1.2. Международные организации как субъекты правового регулирования банковской деятельности в Европейском союзе

В сфере правового регулирования деятельности кредитных организаций большое значение имеют нормы, принципы и рекомендации, выработанные международными организациями, деятельность которых в той или иной степени затрагивает функционирование финансовых рынков. При этом следует отметить, что в сфере регулирования деятельности кредитных организаций активно действует ряд международных образований, акты которых, носящие зачастую исключительно рекомендательный характер, оказывают сильное влияние на формирование законодательства ЕС в результате интеграции международных принципов в конкретные нормы права ЕС и унификации национальных законодательств государств — членов Европейского союза <1>. Это явление в юридической науке принято именовать «мягким правом» <2>.

———————————

<1> См.: Линников А.С. Правовое регулирование банковской деятельности и банковский надзор в Европейском союзе. М.: Статут, 2009. С. 65.

<2> См., например, труды зарубежных исследователей: Lee L.C. The Basel Accords as Soft Law: Strengthening International Banking Supervision // Virginia Journal of International Law. 1998. N 39. P. 1 — 31; Hilgenberg H. A Fresh Look at Soft Law // European Journal of International Law. 1999. N 10. P. 499 — 515; Emmenegger S. The Basle Committee on Banking Supervision — A Secretive Club of Giants? The Regulation of International Financial Markets: Perspectives for Reform. Cambridge University Press, 2006. P. 235. В отечественной литературе феномену «мягкого права» уделено внимание в следующих работах: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 1996. С. 102 — 104; Он же. Международное «мягкое право» // Государство и право. 1994. N 8-9. С. 159 — 167.

 

Обычно термин «мягкое право» применяется к правилам, стандартам, рекомендациям, инструкциям и положениям, принятым различными организациями, требования которых хоть и не носят нормативный характер, но оказывают существенное влияние как на формирование норм права Европейского союза, так и на развитие национального права государств — членов ЕС. «Мягкое право» — это феномен, существующий в первую очередь в рамках международного права, при этом оказывающий существенное влияние на процессы унификации и гармонизации национальных законодательств государств — членов ЕС.

«Мягкое право» можно определить как совокупность принципов и общих правил поведения, не имеющих обязательной юридической силы, но обладающих юридическим значением и направленных на достижение определенного практического результата <1>. Влияние «мягкого права» на формирование общих правовых норм ЕС, а также на унификацию и гармонизацию законодательств государств — членов ЕС особенно велико и его трудно переоценить <2>.

———————————

<1> См.: Senden L. Soft Law, Self-regulation and Co-regulation in European Law: Where Do They Meet? // Electronic Journal of Comparative Law. Vol. 9.1. 2005. January. P. 23.

<2> См.: Линников А.С. Указ. соч. С. 67.

 

Зарубежные исследователи обычно выделяют три базовые характеристики «мягкого права» <1>:

———————————

<1> См.: Borchardt G., Wellens K. Soft Law in European Community Law // European Law Review. 1989. N 5. P. 267; Snyder F. Soft Law and International Practice in the European Community // The Construction of Europe: Essays in Honour of Emile Noel / Ed. by S. Martin. Dordrecht: Kluwer Academic Publishers, 1994. P. 197.

 

1) «мягкое право» всегда направлено на введение определенных правил и установление взаимных обязательств для субъектов соответствующих правоотношений;

2) правила поведения и обязательства, установленные нормами «мягкого права», лежат в основе актов, которые хоть и не имеют обязательной юридической силы, тем не менее не лишены правового значения;

3) целью правил и обязательств, установленных нормами «мягкого права», является достижение конкретного практического результата или установление правил регулирования определенного рода деятельности.

Прежде чем перейти к исследованию роли международных организаций и неформальных межгосударственных объединений в правовом регулировании деятельности финансовых организаций в Европейском союзе, следует кратко остановиться на истории возникновения международных организаций, а также рассмотреть некоторые теоретические вопросы классификации и правосубъектности международных организаций как таковых.

Выдающиеся российские юристы-международники демонстрируют единство в толковании понятия «право международных организаций». Профессор Э.С. Кривчикова определяет право международных организаций как совокупность принципов и норм, регулирующих вопросы создания, структуры и деятельности международных организаций <1>. Аналогичное определение дают профессора К.А. Бекяшев <2> и И.И. Лукашук <3>.

———————————

<1> См.: Международное право: Учебник для бакалавров / Под ред. А.Н. Вылегжанина. С. 330.

<2> См.: Международное публичное право: Учебник / Под ред. К.А. Бекяшева. М.: Проспект, 2009. С. 353.

<3> См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: Учебник для вузов. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 27.

 

Многие исследователи сходятся во мнении о том, что международные организации необходимы и незаменимы в регулировании многих международных процессов, в особенности в сфере экономики и финансов, поскольку современные процессы глобализации привели к постепенному стиранию национальных границ между участниками финансово-экономических отношений, а также к расширению данных отношений по масштабу и усложнению, по механизмам их регулирования.

Реалии современной жизни ставят перед международным сообществом задачи, которые не под силу решить отдельным народам. Справедливость этого утверждения подтверждается опытом мирового финансово-экономического кризиса 2008 — 2011 гг., который наглядно продемонстрировал неспособность отдельных государств самостоятельно устранить последствия экономических потрясений всемирного масштаба либо принять действенные меры по предотвращению развития кризисных явлений в рамках собственных экономических и финансовых систем <1>.

———————————

<1> См., например: Казанский П.Е. Учение о международной администрации. Одесса, 1901. С. 36; Alvarez J.E. International Organizations: Then and Now // American Journal of International Law. 2006. Vol. 100. N 2. P. 324 — 347; Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. В 2 т. Т. 1. М., 1996. С. 163 — 164; Лукашук И.И. Глобализация, государство, право, XXI век. М.: Спарк, 2000. С. 186 — 187.

 

Роль международных организаций возрастает с каждым днем. Решение международных проблем невозможно без участия суверенных государств. Этим обусловлены рост числа международных организаций, расширение их функций и компетенций. В особенности это касается международных организаций, деятельность которых связана с финансами и банковским регулированием.

Сегодня трудно представить нормальное функционирование системы международных отношений без участия международных организаций. В этой связи необходимо отметить их правотворческую роль — именно в результате деятельности международных организаций рождаются общепризнанные нормы и стандарты. Расширяется сфера деятельности международных организаций и межправительственных объединений, которая охватывает новые области, в том числе и сферу финансов. Вместе с тем вызовы и задачи, стоящие перед международными организациями, становятся все более серьезными, что в свою очередь требует адекватного ответа. Чаще всего деятельность международных организаций направлена не на урегулирование свершившегося, а на предотвращение нежелательного развития событий, в особенности в экономике <1>.

———————————

<1> См.: Карпов Л.К. Правовое регулирование деятельности кредитных организаций в Европейском союзе. М.: Статут, 2014.

 

Обратимся к понятию «международная организация», определения которого даны в российской науке международного права. Полагаем, что доктрина должна содержать четкие, ясные и несложные для усвоения определения тех или иных понятий и явлений. По этой причине мы поддерживаем авторов, которые задолго до выхода настоящей работы придерживались таких же взглядов: к их числу относятся профессора Ю.М. Колосов, Д.В. Иванов и Э.С. Кривчикова, а также иные представители школы международного права МГИМО(У) МИД России. Так, указанные авторы определяют понятие «международная организация» как созданное на основании международного договора для осуществления целей, предусмотренных учредительным (уставным) документом, объединение государств, обладающее международной правосубъектностью, имеющее постоянные органы и действующее для достижения этих целей в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права <1>.

———————————

<1> См.: Международное право: Учебник для бакалавров / Под ред. А.Н. Вылегжанина. С. 332.

 

Каждая международная организация обладает рядом признаков, выделяющих ее среди иных форм международного сотрудничества. Рассмотрим данные признаки подробнее.

  1. Международная организация должна быть создана в соответствии с нормами международного права. Учредительный акт любой международной организации обязательно должен отвечать международным нормам. В соответствии со ст. 53 Венской конвенции о праве договоров между государствами и международными организациями или международными организациями 1986 г. <1> императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонения от которой недопустимы и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер. Каждая международная организация должна быть учреждена на основании договора, в соответствии с которым страны-участницы наделяют международную организацию определенными правомочиями, передавая ей часть государственных полномочий.

———————————

<1> Ведомости ВС СССР. 1986. N 37. Ст. 772.

 

В этой связи нелишним будет подчеркнуть природу европейского права.

Право Европейского союза на первых этапах являлось преимущественно международно-правовым феноменом, составной частью международного (публичного) права <1>.

———————————

<1> См.: Право Европейского союза: Учебник для бакалавров. В 2 т. Т. 1: Общая часть / С.Ю. Кашкин, А.Ю. Четвериков; Под ред. С.Ю. Кашкина. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 102.

 

Данную позицию поддерживал также и Суд Европейских сообществ. Так, в показательном решении по делу «Ван Генд ен Лоос», в котором решался вопрос о возможности непосредственного применения ст. 12 Договора о ЕЭС во внутригосударственном праве, Суд установил, что «Сообщество представляет собой новый правопорядок международного права, в интересах которого, хотя и в ограниченных пределах, государства ограничили свои суверенные права, правопорядок, субъектами которого являются не только государства-члены, но и индивиды» <1>.

———————————

<1> Judgment of the Court of 5 February 1963, Case 26/62 «Van Gend en Loos» // ECR [1963] 1.

 

Однако по мере развития европейское право все больше дистанцировалось от права международного, и уже в 1964 г. Суд Европейских сообществ в решении по делу «Коста против ЭНЕЛ» постановил следующее: «В отличие от международных договоров Договор о ЕЭС создал свой собственный правопорядок, который после вступления в силу Договора стал интегральной частью правовых систем государств-членов и который их суды обязаны соблюдать. Путем создания на неограниченное время Сообщества, имеющего свои собственные органы, правосубъектность и международную дееспособность и в особенности реальные полномочия, вытекающие из ограничения суверенитета или передачи полномочий от государств к Сообществу, государства-члены ограничили свои суверенные права, хотя и в ограниченных пределах, и создали таким образом правовой организм, который обязателен для их граждан и них самих» <1>.

———————————

<1> Judgment of the Court of 15 March 1964, Case 6/64 «Costa v. ENEL» // ECR [1964] 585.

 

Таким образом, отделившись от международного права, право ЕС не слилось целиком и с внутригосударственным правом. Сейчас оно выступает как самостоятельная правовая система со своими источниками, формами правотворчества и правоприменения, специфическими механизмами защиты юридических норм от нарушений <1>.

———————————

<1> См.: Право Европейского союза: Учебник для бакалавров. В 2 т. Т. 1: Общая часть / С.Ю. Кашкин, А.Ю. Четвериков; Под ред. С.Ю. Кашкина. С. 103.

 

  1. У каждой международной организации существуют постоянно действующие органы управления, как основные, так и вспомогательные. Наличие данного признака отличает международные организации от иных форм международного сотрудничества.
  2. Международная организация обладает определенной правосубъектностью. Международный суд ООН определил ее как «способность обладать международными правами и нести международные обязанности… Субъекты права в любой правовой системе не обязательно идентичны по своему характеру и по объему своих прав, а их характер зависит от потребностей сообщества» <1>.

———————————

<1> Консультативное заключение Международного суда ООН от 11 апреля 1949 г. о возмещении ущерба, понесенного на службе ООН // ICJ Reports. 1949.

 

Международные организации имеют свою собственную правосубъектность и в международном плане занимают самостоятельные и независимые от государств-членов позиции <1>.

———————————

<1> См.: Аречага Э. Современное международное право. М., 1983. С. 256.

 

В научной литературе встречаются два разных подхода к определению правовой природы правотворчества международных организаций. Согласно первому подходу международные организации могут создавать нормы права вне зависимости от наличия такого полномочия, закрепленного в учредительном акте конкретной международной организации. В соответствии со вторым подходом правотворческие функции безусловно должны быть предусмотрены учредительным актом.

По нашему мнению, позицию, согласно которой международные организации могут создавать нормы права вне зависимости от наличия у них полномочий, закрепленных в учредительных договорах, невозможно разделить в полной мере. Учредительным договором его стороны устанавливают правила, по которым они должны взаимодействовать между собой, наделяют саму международную организацию определенной компетенцией. Если стороны учредительного договора не пришли к соглашению о наделении международной организации правотворческими функциями, то она не может обладать ими. В противном случае это может привести к нарушению прав лиц, учредивших такую организацию <1>.

———————————

<1> См.: Карпов Л.К. Указ. соч.

 

Однако в Европейском союзе данный вопрос решается следующим образом. Статьи 114, 115, 253 ДФЕС закрепляют резервные, дополнительные полномочия институтов ЕС, которые фактически выступают как источники скрытого расширения предметной компетенции ЕС и называются статьями-«лазейками». Известными случаями их применения являются установление и отмена летнего времени, установление единообразных требований к товарам и услугам, установление европейских организационно-правовых форм.

Существует множество способов классификации международных организаций. Представляется целесообразным остановиться на наиболее простой и понятной из них, сформулированной на основе анализа трудов российских ученых, в частности Ю.М. Колосова, А.Н. Вылегжанина:

1) по субъектному составу при учреждении международные организации подразделяются на межправительственные — объединения государств — участников организаций и неправительственные — учрежденные не на основании межправительственного соглашения;

2) по кругу участников организации делятся на универсальные — открытые для участия любой страны мира (например, Организация Объединенных Наций (ООН)) и региональные (например, Организация американских государств (ОАГ)). Следует также выделить такой тип организаций, членство в которых ограничено определенным критерием, выводящим их за рамки региональной организации, но не позволяющим стать универсальной. Такие организации получили название межрегиональных. Примером можно считать Организацию исламского сотрудничества (ОИК), членами которой могут быть только мусульманские государства;

3) в зависимости от сферы деятельности организации могут делиться на организации общей — вправе заниматься любыми вопросами, которые интересуют государства-членов (например, ООН), и специальной компетенции, занимающиеся сотрудничеством лишь в определенной области (например, Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО));

4) по порядку вступления в организацию можно выделить открытые, членом которых может стать любое государство, и закрытые организации, прием в которые производится только по согласованию ее первоначальных членов (например, Организация Североатлантического договора (НАТО)) <1>.

———————————

<1> См.: Международное право: Учебник для бакалавров / Под ред. А.Н. Вылегжанина. С. 332 — 333.

 

Широкое распространение в теории международного права получил недальновидный и, по нашему мнению, логически порочный формальный подход к вопросу имплементации норм международного права в национальные законодательства отдельных государств, участвующих в тех или иных международных организациях, нашедший отражение, в частности, в трудах Л.П. Ануфриевой. Так, в одной из статей профессор Л.П. Ануфриева пишет: «В п. 4 ст. 15 Конституции РФ определяется, что в случаях, когда «международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Это подтверждает безусловный вывод о приоритете международно-правовых норм по отношению к нормам национально-правовым. Однако как быть с использованием для целей регулирования положений национального законодательства, созданных на основе соответствующего международного договора и выступающих, таким образом, с одной стороны, в качестве предписаний национального права нашего государства, а с другой — являющихся нормами международного договора, формирующими состав российского… права? Получается, что такая норма будет иметь приоритет над самой собой» <1>. Данный вывод представляется несколько парадоксальным и поверхностным. Л.П. Ануфриева, развивая тему верховенства норм международного права над нормами национального законодательства, фактически загнала себя в угол неверной посылкой данного утверждения, подходя к вопросу имплементации международных норм исключительно с формальной точки зрения. Возникает подозрение, что автором статьи приписывается обязательная уникальность формулировки имплементируемой нормы. Если следовать логике Л.П. Ануфриевой, к не менее парадоксальному выводу можно прийти по аналогии и в отношении разграничения предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации. Так, в соответствии со ст. 76 Конституции РФ по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации. Законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам. В случае противоречия между федеральным законом и иным актом, изданным в Российской Федерации, действует федеральный закон. Получается, что законодательные нормы субъектов Российской Федерации имеют приоритет над самими собой, если они повторяют положения федерального законодательства.

———————————

<1> Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и международного частного права // Журнал российского права. 2001. N 5.

 

Представляется, что в рамках романо-германской правовой семьи, модель которой используется при построении системы права в Российской Федерации, более грамотно вести речь не о верховенстве имплементированных в национальное законодательство норм международных договоров, а об их соответствии нормам международного права.

Помимо прочего необходимо отметить, что некоторые современные зарубежные специалисты в области международного права выделяют такую категорию, как «задачи, стоящие перед международными организациями» <1>. Количественного ограничения таких задач не существует. Речь идет о широких политических полномочиях, однако организация может быть наделена специальными функциями.

———————————

<1> Klein E. Vorkerrecht. Berlin, 2011. P. 447.

 

В современной российской доктрине международного права отсутствует однозначное мнение по поводу правосубъектности международных неправительственных организаций и их роли в формировании норм и правил международного правового регулирования.

Так, существует точка зрения, согласно которой международные неправительственные организации вообще не обладают какой-либо правосубъектностью. Однако отрицать роль этих организаций в международных отношениях и наличие определенного минимума правовых элементов, дающих возможность действовать этим организациям, — значит игнорировать объективные факты <1>.

———————————

<1> См.: Международное публичное право: Учебник / Под ред. К.А. Бекяшева. С. 296.

 

В соответствии с Резолюцией ЭКОСОС 1296 (XLIV) от 23 мая 1968 г. международная неправительственная организация — это любая международная организация, учрежденная не на основании межправительственного соглашения <1>.

———————————

<1> Arrangements for Consultation with Non-governmental Organizations: ECOSOC Resolution 1296 (XLIV) of 23 May 1968 // http://daccess-dds-ny.un.org/doc/RESOLUTION/GEN/NR0/007/91/IMG/NR000791.pdf?OpenElement.

 

Российская доктрина международного права выделяет ряд признаков, которым должна отвечать международная неправительственная организация:

— отсутствие целей извлечения прибыли;

— признание по крайней мере одним государством или наличие консультативного статуса при международных межправительственных организациях;

— получение денежных средств более чем из одной страны;

— осуществление деятельности по крайней мере в двух государствах;

— создание на основе учредительного акта <1>.

———————————

<1> См.: Международное публичное право: Учебник / Под ред. К.А. Бекяшева. С. 328.

 

Неоднозначность правового статуса международных неправительственных организаций обусловлена тем, что ряд авторов сводят отношения международного публично-правового характера исключительно к межгосударственным отношениям, что, по мнению этих авторов, автоматически исключает их международную правосубъектность: «Индивиды и общественные (неправительственные) организации объективно не могут быть участниками межгосударственных отношений и, следовательно, обладать международной правосубъектностью» <1>.

———————————

<1> Международное право: Словарь-справочник / Под общ. ред. В.Н. Трофимова. М.: Инфра-М, 1997. С. 250.

 

Другие авторы исключают их из круга институций, обладающих международной правосубъектностью, без четкого объяснения причин: «Сотрудничество… в рамках международных сообществ, например, Международного Совета научных союзов или Международного астрономического союза, вообще не может рассматриваться в качестве международно-правовой формы, поскольку эти научные союзы и общества входят в число неправительственных организаций» <1>.

———————————

<1> Хватов В.Я. К вопросу о субъекте и объекте международного договора в научном сотрудничестве // СЕМП. 1969. М.: Наука, 1970. С. 222.

 

Третьи относят международные неправительственные организации к субъектам международного частного права в силу причисления их к невластным субъектам международных отношений: «Международные неправительственные организации не являются субъектами международного публичного права, но они — субъекты международного частного права, понимаемого в качестве права, регулирующего международные отношения с участием невластных субъектов» <1>.

———————————

<1> Галенская Л.Н. Вступительная статья // Энциклопедия международных организаций. СПб., 2006. Т. 2. С. IV.

 

Представляется логичным отметить статус международных неправительственных организаций в системе международных отношений на конкретном примере. Так, Базельский комитет по банковскому надзору является международной неправительственной организацией, и его рекомендации имеют исключительно важное значение для формирования права ЕС. Базельский комитет не обладает регулирующими функциями, его акты не носят нормативный характер, но его роль в формировании системы банковского надзора в ЕС, значение принимаемых им рекомендаций в сфере банковского надзора трудно переоценить <1>. Комитетом разработан свод правил и принципов организации банковского надзора, на основании которых функционируют банковские системы стран, как входящих в Комитет, так и нет. Так, положения Международной конвергенции измерения капитала и стандартов капитала: новые подходы (Базель II) внедрены в банковское законодательство Российской Федерации. На встрече в сентябре 2011 г. Базельский комитет согласился начать процесс перехода к Базелю III. По мнению самого Комитета, полное, своевременное и последовательное выполнение положений Базеля III является фундаментом для стабильности глобальной банковской системы в поддержании доверия на рынке <2>.

———————————

<1> См.: Линников А.С. Указ. соч. С. 67.

<2> Progress Report on Basel III Implementation (October 2011) // http://www.bis.org/publ/bcbs203.pdf.

 

В связи с этим представляется, что международные неправительственные организации являются полноценными субъектами международного права, однако обладают особой правосубъектностью.

В настоящее время спектр международных отношений настолько широк, разнообразен и сложен, что «чистых» моделей их построения практически не существует. Так, те или иные субъекты могут обладать различным сочетанием атрибутов, присущих международным межправительственным или международным неправительственным организациям. Ключевыми признаками классификации международных организаций выступают следующие факторы:

— создание в соответствии с международным правом;

— обязательность исполнения решений органов международной организации членами — участниками настоящей организации.

На основании данных признаков представляется возможным разграничить принадлежность той или иной международной организации.

Однако в современной литературе по международному праву можно встретить позицию, в соответствии с которой те или иные авторы выделяют еще одну категорию субъектов международного права — международные параорганизации <1>.

———————————

<1> См., например: Вельяминов Г.М., Шамсиев Х.Р. Международные параорганизации (клубы) и долги России // Государство и право. 1999. N 9. С. 102 — 113; Лисицкая М.В. Параорганизации в современных международных отношениях // http://www.scienceforum.ru/2014/pdf/3691.pdf.

 

Представляется, что труды подобных авторов более достойны опубликования в журналах по научной фантастике, нежели в рамках исследований по международному праву, поскольку учение о международных параорганизациях сродни монографиям о паранормальных явлениях и исследованиям в области парапсихологии. Столь категоричное утверждение авторов настоящей работы объясняется поверхностным отношением псевдоисследователей к данной проблеме. Х.М. Джантаев называет темы подобного рода asylum ignorantiae — «убежищем невежества»: так юристы Средневековья определяли понятие, которое не выражает существа обсуждаемого вопроса, но к которому все прибегают, поскольку не хотят (в силу разных причин) серьезно исследовать спорный вопрос <1>.

———————————

<1> См.: Джантаев Х.М. Эволюция концепции правосубъектности международных неправительственных организаций в отечественной доктрине международного права // Актуальные проблемы современного международного права: Материалы X ежегодной всероссийской научно-практической конференции, посвященной памяти профессора И.П. Блищенко. Ч. I. М.: РУДН, 2012.

 

Как упоминалось ранее, каждая международная организация обладает рядом признаков, по наличию которых ее можно отнести к тому или иному виду. Неполный перечень признаков, присущих международной организации, еще не означает невозможность ее существования. В конечном счете решающим является не соблюдение формальных требований, предъявляемых к внешней характеристике международных организаций, а степень их объективной необходимости в регулировании тех или иных отношений и способность решать поставленные перед организациями мировым сообществом задачи.

Еще одним «критерием» псевдоисследователей отнесения той или иной международной организации к параорганизациям выступает необязательность принимаемых ими норм регулирования.

Ранее нами уже отмечался рекомендательный характер, присущий нормам, разрабатываемым международными неправительственными организациями. Однако в то же время указывалось и на повсеместную имплементацию норм в национальные законодательства отдельных государств.

Так, Совет по Международным стандартам финансовой отчетности (2001), деятельность которого далее будет рассмотрена подробнее, выступает в качестве международной неправительственной организации, в полномочия которой входит разработка высококачественных стандартов финансовой отчетности, которые могут применяться различными организациями (включая кредитные) <1>. Указанные стандарты не носят обязательный характер, однако применяются в качестве нормативов финансовой отчетности всеми передовыми странами, включая США и страны ЕС. Более того, 1 января 2013 г. вступил в силу Федеральный закон от 6 декабря 2011 г. N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», принятый в целях установления единых требований к бухгалтерскому учету, в том числе к бухгалтерской (финансовой) отчетности, а также создания правового механизма регулирования бухгалтерского учета <2> в соответствии с Международными стандартами финансовой отчетности. В случае отнесения Совета по Международным стандартам финансовой отчетности к параорганизациям можно прийти к выводу об оказании Советом паранормального влияния на формирование и регулирование бухгалтерского учета в Российской Федерации.

———————————

<1> См.: Линников А.С. Указ. соч. С. 73.

<2> СЗ РФ. 2011. N 50. Ст. 7344.

 

Наконец, еще одним заблуждением исследователей параорганизаций является отнесение к таковым международных образований, которые не являются организациями вовсе. Излюбленным является приписывание к параорганизациям неформальных объединений государств, в частности международных конференций.

Как пишет К.А. Бекяшев, международные конференции созываются для решения политических, экономических, военных и иных проблем. Международные конференции не являются международными организациями и субъектами международного права. Чаще всего их называют многосторонней или парламентской дипломатией. Любая конференция имеет строго определенные цели и задачи, которые должны соответствовать основным принципам международного права (суверенное равенство участников, сотрудничество, мирное разрешение споров и т.д.) <1>.

———————————

<1> См.: Международное публичное право: Учебник / Под ред. К.А. Бекяшева. С. 330.

 

Конференции могут носить разовый характер, а могут созываться с установленной периодичностью. Установленная периодичность или фиксированное количество членов, принимающих участие в той или иной конференции, еще не наделяют последнюю статусом международной организации.

Так, например, саммиты «Большой восьмерки» (G8) или «Большой двадцатки» (G20) проводятся ежегодно. В свете последних событий, развивающихся на международной арене относительно участия России в тех или иных международных клубах или конференциях, авторам представляется необходимым привести доводы Министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова по этому поводу. Так, на пресс-конференции «на полях» саммита по физической ядерной безопасности, состоявшейся в г. Гааге 24 марта 2014 г., в отношении участия России в G8 С.В. Лавров заявил следующее: «Это неформальный клуб, который не выписывает членских билетов. Никто никого оттуда не может выгнать по определению. Многие считают, что «Группа восьми» сыграла свою роль, потому что с образованием «двадцатки» все экономические и финансовые вопросы обсуждаются именно там, в то время как «восьмерка» сохраняла смысл своего существования, прежде всего поскольку являлась форумом разговора ведущих западных стран и России… Но по большому счету для рассмотрения этих вопросов есть другие форматы: СБ ООН, «квартет» по БВУ, «шестерка» по ИЯП и т.д. По крайней мере, мы не цепляемся за этот формат и не видим большой беды, если он не соберется» <1>.

———————————

<1> Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова на пресс-конференции «на полях» саммита по физической ядерной безопасности (г. Гаага, 24 марта 2014 г.) // http://www.mid.ru/bdomp/brp_4.nsf/2fee282eb6df40e643256999005e6e8c/21bde86e190b4e0144257ca5005c1d8f!OpenDocument.

 

Степень влияния членов отдельных постоянно действующих международных конференций на глобальные мировые проблемы настолько значима, что их консультационный характер не нуждается в облачении в ту или иную форму, отличную от неформального объединения государств. Главным остается обязательное требование к данным конференциям осуществлять свою деятельность в строгом соответствии с нормами и принципами международного права.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code