доказывают свою невиновность. Так, например, «директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом. Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица» (абз. 8 п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62). Или «при обосновании добросовестности и разумности своих действий (бездействия) директор может представить доказательства того, что квалификация действий (бездействия) юридического лица в качестве правонарушения на момент их совершения не являлась очевидной, в том числе по причине отсутствия единообразия в применении законодательства налоговыми, таможенными и иными органами, вследствие чего невозможно было сделать однозначный вывод о неправомерности соответствующих действий (бездействия) юридического лица» (абз. 2 п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

Наконец, в целом Пленум ВАС РФ требует учитывать следующие обстоятельства, относящиеся к вине субъектов ответственности:

— при определении разумности «судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т.п.» (п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62);

— «суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц» (п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62);

— «надлежит принимать во внимание ограниченные возможности членов коллегиальных органов юридического лица по доступу к информации о юридическом лице, на основании которой они принимают решения» (абз. 3 п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

Но главное, по-видимому, заключается в том, что введение категории вины способствует установлению баланса между презумпцией разумности и добросовестности (п. 5 ст. 10 ГК) причинителей вреда и презумпцией их же вины (п. 2 ст. 401 ГК).

  1. Презумпция добросовестности и разумности традиционно считалась существенным препятствием для эффективного привлечения к ответственности лиц, названных в п. п. 1 — 3 комментируемой статьи. Следует отметить, что в литературе уже давно указывалось, что никакая презумпция не должна пониматься как напрямую связанная с распределением бремени доказывания, поскольку суд делает вывод об опровержении всякой презумпции на основании информации, полученной из любых источников <1>.

———————————

<1> См.: Черепахин Б.Б. Виндикационные иски в советском праве // Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву. М.: Статут, 2001 (в серии «Классика российской цивилистики»). С. 182 — 185. В процессуальном праве см.: Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе // Избранное: Советский нотариат. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. М.: Статут, 2005. С. 571.

 

В силу презумпции, установленной в п. 5 ст. 10 ГК РФ, истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) причинителя вреда, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица (абз. 3 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62). Кроме того, истец, безусловно, должен представить доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) причинителя вреда (абз. 4 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62). На этом бремя доказывания истца исчерпывается.

Судебная практика требует активной позиции от ответчиков по иску о взыскании убытков по основаниям, предусмотренным комментируемой статьей. Ответчик в качестве процессуальных возражений «может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства» (абз. 4 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62). Но обязан ли ответчик приводить процессуальные возражения? Оказывается, обязан: в случае отказа ответчика от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение недобросовестным (ст. 1 ГК), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на ответчика (абз. 5 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62).

Возможность установления судебной практикой презумпции недобросовестности и неразумности выглядит сомнительной. Объяснение этого казуса ссылками на нормы процессуального права, в соответствии с которыми обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены <1>, удобны в практических целях, но не объясняют разницы между категорией «признание ответчиком наличия обстоятельств, свидетельствующих о его недобросовестности и (или) неразумности» и категорией «возложение на ответчика бремени доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно». Однако все встанет на свои места, если предположить, что упомянутые в п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 пояснения ответчика на самом деле направлены на доказывание отсутствия вины у субъектов ответственности по комментируемой статье. Если таких пояснений не последует или они будут неубедительными, суд сочтет, что презумпция вины ответчика не опровергнута.

———————————

<1> Кузнецов А.А. Комментарий к Постановлению Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Вестник ВАС РФ. 2013. N 10; СПС «КонсультантПлюс».

 

Таким образом, происходит нейтрализация презумпции добросовестности или разумности действий причинителей вреда, что, без сомнения, способствует возможности реального использования механизма взыскания убытков, причиненных юридическому лицу, по основаниям, предусмотренным комментируемой статьей.

  1. Рассмотрим теперь основания освобождения от ответственности по соглашению сторон. Гражданскому праву известна конструкция соглашения об устранении или ограничении ответственности, за исключением случая умышленного нарушения обязательства (п. 4 ст. 401 ГК). В п. 5 комментируемой статьи предусматриваются условия допустимости соглашения об устранении или ограничении ответственности за совершение неразумных действий (бездействия) некоторыми субъектами ответственности.

Очевидно, что соглашение должно заключаться между юридическим лицом и субъектами ответственности. Комментируемая статья допускает заключение соглашения как до совершения действий, причинивших убытки юридическому лицу, так и после совершения таких действий или возникновения убытков. Под соглашением в смысле комментируемой статьи следует понимать как отдельные гражданско-правовые соглашения, заключаемые с персональным субъектом ответственности, так и условия трудового договора (контракта). Кроме того, учитывая специфику корпоративных отношений, допустимо квалифицировать как соглашения положения учредительных документов или внутренних корпоративных актов юридического лица.

В соответствии с правилами п. 5 комментируемой статьи соглашение об устранении или ограничении ответственности за совершение недобросовестных действий не допускается — такое соглашение является ничтожным.

По общему правилу, если только юридическое лицо не является публичным обществом, соглашением может быть установлено устранение или ограничение ответственности лишь за совершение неразумных действий следующих лиц (п. п. 1 и 2 комментируемой статьи):

— участников юридического лица, уполномоченных выступать от его имени;

— физических лиц, составляющих или входящих в исполнительные органы юридического лица (директоров, членов дирекций, правлений и др.);

— физических лиц, входящих в коллегиальный орган управления корпорации (членов советов директоров, наблюдательных и иных советов);

— управляющего или управляющей организации при передаче им полномочий единоличного исполнительного органа хозяйственного общества;

— ликвидаторов (членов ликвидационной комиссии), внешнего или конкурсного управляющего, арбитражного управляющего.

В публичном акционерном обществе (ст. 66.3 ГК) не допускается заключение и таких соглашений, — они будут ничтожны.

С лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица (п. 3 комментируемой статьи), не допускается заключать никаких соглашений об устранении или ограничении их ответственности (в том числе и соглашений, косвенно допускаемых в п. 4 ст. 401 ГК).

 

Статья 53.2. Аффилированность

 

Комментарий к статье 53.2

 

В комментируемой статье первоначально предполагалось дать универсальное определение для всех отраслей законодательства, и при подготовке настоящей редакции к первому чтению в тексте акцентировалось внимание на критериях связанности, в частности между контролирующим и подконтрольным лицом, а также между лицами, находящимися под общим контролем; между физическим лицом и его супругом, их родителями, детьми, полнородными и неполнородными братьями и сестрами, усыновителями и усыновленными, дедушками и бабушками, внуками, племянниками и племянницами, дядями и тетями и т.д.

Но самое интересное, что судом могло быть признано как отсутствие, так и наличие аффилированности между лицами, несмотря на отсутствие оснований, указанных в статье. Конечно, это создавало бы почву для злоупотреблений. Впоследствии в ходе обсуждения выяснилась невозможность установления универсальной нормы.

Аффилированность — это категория скорее публичного, нежели частного права. Поэтому при подготовке новой редакции настоящей статьи ко второму чтению были изменены положения об аффилированности. Принято решение в Гражданском кодексе использовать только краткое понятие. Содержание аффилированности будет раскрываться специальным законодательством для конкретных целей. Например, свое понятие будет для антимонопольного законодательства, свое — для законодательства о налогах и об отдельных видах юридических лиц и т.д.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code