2.1. Эстоппель в процессуальном праве

Глава 2. ПЕРСПЕКТИВЫ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИНЦИПА ЭСТОППЕЛЬ В КОММЕРЧЕСКОМ ОБОРОТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

Настоящая глава будет рассматривать особенности формирования российской правовой практики в сфере применения принципа эстоппель при разрешении коммерческих и налоговых споров, а также споров в сфере акционерного права.

Наполнение принципов международного права частноправовым содержанием осуществляется только судами посредством вынесения ими решений по конкретным делам. Современная российская правоприменительная практика принципа эстоппель является ярким примером активной работы судов в направлении развития доктрины эстоппеля в России.

Российские арбитражные суды, безусловно, чувствуют правовую природу эстоппеля, но, не имея широкой практики применения международного принципа эстоппель в качестве правового механизма защиты имущественных прав, занимаются подбором материальных или процессуальных норм национального российского права в защиту интересов стороны, претерпевшей ущерб в ситуации эстоппель.

Применение принципа эстоппель возможно в процессуальном и материальном праве в зависимости от сферы возникновения спорной ситуации.

 

2.1. Эстоппель в процессуальном праве

 

2.1.1. Соотношение «ситуации эстоппель», «потери права» и «отказа от права»

 

Эстоппель в своем процессуальном значении нашел закрепление в современной российской арбитражной практике как ситуация, повлекшая следующие правовые последствия:

— потеря права сторон на выдвижение новых требований;

— потеря компанией права ссылаться на арбитражное соглашение;

— потеря права на возражение в отношении подсудности спора.

В современной российской арбитражной практике принцип эстоппель получил свое применение впервые в Постановлении Президиума ВАС РФ от 22 марта 2011 г. N 13903/10 по делу N А60-62482/2009-С7, в котором указано, что согласно ч. 2 ст. 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, поэтому «невключение в текст мирового соглашения условий о необходимости выполнения каких-либо дополнительных обязательств означает соглашение сторон о полном прекращении гражданско-правового конфликта и влечет за собой потерю права сторон на выдвижение новых требований (эстоппель), вытекающих как из основного обязательства, так и из дополнительного по отношению к основному обязательству». Данный пример является применением эстоппеля в его процессуальном значении.

В дальнейшем именно данная трактовка эстоппеля в процессуальном праве получила распространение в ряде определений ВАС РФ и постановлений федеральных арбитражных судов <1>.

———————————

<1> См.: Определения ВАС РФ от 14 июня 2011 г. N ВАС-6980/11 по делу N А73-4713/2010, от 21 сентября 2011 г. N ВАС-11951/11 по делу N А52-2456/2010, от 18 ноября 2011 г. N ВАС-12036/11 по делу N А24-4571/2010, от 22 августа 2012 г. N ВАС-10908/12 по делу N А07-15182/2011, от 13 мая 2013 г. N ВАС-5144/13 по делу N А40-76754/12-35-711 и Постановление ФАС Дальневосточного округа от 26 июля 2011 г. N Ф03-3229/2011 по делу N А24-4571/2010.

 

Вторым примером использования принципа эстоппель в процессуальном праве является Определение ВАС РФ от 28 октября 2011 г. N ВАС-8661/11 по делу N А60-7981/2010-С2, в котором суд указал на то, что «факт участия компании в судебном разбирательстве и отсутствие возражений в отношении компетенции российского суда, а также отсутствие заявлений о наличии арбитражного соглашения до первого заявления по существу спора позволяют сделать вывод о потере компанией права ссылаться на арбитражное соглашение (принцип эстоппель) в вышестоящих инстанциях и в силу пункта 5 части 1 статьи 148 АПК РФ, а также на основании пункта 10 части 1 статьи 247 АПК РФ дают право российскому суду рассматривать спор».

Президиум ВАС РФ, оценивая фактическое поведение сторон спора в арбитраже, неоднократно указывал на то, что участие в арбитражном (третейском) разбирательстве, отсутствие возражений против компетенции арбитража, направление отзыва на иск и иных письменных документов арбитражу от ответчика свидетельствуют о согласии ответчика с компетенцией арбитража. Фактически такое поведение суды государств расценивают как приводящее к потере права на возражение в государственном суде, поскольку в арбитражном (третейском) разбирательстве сторона не заявляла на определенной стадии процесса тех или иных возражений или конклюдентными действиями демонстрировала признание компетенции суда. Указанная позиция нашла отражение в Постановлении Президиума ВАС РФ от 19 июня 2007 г. N 15954/06 по делу «Компания «Моравел Инвестментс Лимитед» против ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС», которая явилась развитием ранее сформулированной позиции в Постановлении Президиума ВАС РФ от 11 мая 2005 г. N 207/04 по делу «Общество «Мосмонтажспецстрой» против фирмы «Кодест Интернешенл С.р.л.» <1>.

———————————

<1> См.: Комментарий Т.Н. Нешатаевой к указанному Постановлению (Правовые позиции Президиума ВАС РФ: Избранные постановления за 2005 г. с комментариями / Под ред. А.А. Иванова. М., 2010. С. 457 — 467); Павлова Н.В. Дело «Компания «Моравел Инвестментс Лимитед» против ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС». Постановление Президиума ВАС РФ от 19 июня 2007 г. N 15954/06 // Правовые позиции Президиума ВАС РФ: Избранные постановления за 2007 г. с комментариями / Под ред. А.А. Иванова. М.: Статут, 2012 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Аналогично сформулирован вывод в Постановлении Президиума ВАС РФ от 23 апреля 2012 г. N 1649/13 по делу N А54-5995/2009: «В процессе длительного судебного разбирательства вплоть до принятия решения судом первой инстанции ответчик (общество «ТРИО») не возражал против подсудности спора Арбитражному суду Рязанской области, представляя суду свои доводы по существу спора и активно пользуясь принадлежащими ему процессуальными правами, заявляя в том числе ходатайства о приостановлении дела, об отложении дела для представления дополнительных доказательств, о назначении по делу судебной оценочной экспертизы по определению рыночной стоимости заложенного имущества и т.д. Указанные действия ответчика свидетельствуют о признании им компетенции Арбитражного суда Рязанской области посредством конклюдентных действий, что соответствует понятию компетентного суда в международно-правовом и национально-правовом понимании, а также влекут за собой потерю права на возражение (эстоппель) в отношении подсудности спора. Получив возможность пользоваться процессуальными правами, ответчик принял на себя и процессуальные обязанности».

Вышеприведенные позиции судов создают впечатление об эстоппеле как о сугубо процессуальном институте в рамках доказательного права. Однако существует и другая точка зрения, рассматривающая принцип эстоппель в качестве стройного комплекса норм, призванного на основе принципа добросовестности содействовать обеспечению юридической безопасности субъектов права, в связи с чем, по мнению профессора Р.А. Каламкаряна, принцип эстоппель выступает в двуедином значении сразу, так как существует возможность его применения в материальном и процессуальном праве. Эстоппель в значении принципа, основывающегося на принципе добросовестности, предшествует во времени эстоппелю в значении процессуального средства защиты в форме предварительного возражения: 1) сначала в результате нарушения принципа добросовестности при наличии совокупности четырех конститутивных элементов возникает ситуация эстоппель; 2) затем потерпевшая сторона в ходе судебного производства на основе предварительного возражения в форме процессуального правила эстоппеля выступает в свою защиту, заявляя о юридической недопустимости признания судом доводов противоположной стороны <1>.

———————————

<1> См.: Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Указ. соч. С. 627 — 628.

 

Для целей характеристики эстоппеля имеет значение то, в какой (процессуальной или материально-правовой) сфере правоотношений возникла ситуация эстоппель.

Например, такие ситуации, как:

а) потеря права на возражение (эстоппель) в отношении подсудности спора в результате признания компетенции определенного суда конклюдентными процессуальными действиями <1>;

———————————

<1> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 23 апреля 2012 г. N 1649/13 по делу N А54-5995/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

 

б) потеря права сторон на выдвижение новых требований (эстоппель) в результате полного прекращения гражданско-правового конфликта посредством подписания мирового соглашения <1> и

———————————

<1> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 22 марта 2011 г. N 13903/10 по делу N А60-62482/2009-С7 // СПС «КонсультантПлюс».

 

в) потеря права ссылаться на возражения в отношении ненадлежащего уведомления (эстоппель) при молчаливом одобрении действий вследствие участия в процессе представителя иностранного юридического лица в совокупности с отсутствием возражений о ненадлежащем уведомлении <1>, — являются применением эстоппеля в российском процессуальном праве, а точнее — применением такого правового последствия, как «потеря права на возражение в порядке принципа эстоппель». В данных примерах является очевидным, что подсудность спора, мировое соглашение, последствия примирения сторон в судебном процессе <2> и порядок уведомления сторон о судебном процессе — это вопросы, регулируемые процессуальным правом. Часть 2 ст. 9 АПК РФ предусматривает, что лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, и одним из таких последствий может являться установление отказа от права или потеря права на возражение в порядке принципа эстоппель.

———————————

<1> См.: Комментарий к ст. 253 АПК РФ. Постатейный комментарий к АПК РФ / Под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2013 // СПС «КонсультантПлюс».

<2> См.: Комментарий к ст. 138 АПК РФ с постатейными материалами судебной практики и комментариями / Под ред. Т.К. Андреевой. М.: Статут, 2013 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Следует обратить внимание на то, что в вышеперечисленных судебных актах произошло размывание границ между «отказом от права» посредством осуществления участником судебного процесса конклюдентных действий, заключающихся в выборе конкретной линии поведения (отказа от одной линии поведения в пользу другой), и «ситуацией эстоппель», имеющей в основе своего возникновения непоследовательность поведения одного из участников правоотношения и, как правило, в качестве своего итога или конечной цели причинение вреда противнику, а также обязывающей выплатить ему компенсацию как пострадавшему от ситуации эстоппель.

Например, в приведенном выше Определении ВАС РФ от 28 октября 2011 г. N ВАС-8661/11 по делу N А60-7981/2010-С2 имел место именно отказ от права, а не потеря права (ссылаться на арбитражное соглашение в порядке принципа эстоппель), как было указано судом, так как сторона по делу осуществила выбор одной линии поведения в пользу другой и своим выбором отказалась от права возражать — ссылаться на арбитражное соглашение. Выбор линии поведения (или отказ от права) состоял в следующем: сторона по делу могла до первого своего заявления по существу подать ходатайство об оставлении иска без рассмотрения в государственном арбитражном суде в силу наличия арбитражного соглашения и отправиться рассматривать спор в третейском суде в соответствии с арбитражным соглашением. Однако своими конклюдентными действиями участник процесса осуществил выбор поведения (линии защиты) — не сделал заявления о наличии арбитражного соглашения и об оставлении иска без рассмотрения до первого заявления по существу спора, согласившись тем самым на рассмотрение спора в государственном арбитражном суде, что привело к отказу от права в последующем ссылаться на арбитражное соглашение. В данном случае отказ от права характеризуется тем, что правовые последствия своего выбора сторона по делу могла оценить с самого начала, так как подача отзыва на иск, подача встречного иска, активное участие в процессе посредством заявлений по существу и тому подобные действия являются отказом от компетенции третейского суда, указанного в арбитражном соглашении спорящих сторон, и признанием компетенции государственного арбитражного суда, которому подведомствен данный спор в силу АПК РФ. Лишение участника процесса права на возражение в отношении подсудности спора в результате признания компетенции определенного суда конклюдентными процессуальными действиями должно было быть квалифицировано судом в рассмотренном примере не как «эстоппель», а как «отказ от права».

В вышеприведенных судебных решениях эстоппель был сформулирован как «потеря права» не случайно. «Потеря права» является правовым последствием квалификации судом ситуации эстоппель и в отличие от «отказа от права» характеризуется пассивным, юридически значимым поведением одного из участников судебного процесса: конклюдентными действиями участника или его бездействием (что тоже является пассивным конклюдентным поведением), в результате которых участник не стремился утратить право и не понимал, что может утратить право; утрата права происходит вследствие правовой оценки судом спорной ситуации в целом, с учетом анализа последствий, возникших у обоих участников спорного правоотношения. Факт потери права устанавливается судом на основании оценки фактического поведения сторон правоотношения и их добросовестности. Потеря права может являться следствием непоследовательности поведения одного из участников. Непоследовательное поведение является одним из ключевых элементов ситуации эстоппель.

Таким образом, можно выделить некоторые различия «отказа от права» и «потери права». Для уяснения отличий этих двух правовых ситуаций следует провести их сравнение по: форме проявления поведения (активное/пассивное) сторон правоотношения; преследуемым целям в результате выбранного поведения; осознанию стороной правоотношения последствий выбора поведения; фактическим правовым последствиям.

Отказ от права представляет собой добровольное, активное, осознанное поведение (явное выражение воли), направленное на выбор определенных средств и способов правовой защиты, которые позволяют оценить возможные правовые последствия такого выбора. При этом выбор происходит посредством отказа от одной линии поведения в пользу другой. Такой выбор может быть выражен: 1) прямым волеизъявлением в каком-либо письменном документе (например, в соглашении сторон о прекращении рассмотрения спора в международном коммерческом арбитраже и роспуске арбитражного трибунала с отказом от возможности в будущем подавать иск по предмету спора, урегулированному таким соглашением; такой документ содержит слова «отказываюсь от…») либо 2) посредством осуществления выбора определенной линии поведения с четким пониманием правовых последствий отказа от другой возможной линии поведения (лицо понимало или должно было понимать, что правовым последствием такого выбора является отказ от права).

Потеря права (forfeiture of right) характеризуется осуществлением пассивного, юридически значимого поведения посредством конклюдентных действий, часто без четкого понимания сути их правовых последствий. Потеря права как юридический факт устанавливается судом и применяется как правовое последствие (результат) непоследовательного поведения субъекта правоотношения.

Таким образом, если в случае «отказа от права» имеет место активный отказ как некий выбор посредством явного волеизъявления, всегда осознанного, то в случае «потери права» имеет место пассивный отказ (потеря или утрата права), основанный на одном из элементов эстоппеля — непоследовательности поведения субъекта, утратившего право.

Путаницу в предложенное выше разграничение «потери права» и «отказа от права» могут внести некоторые прецеденты международных коммерческих арбитражей, которые иногда используют смешанный термин «отказ от права на основании эстоппеля» (waiver based on an estoppel, waived by estoppel). Отказ от права как правовое последствие ситуации эстоппель используется арбитражем в том случае, когда он сталкивается с трудностями квалификации поведения участника процесса, в котором присутствуют как элементы отказа от права, так и элементы эстоппеля.

Потеря (утрата) права характеризуется не как действие, а как событие, произошедшее по факту, неосознанное и со слабым элементом воли, при этом активность пострадавшей стороны наступает в стадии доказывания в суде возникновения ситуации эстоппель, т.е. эта процессуальная обязанность лежит на пострадавшей (понесшей убытки) стороне. Ситуация эстоппель не ограничивается лишь констатацией факта потери права, но влечет выплату компенсации стороне, пострадавшей от доверия в отношении представления противника. В ситуации «потери права на возражение, на выдвижение новых требований, ссылаться на арбитражное соглашение» присутствуют только некоторые элементы эстоппеля (наличие представления и непоследовательное поведение, выраженное в отказе от представления) и отсутствует такой элемент, как компенсация убытков.

«Отказ от права» (waiver) и «потеря (утрата) права» (forfeiture) являются двумя самостоятельными правовыми концепциями, применяемыми судами США, в частности, в уголовном процессе при определении следующего: была ли в поведении стороны по делу допущена ошибка, дающая основание для отмены решения. Несущественные ошибки, которые не влияют на правильность вынесения итогового решения, не дают оснований для пересмотра дела в вышестоящем суде. Американская концепция рассматривает «отказ от права» как добровольное действие по отказу от права, признанию себя несостоятельным что-либо делать, отказу от претензии, иска или от каких-либо иных известных прав, привилегий и преимуществ. При этом характеристика действия как добровольного указывает на то, что имеет место прямое волеизъявление на отказ от права. Примером отказа от права является спровоцированная ошибка (invited error) <1>, когда ответчик в суде первой инстанции просит суд зафиксировать условия своего отказа от права, а потом пытается признать этот отказ ошибочным в вышестоящем суде. Учитывая, что такой отказ от права произошел в результате поведения участника процесса в ходе судебного разбирательства, он не сможет в дальнейшем оспаривать условия отказа в вышестоящем (апелляционном) суде как ошибку. Если ответчик заявляет аргументы, а затем отступает от них, то такое поведение рассматривается судом как отказ от ранее заявленных аргументов.

———————————

<1> См., например: дело State v. Studd, 137 533, 547 (Wn. 2d 1999).

 

В деле «Штат против Пэм» <1> штат Вашингтон намеренно создал процессуальную ошибку, для того чтобы провести своего рода тестирование апелляционной инстанции на предмет того, как апелляция отреагирует на такую спровоцированную ошибку. Суд установил наличие «отказа от права». С тех пор доктрина «отказа от права» применяется независимо от того, была ли ошибка результатом небрежности или недобросовестного поведения. «Потеря права» американскими судами рассматривается как акт утраты права на что-то такое, как, например, взыскание штрафа (пени), из-за ошибки, или вины, или ненадлежащего исполнения и т.п.

———————————

<1> См.: дело State v. Pam (The State of Washigton v. Isaac Lee Pam), N 48781-2. 101 Wn.2d 507 (1984). The Supreme Court of Washington, En Bane. May 10, 1984 (http://www.leagle.com/decision/1984608101Wn2d507_1564).

 

Пример из практики парижского международного коммерческого арбитража демонстрирует ситуацию, при которой неисполнение процессуальных обязанностей может в качестве негативного последствия повлечь потерю права на получение компенсации части судебных издержек. Иностранный банк-гарант отказывался получать от российского бенефициара требование о взыскании денежных средств по банковской гарантии. Бенефициару удалось вручить требование банку через местного нотариуса. После отказа банка в выплате денежных средств по требованию бенефициара последний подал иск о взыскании суммы по банковской гарантии в международный коммерческий арбитраж. Арбитражу удалось вручить исковое заявление банку только с четвертого раза по адресу, указанному в гарантии, так как банк отказывался получать исковое заявление под разными «неправовыми» предлогами. Несмотря на то что истцу-бенефициару было отказано арбитражем в удовлетворении исковых требований (из-за несоответствия требования о взыскании суммы по банковской гарантии условиям банковской гарантии), суд обязал банк компенсировать истцу-бенефициару часть судебных издержек в связи с неисполнением банком процессуальных обязанностей — затягиванием дела своим непоследовательным поведением, которое выразилось в необоснованном отказе банка от получения искового заявления по адресу, указанному в банковской гарантии. Таким образом, суд констатировал потерю ответчиком права на получение от истца компенсации части судебных издержек ответчика, что, по сути, представляет собой санкцию за невыполнение процессуальных обязанностей <1>.

———————————

<1> Case N 18293/GZ/MHM/CA. OJSC Enel OGK-5 (Russian Federation) vs Banco Santander, S.A. (Spain). ICC International Court of Arbitration.

 

Согласно известному делу «Соединенные Штаты против Олано» <1> Верховного суда США, которое разграничило «отказ от права» и «потерю права», если ответчик отказался от права, то он не может получить удовлетворение своих требований в апелляционном суде; если же он просто утратил право, например, посредством неподачи своевременно возражения, то основанием для пересмотра решения будет являться наличие очевидной оплошности или заблуждения (plain error) <2>, в связи с чем возникает возможность апелляционного пересмотра. По делам, рассматриваемым федеральными судами США, апелляционный суд Соединенных Штатов имеет свободу выбора — применять или не применять процедуру исправления очевидной оплошности. Обычно вышестоящий суд не применяет свое право на устранение такой ошибки, за исключением случаев, если такое неприменение может вылиться в судебную ошибку (например, осуждение лица за преступление, которое оно не совершало), что может серьезно подорвать основы справедливости, честности или репутацию системы правосудия.

———————————

<1> См.: дело United States v. Olano, 507 U.S. 725 (1993).

<2> См.: дело United States v. Dazey, 403 F.3d. 1147, 1174. 10th Cir. 2005 (http://caselaw.find-law.com/us-10th-circuit/1477792.html).

 

Однако не имеет особого правового значения отграничение «потери права» от «отказа от права», так как по сути обе ситуации представляют собой отсутствие права как результат непоследовательного поведения одной из сторон правоотношения. «Отказ от права» является родовым (обобщающим) понятием для термина «потеря права» и, в самом широком смысле, поглощает активное и пассивное поведение участника правоотношения, приведшее к отсутствию права. Для целей настоящего исследования интерес представляет сравнение «отказа от права» (в широком его понимании) с «ситуацией эстоппель». При сравнении можно обнаружить связь «отказа от права» и «ситуации эстоппель», которая проявляется в следующем: ситуация, приводящая к отказу от права, начинается с выбора поведения (линии защиты), затем требует соблюдения последовательности такого поведения во избежание злоупотребления процессуальными правами, что уже приводит к невозможности реализации какой-либо другой линии поведения, т.е. приводит к отказу от другого механизма правовой защиты — это элементы отказа от права, но к этим элементам могут прирасти такие элементы эстоппеля, приводящие к лишению права на возражение, как наличие представления у другого субъекта правоотношения о выбранной противником линии поведения, доверие представлению и убытки вследствие изменения противником представления. Таким образом, наличие права требовать компенсацию вследствие непоследовательности поведения противника перерождает «отказ от права» в «ситуацию эстоппель».

Н.Ю. Ерпылева, анализируя принципы международного гражданского процесса, указала, что концепция эстоппеля должна применяться только для предупреждения серьезной несправедливости независимо от того, идет ли речь о фактах или о праве, применимом к фактам, так как принципы направлены на сглаживание противоречий между процессуальными нормами различных правовых систем и учитывают специфику судебного разрешения международных споров по сравнению со спорами внутреннего характера <1>.

———————————

<1> См.: Ерпылева Н.Ю. Понятие, источники и принципы международного гражданско-процессуального права // Законодательство и экономика. 2012. N 3. С. 59 — 69.

 

Безусловно, применение принципа эстоппель в сфере процессуального права не должно стать препятствием в достижении целей правосудия, в защите и восстановлении нарушенных прав. Правовое регулирование в области гражданского процесса должно быть всегда нацелено как на соблюдение баланса между используемыми средствами и поставленной законной целью, так и на реализацию неотъемлемого права на судебную защиту. А.Р. Султанов подчеркивает, что процессуальные правила должны не умалять данное право, а обеспечивать его соблюдение надлежащими процессуальными средствами защиты. Эти же правила не должны лишать суды необходимой дискреции и делать их заложниками излишнего процессуального формализма <1>. Именно реализацию принципа эстоппель следует рассматривать в качестве средства, позволяющего избегать излишнего процессуального формализма.

———————————

<1> См.: Султанов А.Р. Формализм гражданского процесса и стандарты справедливого правосудия // Вестник гражданского процесса. 2012. N 3. С. 73 — 93.

 

Следует отметить, что условием применения принципа эстоппель является наступление ситуации эстоппель, квалифицируемой по четырем ранее описанным конститутивным признакам (элементам), поэтому опасения правоведов об исключительности ситуаций, при наступлении которых возможно использование принципа эстоппель, оправданны только при отсутствии четкого понимания судом границ применения эстоппеля и сходного с ним по составу части элементов отказа от права. Поскольку применение принципа эстоппель является механизмом правовой защиты, то для такого механизма должны быть не только внятно сформулированы условия его применения, но и определены пределы его действия, иначе применение принципа эстоппель будет вызывать постоянную критику <1>. Для грамотного применения принципа эстоппель важно понимать, что блокирует его применение.

———————————

<1> См.: Черных А.П. Estoppel, мировое соглашение и толкование договоров (комментарий к Постановлению Президиума ВАС РФ от 22 марта 2011 г. N 13903/10) // Закон. 2012. N 6. С. 108 — 113.

 

2.1.2. Условия применения и пределы действия принципа эстоппель

 

Пределы действия принципа эстоппель можно обозначить следующим образом: с одной стороны, применение принципа эстоппель не должно нарушать право на возражение участника судебного процесса; с другой стороны, право на возражение прекращается (утрачивается) участником спора тогда, когда есть признаки созданной им ситуации эстоппель, в случае квалификации (выявления) которой ограничительным механизмом реализации права на возражение является применение принципа эстоппель с целью сохранения справедливого баланса интересов спорящих сторон.

Вопрос о том, является ли право на возражение абсолютным как воплощение принципа состязательности сторон в судебном процессе, выходит за рамки настоящего исследования. Однако хотелось бы отметить, что согласно ст. 41 АПК РФ, предусматривающей права и обязанности участвующих в деле лиц, такие права, как давать объяснения арбитражному суду, приводить свои доводы по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам и возражать против ходатайств, доводов других лиц, участвующих в деле, представляют собой позитивное (сформулированное в законе) право на возражение участника судебного процесса, но при этом реализация этих прав в п. 2 ст. 41 АПК РФ ставится в зависимость от того, что лица, участвующие в деле, должны пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами добросовестно, а злоупотребление процессуальными правами влечет за собой предусмотренные АПК РФ неблагоприятные последствия.

Недобросовестное поведение участника судебного процесса выражается в пользовании процессуальными правами не в соответствии с их действительным назначением. Нарушение принципа добросовестности в поведении участника спора может привести к отказу от права или к потере права вследствие ситуации эстоппель в процессуальном праве, при квалификации которых арбитражный суд вправе применить неблагоприятные последствия согласно АПК РФ. В частности, в ст. 111 АПК РФ предусмотрено, что арбитражный суд вправе отнести все судебные расходы по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами или не выполняющее своих процессуальных обязанностей, если это привело к срыву судебного заседания, затягиванию судебного процесса, воспрепятствованию рассмотрения дела и принятию законного и обоснованного судебного акта.

Логичным представляется использование принципа эстоппель в его процессуальном значении непосредственно самим судом (в отсутствие какого-либо заявления стороны по делу о применении данного принципа) в целях пресечения злоупотребления сторонами судебного процесса их процессуальными правами. Именно в этом видится баланс между расширением судейской дискреции и проблемой защиты процессуальных прав, где:

а) судейская дискреция представляет собой «совокупность полномочий, предоставленных органу правосудия, выраженных в правах, поступать определенным образом в конкретных ситуациях, указанных законодателем, для организации судебного разбирательства, исследования имеющихся в деле доказательств, иного осуществления судопроизводства в каждой из стадий арбитражного процесса» <1>, а

———————————

<1> См.: Калмыкова Е.А. Виды дискреционных полномочий суда в арбитражном процессе (http://www.justicemaker.ru/view-article.php?id=1&art=2010).

 

б) проблема защиты процессуальных прав базируется на диспозитивности и состязательности гражданского судопроизводства, т.е. на необходимости соблюдения принципа активного использования принадлежащего лицу субъективного гражданского процессуального права <1>.

———————————

<1> См.: Юдин А.В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве (http://saratov-pravo.narod.ru/Judin.htm).

 

Л.Л. Шамшурин отмечает, что при разрешении вопроса о том, являются ли «злоупотреблением правом» или нет те или иные действия участников судебного процесса, суду приходится делать вывод на основании одного только судейского усмотрения, которое носит оценочный характер <1>. В связи с этим следует согласиться с утверждением М.М. Агаркова о том, что «сторонники теории злоупотребления правом должны сформулировать критерий, который укажет суду, в каком направлении он должен пользоваться предоставленным ему полномочием…» <2>. Таким образом, для разрешения проблемы субъективизма судейской дискреции при выявлении ситуаций злоупотребления процессуальными правами предлагается (в качестве перспективного направления) расширить сферы применения судами принципа эстоппель в процессуальном праве посредством квалификации таких ситуаций по четырем конститутивным признакам эстоппеля.

———————————

<1> См.: Шамшурин Л.Л. О диспозитивности и злоупотреблении процессуальными правами в состязательном процессе в сфере гражданской юрисдикции: вопросы теории и практики // Электронный ресурс. 2010 (http://www.juristlib.ru/book_4826.html).

<2> Агарков М.М. Проблема злоупотребления правом в современном гражданском праве // Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. II. 2002. С. 371 — 372.

 

Отсутствие заявления лица, участвующего в деле, о применении принципа эстоппель отличает применение эстоппеля в процессуальном праве по усмотрению суда от применения эстоппеля в материальном праве по заявлению стороны, так как в последнем случае сторона по делу самостоятельно обязана доказать наличие конститутивных признаков ситуации эстоппель для целей ее квалификации и, как следствие, сделать заявление о необходимости применения принципа эстоппель для защиты своих законных интересов.

Дискреционные полномочия суда должны включать право на применение эстоппеля без заявления участника судебного процесса для пресечения злоупотребления сторонами по делу процессуальными правами. К.И. Комиссаров при рассмотрении форм судейского усмотрения указывал на то, что суть судебного усмотрения, обусловленная пробелами в праве, заключается не в устранении этих пробелов, не в корректировании, не в совершенствовании законодательства, а в некотором расширении сферы действия законов, в расширении области правового регулирования <1>.

———————————

<1> См.: Комиссаров К.И. Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства. Свердловск, 1971. С. 28 — 34.

 

Расширение области применения эстоппеля в процессуальном праве представляется одним из способов правового противостояния судебной системы проблеме злоупотребления процессуальными правами, наличие которой признается как учеными, так и государственными должностными лицами. Как отмечал Председатель ВАС РФ А.А. Иванов, массовое злоупотребление процессуальными правами является одной из главных проблем, что является социальным явлением, дестабилизирующим правосудие <1>. Суд не должен становиться инструментом в руках недобросовестных лиц. Наличие злоупотребления правом определяется судом через оценку соответствующего, внешне легитимного действия лица, злоупотребляющего своим правом, с позиций добрых нравов, справедливости и разумности <2>, а также с позиции противопоставления такого поведения добросовестному пользованию правами. Понятие добросовестного пользования правами включает четкость процессуального поведения субъектов гражданского процессуального правоотношения и лояльность их по отношению к остальным лицам, участвующим в деле <3>. В любом случае злоупотребление сводится к использованию процессуальных прав в противоречии с их действительным назначением (например, для причинения затруднений противнику по делу осуществляется подача противоположных по своему содержанию в части требований исков при одинаковых фактических обстоятельствах или подается параллельно несколько исков, направленных на достижение одного и того же результата, не придерживаясь одной логической линии поведения и спекулируя разным толкованием одних и тех же обстоятельств дела). А.В. Юдин отмечает, что в настоящее время суд сильно ограничен в возможностях влияния на недобросовестное поведение стороны, что позволяет заинтересованному лицу всячески затягивать разбирательство дела, препятствовать принятию неблагоприятного для себя решения и совершать иные противоправные действия <4>.

———————————

<1> См.: Цитата недели // ЭЖ-Юрист. Российская правовая газета. 2006. N 20. С. 1.

<2> См.: Шамшурин Л.Л. Указ. соч.

<3> См.: Шебанова Н.А. Злоупотребление процессуальными правами // Арбитражная практика. 2002. N 5. С. 48 — 51.

<4> См.: Юдин А.В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве (http://saratov-pravo.narod.ru/Judin.htm).

 

Учитывая сложность отличимости злоупотребления процессуальными правами от правомерного поведения, можно сказать, что российское процессуальное законодательство находится на пути создания эффективных механизмов, обеспечивающих противодействие процессуальным злоупотреблениям, так как пока не выработано эффективных способов борьбы с ними ни в теории процессуального права, ни в судебной практике <1>. Таким образом, применение судами принципа эстоппель в процессуальном праве должно послужить базой для формирования механизма защиты от злоупотреблений процессуальными правами.

———————————

<1> См.: Шамшурин Л.Л. Указ. соч.

 

Кроме возможности применения принципа эстоппель в его процессуальном значении следует особо выделить перспективы применения принципа эстоппель в материальном праве.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code